— О чем вы говорите, сэр?

Доктор Кокуаффл прочистил горло, его самодовольное выражение лица стало еще более неприятным.

— Похоже, капитан, что лечение Вайпера доктором Дэвисом в связи с потерей крови было... неортодоксальным.

Какой скользкий, манипулятивный кусок дерьма.

Глаза Рыжей вспыхнули, но она сохранила хладнокровие.

— Это неправда, доктор Мур. Я следовала стандартному протоколу...

Капитан поднял руку, прерывая ее, его лицо было, как всегда, каменным.

— Доктор Мур показал мне результаты анализа крови, — продолжил он, сверля ее взглядом со всей теплотой чертова айсберга. — И похоже, что вместо того, чтобы дать Вайперу надлежащее лекарство от потери крови, вы дали ему антикоагулянт, который чуть не убил его. Потрудитесь объяснить это?

Лицо Рыжей стало белым как снег при обвинениях Капитана. Доказательств было предостаточно, и у нас было чертовски много, чтобы доказать обратное. Мы кружили по сливу, и быстро.

— Я бы никогда намеренно не причинила вреда пациенту, — запротестовала она с отчаянной искренностью, которая разорвала мое гребаное сердце.

— Черт возьми, ты же врач, — выплюнул доктор Ванкер, и его лицо вспыхнуло. — Тебе следовало бы лучше знать.

Я кипел от злости, мой гнев был направлен на доктора Тватваффла, который чересчур наслаждался этим крушением поезда. И чем больше я думал об этом, тем больше в этом было смысла.

У него были мотив, средства и возможность.

Его высокомерный взгляд сказал мне все, что мне нужно было знать — этот ублюдок организовал все это только для того, чтобы облапошить Рыжую. Он подменил эти ярлыки, готовя нас к катастрофическому провалу и точно зная, что произойдет после. Но у нас не было конкретных гребаных доказательств, чтобы повесить это дерьмо на него.

— Вам придется придумать что-нибудь получше, доктор Дэвис, — поучал ее капитан, скрестив руки на груди.

Это было последней гребаной каплей.

Я не мог стоять там и смотреть, как Рыжую распинают за то, чего она не совершала. Я расправил плечи и шагнул вперед, устремив на капитана взгляд, которым можно было содрать краску со стены.

— Это не ее вина, — взорвалась я, мой голос звенел от чистой ярости. — Я дал ей не тот флакон.

Капитан едва заметно моргнул и выгнул бровь, не впечатленный моей вспышкой.

— Подробно.

Я почувствовал на себе взгляд Рыжуй, практически умоляющий меня заткнуться и забыть об этом. Но к черту это. Я ни за что на свете не позволил бы ей взять вину за это на себя.

— Я совершил ошибку, — сказал я, стоя на своем. — Я дал ей не тот флакон. Не проверил его. Если кто-то и виноват здесь, так это я.

Только я собрался продолжить, как доктор Долбоеб пискнул и открыл рот, чтобы заговорить.

— Неважно, чья это вина, — перебил он меня. — Обязанностью доктора Дэвиса было проверить, правильное ли это вещество, прежде чем вводить его.

Мои пальцы сжались в кулак, кровь бурлила в жилах, когда я бросился к доктору Придурку, готовая вонзить зубы ему в глотку.

— Чертовски удобно, не правда ли? — Насмешливо спросил я. — Как ты просто исчезаешь, а затем волшебным образом появляешься в идеальный момент, чтобы прикрыть свою задницу.

Доктор Придурок нахмурился и попытался изобразить обиду, но он просто выглядел как высокомерный придурок.

— Я не исчезал, придурок, — возразил он, и выражение его лица стало кислым. — Я был занят своей работой, пока ты играл в солдатика.

Я усмехнулся, закатив глаза на его жалкую попытку вести себя высокомерно.

— Ага, играл в солдатика, пока ты уклонялся от ответственности, — категорично заявил я. — А теперь ты пытаешься свалить это дерьмо на нее.

Доктор Осел выступил вперед, оценивая меня, и надулся, как павлин, выставляющий напоказ свои перья.

— Мне это не нужно, — ответил он, взглянув на Рыжую. — Она все испортила сама.

Это был удар ниже пояса. Он явно пытался вывести меня из себя.

И это сработало.

— Засунь свое мнение себе в задницу, ты, бесхребетный трус.

Я почувствовал, как моя рука дернулась, прежде чем мой мозг успел сообразить, инстинктивно схватив доктора Прика за воротник. Я притянул его ближе, рывком поднимая, чтобы он встретился со своими холодными, бесстрастными глазами.

Мой кулак сжался, когда я приготовился ударить им по его высокомерному лицу, и этот ублюдок ухмыльнулся мне, как будто ему это нравилось. Он пытался спровоцировать меня, и мне не терпелось нокаутировать его.

Через долю секунды я почувствовал, как кто-то схватил меня за руку и оттащил назад, прежде чем я успел нанести какой-либо серьезный ущерб.

— Этого достаточно, — раздался пронзительно авторитарный голос капитана, но я не отступил. — Хватит, мать твою! — он снова предупредил, на этот раз громче.

Я стиснул зубы, вкус желчи поднялся у меня в горле, когда я заставил себя отвалить на хрен, пока не сделал чего-нибудь, что ввергло бы меня в глубокое дерьмо.

— Лейтенант, я должен напомнить вам, что доктор Дэвис была переведена на эту базу в качестве одолжения вам. Вы просили, чтобы ее перевели сюда, и я удовлетворил вашу просьбу.

Я не нуждался в напоминании о долге, который я, блядь, задолжал.

У него был такой снисходительный тон, что мне тоже захотелось ударить его, но я прикусил язык.

Низкое рычание вырвалось из глубины моей груди, когда я отпустил ошейник этой пизды, отступая назад, изо всех сил пытаясь успокоиться.

— Да, я не забыл об этом, сэр, — ответил я более сдержанным голосом. — Но это не значит, что я собираюсь стоять в стороне и смотреть, как этот ублюдок саботирует карьеру.

— Это не то, что здесь происходит, Бродяга, — ответил капитан, полный этого святошеского дерьма, и покраснел. — Что происходит, так это то, что отныне доктор Мур будет контролировать все медицинские решения доктора Дэвис. Каждый ваш звонок должен проходить через него. Вы действуете только с его разрешения.

Под всем этим гневом постоянно скрывалось чувство отчаяния, ощущение собственной беспомощности, что, как бы сильно я ни боролся, я был бессилен остановить машину, которая размолола всех нас в гребаную пыль.

Побежденное выражение лица Рыжей ранило мои гребаные струны в сердце, ее глаза потускнели от смирения, когда она задала вопрос, которого мы оба боялись.

— Как долго?

Капитан уклонился от вопроса, как последний трус, каким он и был, его лицо было непроницаемым, он прятался за очередной ерундой.

— Я пересмотрю ситуацию через несколько недель, доктор Дэвис. Посмотрим, как пойдут дела.

— Несколько недель? — повторила она, ее голос дрожал от возмущения. — Вы собираетесь позволить ему диктовать каждый мой шаг в течение недель? Месяцев? Вечно?

— Я буду регулярно пересматривать ситуацию, — таков был его окончательный вердикт.

Это было чертовски несправедливо, ничего из этого не было.

Это было подстроено с самого начала, и из-за этого мне захотелось разрушить всю эту чертову систему. Но никакие крики или размахивание кулаками не изменили бы того факта, что Рыжая теперь в ловушке, вынужденная плясать под дудку этого куска дерьма.

И все же эта битва была далека от завершения.

Когда капитан закончил, его глаза встретились с моими, произнося свое последнее гребаное предупреждение.

— Лейтенант, — сказал он тихо и ровно, — следи за своим характером. Ты ходишь по тонкому льду, сынок. Еще одна вспышка гнева, еще один инцидент, и будут последствия.

Сынок.

Я чуть не сказал ему, чтобы он шел на хуй прямо тогда и там, что его угрозы для меня ничего не значат.

— Ты меня слышал? — Он переспросил, потому что, на его взгляд, я отреагировал недостаточно быстро.

Я проглотил гребаный ответ, который вертелся у меня на губах, зная, что сейчас не время испытывать судьбу дальше.

Я бы сам себе вырыл могилу.