Мы двигались со скоростью самого огня. Наши вспышки сталкивались в воздухе, разрывая пространство глухими взрывами. Пламя вырывалось из ладоней, обвивало тела и опаляло кожу.

Пещера дрожала. Своды осыпались, а лава, вырвавшись из расколотых стен, растекалась по полу, расплавляя камни.

Но мы не останавливались.

Не знаю, сколько прошло времени. Мы оба потеряли контроль.

Очнулся я лишь в тот момент, когда Зарэин с силой впечатал меня в стену рядом с пылающими дверьми в ритуальный зал. Его кожа тоже была наполовину покрыта чешуей, пальцы удлинились, когти впились в мое горло.

Он больше не выглядел человеком.

И, вероятно, я тоже.

— Прежде, чем я убью тебя, скажи мне, как… — произнес он, и его когти глубже впились в мою плоть.

Я потерял осторожность. Подставился под удар, когда заметил, что он оказался слишком близко к проходу. Слишком близко к ней.

— Как⁈ — сорвался он на крик, сжимая пальцы сильнее.

— Все благодаря моей паре, подонок… — прорычал я, криво усмехнувшись окровавленной улыбкой. — Она отдала мне свою первую кровь и душу. А вместе с ними — и первозданное пламя, что всегда жило внутри нее.

— Это невозможно… — прошептал он, нахмурившись.

— Разве? Тогда смотри.

В следующее мгновение я схватил кулон на его груди, чувствуя, как первозданный огонь врывается в меня.

— Глупец, ты сгоришь в этом пламени… — самодовольно произнес он, вглядываясь мне в глаза. — Этот огонь способен сжечь все: даже камни, воду и ветер.

Но прежде, чем он успел договорить, я сжал кристалл в ладони изо всех сил — и тот раскололся на множество осколков.

— Нет, — ошеломленно выдохнул он, округляя глаза.

И в следующий миг нас обоих отбросило ударной волной в разные стороны.

В ушах зазвенело. Голова закружилась.

Но я поднялся на ноги, оглядываясь в поисках Зарэина. Он спокойно сидел на полу и разглядывал в своих ладонях осколки некогда самого могущественного артефакта.

— Что ты наделал? — произнес он, поднимая на меня яростный взгляд с вытянутыми зрачками.

— Уничтожил то, что могло погубить мой народ, — ответил я, оставаясь на месте. — Теперь у нас есть другой источник первозданного пламени. Тот, что способен не только исцелять, но и защищать. И он живет внутри моей жены. Мы восстановим наш народ. А ты…

Я сделал паузу и шагнул к нему.

— Ты превратишься в пепел, как я и обещал.

Зарэин вдруг рассмеялся — громко, истерически.

В его глазах не было ужаса, лишь обреченность и безумное отчаяние.

Так смотрит дракон, лишившийся всего.

— Но что, если твоя пара мертва? — произнес вдруг он, и я невольно замер.

Проследив за его взглядом, я увидел в проломе стены полную луну, сияющую в небе.

— Что, если она не успела? Тогда ты собственноручно лишил всех драконов будущего. Источника первозданного пламени, из которого наш народ черпал силу.

Я посмотрел на него сверху вниз.

Даже если бы не было Лиры. Даже если бы не осталось первозданного пламени…

— Я бы все равно уничтожил этот артефакт, чтобы больше никто не смел навредить моему народу.

И прежде, чем он успел ответить, я схватил его за горло. Пламя оплело мою руку и перекинулось на него. Но Зарэин не стал вырываться, он лишь бессильно закрыл глаза.

Он знал, что проиграл. Знал, что это конец.

Он не корчился. Не кричал. Принимал свое поражение молча, сгорая заживо в первозданном огне.

А когда я разжал пальцы — он осыпался пеплом.

С предателем было покончено.

Силы внезапно иссякли, и я устало пошатнулся.

— Рэйгар… — раздался вдруг обеспокоенный голос старой ворожеи.

Провидица лежала на полу и в ужасе смотрела куда-то в сторону ритуального зала, указывая туда дрожащей рукой.

Я обернулся.

И сердце, кажется, перестало биться.

Стена огня исчезла. А за ней, у жерла вулкана, неподвижно лежала моя Лира. Вокруг ее тела, словно тонкая аура, едва заметно пылал алый огонь.

— Нет… — прошептал я, теряя самообладание. — Лира!

Рэйгар

Я со всех ног бросился к своей паре.

Сердце рвалось из груди. Мир вокруг померк, сузившись до одной точки — до нее.

Нет. Только не это…

Я отказывался в это верить. Отказывался даже допустить эту мысль.

Что произошло? Почему она объята пламенем⁈

Лира лежала неподвижно на гранитном полу. Ее тело было окутано тонкой вуалью огня — словно второй кожей. Одной рукой, протянутой в сторону жерла вулкана, она касалась алмазных граней, а с ее пальцев медленно стекала кровь.

Она выглядела слишком бледной, хрупкой, слабой…

Слишком неподвижной.

— Лира… — выдохнул я, падая перед ней на колени.

Мне было плевать на пламя вокруг нее. Плевать на себя.

Я тут же подхватил ее и прижал к груди, зарываясь пальцами в ее длинные алые волосы и лихорадочно вглядываясь в лицо, пытаясь понять, что происходит.

— Лира, что с тобой?

Но она не отвечала.

Она просто лежала неподвижно в моих объятиях, а от ее тела исходил огонь, едва колыхая воздух вокруг.

Она словно горела изнутри… или сама была этим пламенем…

Странно, но ее огонь не причинял мне вреда. Я не чувствовал его жара — не чувствовал ничего, кроме панического страха в груди, который разрастался, словно всепожирающее пламя.

— Очнись… — хрипло выдохнул я, вглядываясь в ее приоткрытые губы, которые на фоне бледного лица казались ярко-алыми. — Прошу, открой глаза.

Ее алые волосы растрепались по гранитному полу. Ожоги на коже и тонкий шрам, тянущийся к груди, казались сейчас особенно явными, почти болезненно четкими. Руки безжизненно свисали, пальцы касались камней.

Я смотрел на нее и не мог поверить в то, что происходит.

— Не смей покидать меня, слышишь… — прохрипел я, прижимая ее хрупкое тело к своей груди. — Ты не имеешь права… Ты сама пришла ко мне, сама вошла в мою клетку, сама надела на меня оковы. Ты не можешь оставить меня сейчас. Без тебя мне не нужен этот чертов престол, не нужен этот мир… Демоны, без тебя все это не имеет смысла!

Я прижимал ее к груди, чувствуя, как внутри все рушится. Будто из меня вырывали душу, оставив после себя лишь пустоту и боль. А грудь сдавило так, что невозможно было вдохнуть. Каждая мысль резала, как клинок.

Сейчас я был готов отдать все…

За один только ее взгляд, за теплый свет голубых глаз, за едва заметный румянец на щеках.

Все!

— Ты меня слышишь? Очнись же!

Но она не слышала меня. Не отзывалась на зов.

И с каждой секундой я чувствовал, как внутри меня пробуждается нечто темное. Разрушительное. Как боль и отчаяние накрывают с головой. Как пламя рвется наружу, раздирая душу, а сердце сходит с ума, готовое вырваться из груди.

— Рэйгар? — раздался в стороне испуганный голос старой ворожеи.

Я поднял на нее взгляд.

Старуха застыла в дверях, в ужасе глядя на меня, будто увидела нечто, от чего ее кровь застыла в жилах.

— Рэйгар, нет… — ее голос дрогнул. — Остановись. Ты совершаешь ошибку!

Но было уже поздно.

Я медленно поднялся на ноги, прижимая Лиру к груди, и посмотрел на провидицу твердым, полным ярости взглядом.

— Я уничтожу этот мир, раз он решил забрать у меня ее… — прорычал я, слыша собственный голос словно сквозь толщу пепла и камня. — Уничтожу всех, кто населяет его: людей, драконов, зверей. Я обращу все в пепел, а затем и сам сгорю в собственном огне. Но не оставлю этот подлунный мир богам. Не оставлю им ничего, кроме смерти.

Первозданное пламя бушевало.

Оно кипело внутри меня, бурлило, пока в какой-то момент не схлестнулось с пламенем Лиры и не вырвалось наружу, поглощая нас целиком и сотрясая саму гору.

Лава задрожала, выплескиваясь на алмазные края. Камни с грохотом обрушились со стен, а гранитный пол затрещал по швам.

Я поднял голову и посмотрел на луну, встречаясь с ее безжалостным взглядом — словно с глазом самого мира, заглядывающим в жерло вулкана. А затем вновь опустил взгляд и крепче сжал в руках свое самое дорогое сокровище, которое не смог уберечь.