Было ощущение, словно у меня вырвали часть души…

Я был готов порвать любого на своем пути, лишь бы вернуть ее.

Стремительно покинув горящую купальню, я позаимствовал коня из ближайшей конюшни и пустился за ней.

Мне не составило труда догадаться, куда она могла направиться.

Я боялся лишь одного — что она погибнет там. Не пройдет сквозь завесу тумана, где скрываются самые опасные твари.

Не помню, как преодолел путь и ворвался в туман.

В ущелье я видел идеально: стоило лишь призвать пламя в глазах, вернуть им первозданный облик — и мир раскрывался передо мною полностью.

Но страх не отпускал.

С каждой минутой он лишь усиливался, обвиваясь вокруг сердца скользкой змеей.

Мне все время казалось, что я опоздал. Что Лира могла быть где-то здесь — одна, раненная, напуганная.

И от осознания этого сжимало грудную клетку.

В какой-то момент дорогу мне перегородили два люто-волка. Эти звери были стражами границы, но для меня они уже не представляли угрозы.

Сейчас я был куда страшнее и опаснее любого хищника, у которого отняли добычу.

Я мгновенно призвал пламя и подчинил их себе — одна из особенностей моего огня.

О, на что он был способен без этой железки на шее…

Впрочем, людишки скоро об этом узнают.

Я понимал: Лира сбежала от меня именно по этой причине. Она не желала этим отбросам смерти, несмотря на их жалкое существование и низменные нравы.

Она была другой. Не такой, как все.

Слишком добросердечной для дракона и слишком чистой для людей.

И все, чего я хотел сейчас — вернуть ее!

Но когда я наконец добрался до края ущелья, то замер на мгновение.

Сквозь туман я увидел, что какой-то подонок держит Лиру за горло. Кровь стекает по ее лицу, а в больших голубых глазах отражается такой лютый, первобытный ужас, что у меня помутилось сознание.

Убить! Всех!

Я почти не помню, как вышел из тумана. Как расправился со стражей. Очнулся лишь в тот момент, когда в моей руке оказалась глотка этого ублюдка.

А потом я обернулся — и увидел полные ужаса глаза моей пары.

Она смотрела на меня так же, как и на того, кто причинил ей эту боль. Внутри что-то сжалось.

— Лира… — произнес я.

Она вздрогнула и отпрянула.

Мне было неприятно это, но я не остановился. Нахмурившись, я подошел к ней и одним рывком сорвал с нее веревки — прочные, пропитанные чем-то, что гасило магию.

Ее ноги подкосились, и я тут же поймал ее на руки, тревожно заглядывая в глаза.

— Я же велел тебе не убегать… — прорычал я. — Какого демона ты ослушалась⁈

Я злился на нее. Сильно.

Лира дрожала. Глубокий шрам на ее лице кровоточил, в глазах стояли слезы, а алые волосы и кровь резко контрастировали с бледной, словно фарфоровой, кожей.

— Идиотка, — выдохнул я сквозь зубы, а затем прижал ее к себе, уткнувшись носом в ее длинные волосы.

И она вдруг расслабилась и разрыдалась на моей груди.

— Моя идиотка…

Я держал ее в объятиях, не в силах отстраниться. Вдыхал ее запах снова и снова, касался кожи, чувствуя каждый ее вдох.

Проклятье!

Я и представить не мог, что связь, созданная этими оковами, может быть настолько сильной. Но одна мысль о том, что она могла погибнуть или принадлежать кому-то другому…

Заставляла меня желать уничтожить этот мир.

Моя. Только моя.

Пусть ненавидит меня. Пусть презирает.

Но я все равно ее никуда не отпущу.

Никогда.

Открыв глаза, я уставилась в каменный потолок.

Что произошло? Я потеряла сознание?

Слегка приподнявшись, я поняла, что лежу на тонкой лежанке посреди просторной пещеры с широким входом, у которого привязана Жемчужина. Внутри пылал костер, слабый дым от которого упирался в каменистый свод.

Я перевела взгляд и увидела Рэйгара.

Он сидел и, положив одну руку на колено, внимательно смотрел на меня.

— Где это мы? — прошептала я, чувствуя, как першит в горле.

Рэйгар сурово нахмурился, не сводя с меня пылающего взгляда.

— В одном из привалочных мест, — пояснил он, и я внимательно огляделась вокруг. — Эта пещера служит укрытием от хищников. На нее наложены защитные руны, и здесь всегда есть запас провизии — чтобы другие могли воспользоваться.

Я изумленно хлопала глазами, разглядывая небольшую кастрюльку на костре, от которой тянуло чем-то ароматным, рядом стоял чайник и деревянная посуда.

— Невероятно… — вырвалось у меня шепотом.

Рэйгар никак это не прокомментировал.

— А еще здесь есть несколько склянок с целебным настоем и чистые бинты.

Его взгляд скользнул к моей щеке, и он нахмурился еще сильнее. Я рефлекторно коснулась лица, нащупав пальцами тонкий слой бинта, пропитанного чем-то прохладным. Он тянулся от щеки до самой груди, закрывая шрам.

— Не переживай, следа не останется, — сдержанно произнес он, и я подняла на него вопросительный взгляд.

— Как это возможно? — прошептала я, не веря собственным ушам.

Порез был очень глубоким, а жжение все еще отзывалось по всей правой стороне лица и шее.

— Ты дракон, Лира, — ответил он, словно напоминая очевидное. — Твоя кровь способна исцелять любые раны.

«Кроме душевных», — почему-то подумалось мне.

Я невольно подтянула колени к груди, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Сегодня я слишком многое пережила: сначала люто-волки в тумане, а потом Гарет — оживший кошмар из прошлого.

И я вновь оказалась бессильна.

Не смогла ничего сделать. Не смогла противостоять ему, даже обладая такой мощной магией, как первозданное пламя. И если бы Рэйгар не появился вовремя…

По коже пробежала леденящая дрожь.

Но теперь Гарет мертв. Навсегда.

Я должна наверное испытывать сожаление или скорбь, но не чувствовала ничего подобного. Наверное, это было странно, ведь формально он был моим братом. Мы росли вместе с самого детства, делили одну крышу на двоих.

Кажется, драконьей сути во мне куда больше, чем я могла предположить…

Внезапно Рэйгар подался вперед к костру, налил из небольшого котла в деревянную миску ароматной похлебки и протянул ее мне.

— Ешь, — приказал он, глядя на меня алыми пылающими глазами. — Ты полностью здорова, но тебе нужны силы.

Он злился.

Я чувствовала это, видела по его взгляду. Он неотрывно смотрел на меня, хмуря выразительные брови, а в его волосах у самого лица виднелась алая прядь. Видимо, это последствие моего пламени, которым я ударила его в голову.

Ком застрял в горле.

Я не хотела, чтобы все обернулось именно так. Но Рэйгар собирался добраться до горы Эхаль, заполучить мое пламя, а затем уничтожить людей.

Я не могла позволить этому случиться!

Опустив глаза, я приняла из его рук деревянную чашу — она совершенно не обжигала. Затем взяла ложку и, стараясь занять себя хоть чем-то, лишь бы не смотреть на Рэйгара, принялась есть.

Осторожно коснувшись губами ложки, я попробовала похлебку.

На удивление, она оказалась вкусной.

В наваре плавали кусочки мяса, какие-то грибы, ароматные травы, а сам вкус был густым и сливочным.

Видимо, пока я спала, он успел сходить на охоту.

— Очень вкусно, — тихо произнесла я, зачерпнув полную ложку.

Рэйгар продолжал смотреть на меня, не меняя выражения лица.

— Где ты научился так готовить?

— На войне, — хмуро ответил он, и мой настрой резко изменился.

Ложка застыла в руках. Я медленно опустила миску на колени.

— Рэйгар, я понимаю, что тебе пришлось пережить… — снова заговорила я. Мой голос предательски дрогнул. — Но месть — это не выход. Уничтожив всех людей, ты не утолишь жажду возмездия.

Он смотрел на меня тяжелым, молчаливым взглядом.

И от этого взгляда становилось трудно дышать, а внутри разливался знакомый жар.

Я видела, как на его скулах играют желваки, как вздуваются вены на сильных руках под закатанными рукавами рубашки, как губы сжимаются в тонкую линию.