Я скинул боксеры, позволив им присоединиться к куче выброшенной одежды. Теперь, полностью обнаженные, мы были кожа к коже, наши тела плотно прижаты друг к другу.

Я опустился в кресло, старое заскрипело под моим весом, когда я широко раздвинул бедра, явно приглашая Рыжую. Мышцы моего живота непроизвольно сжались, когда я наблюдал за ее приближением.

Хищная улыбка тронула мои губы, когда я заметил, как ее глаза пожирали вид моего возбужденного члена. Этого было почти достаточно, чтобы заставить меня кончить прямо тогда.

— Оседлай меня, малышка, — приказал я с дьявольским блеском в глазах.

Когда она забралась ко мне на колени, я притянул ее ближе, крепко обхватив одной рукой за талию, прижимая ее тело к своему, пока ее жар не прижался прямо к моему ноющему члену.

Резкое шипение вырвалось у меня, когда она потерлась об меня, покрывая мой член своей гладкостью, отчего сдерживаться стало еще труднее.

Я схватил ее за бедра, направляя вниз, на свой твердый ствол, и прижался своим тазом к ее, выравниваясь у ее входа.

— Обхвати меня своими великолепными ногами, — приказал я, мое горячее дыхание коснулось ее уха, когда я уткнулся носом в изгиб ее шеи, вдыхая ее запах, как животное.

Одним мощным толчком я ворвался внутрь, погружаясь по самые яйца в ее тугую, влажную киску. То, как она прижималась ко мне, сжимала меня, было почти чересчур.

— Черт... — прошептали мы оба.

Я на мгновение замер, наслаждаясь ощущением. Ее плотное тепло полностью окутало меня, сжимая, как тисками. Она начала двигаться, покачивая бедрами взад-вперед в медленном ритме, который заставил мое зрение затуманиться от вожделения. Каждый раз, когда она опускалась на мой член, мне казалось, что я разделяю ее пополам, растягивая в самый раз.

— Боже, Бродяга... — выдохнула она, прикусив губу.

Я низко застонал, наблюдая, как она подпрыгивает на мне, ее сиськи двигаются с каждым толчком. Она приняла меня глубоко, почти позволив моему члену выскользнуть, прежде чем снова опуститься, принимая меня всего. Я протянул руку, схватив ее за задницу, крепко сжимая ее, контролируя ее движения.

— Черт, не останавливайся, — прошипел я сквозь стиснутые зубы, толкая ее сильнее, быстрее.

Ее руки уперлись в мои колени для опоры, позволяя ей погрузиться еще глубже, прижимаясь ко мне, пока я не почувствовал, как ее киска трепещет вокруг моего члена, подталкивая меня ближе к краю. Я встретил ее удар за ударом, мои бедра приподнялись, чтобы врезаться в нее, пронзая ее достаточно глубоко, чтобы заставить ее вскрикнуть.

— Боже мой! — взвизгнула она, и я понял, что попал в самую точку.

Без предупреждения я вскочил на ноги, крепко схватив ее за талию и оторвав от своего члена. Я развернул нас, с громким стуком перегибая ее через стол, и тот заскрипел под ее весом. Он был покрыт шрамами, грубый, как и все в этом месте, но достаточно прочный, чтобы прижимать ее грудь к деревянной поверхности, а задницу высоко поднимать в воздух.

— Стой спокойно, — прорычал я, вставая позади нее.

Я сильно шлепнул ее по заднице, наблюдая, как она покачивается от удара. Ее резкий вздох только сделал меня тверже, еще более чертовски отчаянным.

Деревянный стол скрипнул, когда она вцепилась в него ладонями в поисках опоры, ее спина слегка выгнулась, когда я притянул ее бедра к себе.

Я снова выпрямился, потирая головку своего члена о ее влажные складочки, прежде чем снова погрузиться в нее, жестко и быстро. Стол застонал под нами, но мне было насрать. Я начал входить в нее, не сдерживаясь, каждый толчок был сильнее предыдущего.

Мои толчки становились все жестче, быстрее, каждый из них посылал волны удовольствия, пробегающие по моему телу. Мои руки крепко сжали ее бедра, направляя ее движения, пока она подпрыгивала на мне.

— Черт... ты такая тугая, — проворчал я, и мой голос эхом разнесся по комнате.

Я чувствовал, как каждый дюйм ее киски сжимается вокруг меня, доя мой член для большего.

Я протянул руку, схватив ее за грудь, пощипывая соски, пока она не застонала. Мне нравился этот звук, зная, что это я так разрушил ее.

— Не останавливайся, черт возьми! — настаивала она, и я ускорил тепм еще больше.

Мой член с легкостью входил в нее и выходил из нее, задевая места, которые заставляли ее стонать и хватать ртом воздух. Она была тугой, горячей и влажной — все, о чем я мечтал, и даже больше.

Я почувствовал, как она напряглась, ее тело задрожало, и я знал, что она была близка к этому. Всего этого было слишком много, и все же этого было недостаточно.

С низким рычанием я вышел почти полностью, снова входя в нее, в то время как моя рука нашла ее клитор, потирая его сильно и шершаво.

— Бродяга! — закричала она срывающимся голосом.

— Кончи для меня, малышка, — скомандовал я мрачным и грубым голосом. — Я хочу увидеть, как ты развалишься на части.

Ее тело содрогнулось в конвульсиях, ее киска так сильно сжалась вокруг меня, что это почти свело меня с ума. То, как она распадалась на части под моими прикосновениями, дрожа и хныча, было всем, что мне было нужно.

Я больше не мог сдерживаться. То, как она двигалась подо мной, жар между нами — это было похоже на чертову бомбу, готовую взорваться.

— Боже, прости меня, — прорычал я в ее кожу, мой рот грубо скользнул вниз по ее шее. — Потому что я собираюсь согрешить перед тобой.

Я чувствовал нарастающее давление, каждый нерв в моем теле горел, жар распространялся от позвоночника к каждому дюйму моего тела. Один последний глубокий, жестокий толчок, и я отпускаю ее, накачивая своей спермой, наполняя ее до тех пор, пока она не потечет из ее истерзанной киски. Мой оргазм накатывал на меня, волна за волной, пока я не выдохся, совершенно разбитый.

Тяжело дыша, я рухнул на нее сверху, придавливая своим весом, наши тела были скользкими от пота, ее бедра липкими от всего, что я ей дал.

— Прости меня, отец, — прохрипел я, — ибо я согрешил, но во имя твое я с радостью согрешу снова.

Задыхающийся смех Рыжей заполнил пространство, ее тело прижалось еще ближе, как будто мои слова были единственным одобрением, в котором она нуждалась.

— Если это грех, — пробормотала она, впиваясь ногтями в мои бедра, — тогда к черту прощение — я хочу большего.

Я медленно вышел, с мрачным удовлетворением наблюдая, как моя сперма вытекает из ее дырочки. От этого вида у меня по спине побежали мурашки, напоминая ей, кому она, черт возьми, принадлежала.

Повернув ее к себе, я обхватил ее лицо ладонями, пристально глядя ей в глаза. Между нами не требовалось слов; голод в моем взгляде сказал все.

Ее губы были мягкими — такими мягкими, что я почти потерял рассудок. Я прижался сильнее, нуждаясь в большем, чувствуя больше, чем когда-либо считал возможным. Я чувствовал вкус ее дыхания, чувствовал жар между нами, наши тела были слишком близко, чтобы дышать, но мне было все равно.

Моя рука обхватила ее сзади за шею, притягивая к себе, пока я едва мог сказать, где заканчивался я и начиналась она. Она поцеловала меня в ответ, как будто ей это было нужно не меньше, как будто мы были последними двумя людьми в мире.

Когда я наконец отстранился, мы оба хватали ртом воздух, грудь поднималась и опускалась синхронно. Ее губы припухли, глаза были полуприкрыты, и я не мог отвести взгляд. Мое сердцебиение отдавалось в ушах громче, чем я когда-либо чувствовал прежде.

Что это, черт возьми, было?

Я и раньше трахал девушек, но это... это было что-то другое. Все мое тело гудело, голова кружилась, как будто она была каким-то наркотиком, в котором я не знал, что нуждаюсь. Я все еще чувствовал призрак ее губ на своих, и на секунду я потерялся в этом — полностью, блядь, пропал.

Я понятия не имел, на что должна быть похожа любовь, черт возьми, я даже не был уверен, что способен на это. Но, глядя на Рыжую, запыхавшуюся, разбитую и более красивую, чем когда-либо, я знал одно — я сделаю для нее все. Все, что угодно.