Ее волосы были выбриты с одной стороны, с другой стороны ниспадали темными локонами, каскадом спадающими с другой в этой резкой манере «Мне насрать».

В ее глазах была такая напряженность, которая могла заставить даже самого крутого ублюдка наложить в штаны. Но, несмотря на все это, в ней было что-то такое, что всегда раздражало меня.

Какое-то время я знал, что она влюблена в меня, это было чертовски очевидно, но я никогда не чувствовал того же. Даже близко. Она смотрела на меня так, словно я был каким-то призом, который нужно выиграть, но сколько бы намеков она ни бросала и как бы сильно ни старалась, я просто не мог заставить себя посмотреть на нее в таком свете.

Да я и не хотел этого.

И вот она стояла в дверях моего дома с таким выражением лица, как будто собиралась признаться мне в своей вечной любви.

Я выдавил из себя грубое «Рейвен», давая понять, что не в настроении для любезностей.

Она оглядела меня с ног до головы, ее пристальный взгляд не торопился, как будто она изучала каждый дюйм моего тела.

Обычно мне было бы наплевать на то, что женщина увидит меня полуголым. Черт возьми, я бы, блядь, поощрял это — я знал, что выгляжу хорошо, мои мышцы перекатываются, а тело отточено до совершенства годами тренировок и травм. Я не был какой-то ханжой, который только хотел, чтобы ее увидела Рыжая, но по какой-то причине в этот момент я чувствовал именно это. Неудобство.

Что, черт возьми, она со мной сделала?

Когда Рейвен наблюдала за мной, я не испытывал гордости. Я чувствовал себя беззащитным, как будто она видела те части меня, которые я, блядь, хотел показать только Рыжей.

Я приготовился к нападению, уже опасаясь неловкого разговора, который, черт возьми, вот-вот должен был последовать.

И я не был готов.

Рейвен бросилась ко мне, заключая меня в объятия, о которых я определенно, черт возьми, не просил. Я стоял неподвижно, как доска, чувствуя себя загнанным в ловушку животным, пока она выжимала из меня жизнь. Это было неприятно, и уж точно не взаимно.

— Рада тебя видеть, придурок, — прощебетала она, ее голос был весь в гребаном солнечном свете и радугах.

Я стиснул зубы, пытаясь подобрать слова, чтобы сказать ей отвалить на хуй, не будучи при этом полным мудаком.

— Не знал, что ты вернулась с задания, — проворчал я, пытаясь оторвать ее от себя.

Я не извивался, хотя по моей коже поползли мурашки от нежелательного контакта. Рейвен отступила, ее лицо покраснело от смущения, когда она, запинаясь, пробормотала извинения.

— Черт, извини, — пробормотала она, отводя от меня взгляд, как будто только что поняла, в какую чертовски неловкую ситуацию она попала. — Я забыл, что тебе не нравится, когда к тебе так прикасаются.

Да, ни хрена себе.

Я подавил желание закатить глаза и просто кивнул ей.

— Ага, теперь ты вспомнила, — проворчал я, чувствуя, как неловкость окутывает нас, как облако.

Я тяжело вздохнул, готовясь к неизбежному разговору, который вот-вот должен был последовать. Я ломал голову, как направить это в то русло, которое действительно могло бы принести мне пользу.

Конечно, Рейвен большую часть времени была занозой в моей заднице, но она также была оператором спецназа, что означало, что у нее был доступ ко всем видам информации, которые могли пригодиться для моего собственного расследования.

С таким же успехом можно попытаться выудить какую-нибудь информацию о ее миссии. Кто знает, может быть, это было бы немного интересно.

— Итак, как прошла миссия? — Я подсказал, зная о ней очень мало. — Герат, верно?

Лицо Рейвен озарилось энтузиазмом, который бывает только у солдат, когда они говорят об убийстве.

— Да, — сказала она, ее голос набрал обороты. — Нас забросили неизвестно куда. Нашей целью было выследить эту террористическую ячейку, которая действовала в какой-то отдаленной деревне в горах.

Я прислонился к дверному косяку, изо всех сил стараясь казаться увлеченным, хотя единственное, чего мне хотелось, — это биться головой о стену.

— И вы их нашли? — Спросил я, пытаясь скрыть нетерпение в своем голосе.

Она кивнула, мрачная улыбка тронула уголки ее губ.

— Черт возьми, да, мы это сделали, — уверенно ответила она. — Нам потребовались недели наблюдения и сбора разведданных, но в конце концов мы уничтожили их лидера и сорвали всю операцию.

Я выдавил улыбку, чувствуя себя обманщиком, притворяясь впечатленным.

Давай, Рейвен, подбрось мне что-нибудь полезное.

— Звучит как адская миссия, — пробормотал я, надеясь, что она выложит какую-нибудь полезную информацию, даже не осознавая этого.

Она рассмеялась, и этот звук подействовал мне на нервы.

— Ты понятия не имеешь, — уверенно сказала она. — Мы были в меньшинстве, безоружны, но у нас все получилось.

Подождите.

Превосходящий численностью и вооружением — эти же слова крутились у меня в голове с тех пор, как моя собственная миссия полетела ко всем чертям. И вот теперь она была здесь, выплевывая в точности то же самое.

Совпадение, черт возьми.

Что-то происходило. И Рейвен, и меня забросили на вражескую территорию, где шансы были против нас, как будто мы были одноразовыми пешками. Кто-то наверху дергал за ниточки, отправляя нас на то, что выглядело как самоубийственные миссии, и я не верил, что это просто невезение.

Но кто? И почему?

Я кивнул, не совсем уверенный, что, черт возьми, еще можно сказать. Как бы мне ни хотелось прокричать о своих подозрениях с крыш, я знал, что лучше не торопиться с ответом.

Это дерьмо было слишком важным, чтобы облажаться из-за внезапной реакции. Мне нужны были доказательства, веские улики, прежде чем я смогу даже подумать о противостоянии тому, кто дергал кукловода за ниточки.

— Что ж, рад, что ты вернулась целой и невредимой, — сказал я, зная, насколько близко ты могла подойти к тому, чтобы не вернуться из такой адской дыры, как Афганистан.

— Да... — она глубоко вздохнула, как будто у нее была история, которую она не рассказывала. — Значит, нас двое.

Затем, как будто этого было недостаточно, она начала разглядывать пространство позади меня, пытаясь заглянуть в мою квартиру, как будто у нее было на это какое-то право. Я быстро отступил в сторону, загораживая ей обзор своим телом, не собираясь позволять ей совать нос туда, где ей, блядь, не место.

Это было пространство Рыжей.

И я не собирался позволять кому-либо еще вторгаться в это.

Я настороженно посмотрела на Рейвен, гадая, какого черта она на самом деле здесь делает.

— В любом случае, зачем ты пришла? — Спросил я, уже чертовски устав от этой светской беседы.

Она неловко откашлялась, переминаясь с ноги на ногу и оглядывая коридор.

— Я просто хотела узнать, как у тебя дела, — сказала она дрожащим голосом, как будто пыталась поддержать этот дерьмовый разговор.

Я пожал плечами, будучи не в настроении для пустой болтовни.

— Занят, — коротко ответил я, надеясь, что она поймет намек и отвалит уже сейчас.

— Может быть, мы могли бы встретиться позже? — Предложила она, и, на мой взгляд, в ее голосе звучало слишком много энтузиазма.

Я натянуто кивнул ей, уже обдумывая, как мне избежать этого, как чумы.

— Конечно, может быть, — ответил я, уже сожалея о решении открыть дверь в первую очередь.

Я тихонько прикрыл дверь за Рейвен, позволив ей закрыться с тихим, последним щелчком.

Гребаный членоблок.

Я повернулся обратно к Рыжей, надеясь, что, может быть, мы сможем спасти то, что, черт возьми, осталось от нашего разговора, прежде чем ворвалась Рейвен. Но я нашел ее уже одетой, готовой быстро уйти и холодно встретившей меня.

— Где огонь, малышка? — спросил я приподняв бровь, наблюдая, как она возится со своими волосами, словно спешит сбежать.

Она встретила мой взгляд натянутой улыбкой, но ее глаза не совсем встретились с моими.

— Меня ждут пациенты, Бродяга, — коротко объявила она, проходя мимо меня. — В отличие от тебя, у меня действительно есть обязанности.