Напиваюсь до беспамятства только для того, чтобы забыть о какой-то цыпочке? Чертовски жалкий.

Я снова посмотрел в зеркало и на мгновение увидел, что на меня смотрят глаза моего отца.

Черт возьми, нет.

К черту Рыжую. К черту мою жизнь. И к черту это похмелье.

Я вздрогнул и отвернулся, думая, что сегодня не тот день, когда я собираюсь разорвать порочный круг. Мне просто нужно было выжить без того, чтобы меня вырвало или я потерял сознание.

Ах, и написать этот бесполезный отчет.

Я направился в душ, включив ледяную воду. Когда ледяная вода коснулась моей кожи, это было похоже на удар по яйцам, но это сработало. Я начал достаточно трезветь, чтобы встретить предстоящий дерьмовый день лицом к лицу.

Я закрыл глаза, позволяя воде хлестать по мне, надеясь, что она смоет все дерьмо, в котором я тонул. На секунду я притворился, что ничего этого не произошло. Но я знал, что это временно. Похмелье, воспоминания, чувство вины — все они только и ждали, чтобы ударить меня, как только я открою глаза.

К черту все.

Таща свою жалкую задницу обратно в гостиную, чувствуя себя самым большим клише в мире, я знал, что сегодня будет очередной раунд дерьма. Я просто надеялся, что на этот раз не я грохнусь на пол. Несмотря на то, что я выпил столько, что свалил бы лошадь, я все еще был работоспособен. Это был навык, верно?

Верно?

И тогда я услышал это — звук взрыва, глубокий и гулкий, сотрясший самый фундамент базы и взбаламутивший мое дерьмо.

Мое сердце подпрыгнуло к горлу, и я мгновенно вскочил на ноги, каждый инстинкт, который у меня был, кричал мне убираться отсюда к чертовой матери.

Я нащупал свои ботинки, засовывая в них ноги со всей грацией новорожденного олененка, накачанного метамфетамином. Все, о чем я мог думать, это найти Рыжую. Да, у нас был огромный гребаный спор, из-за которого нам обоим захотелось оторвать друг другу головы, но прямо сейчас это дерьмо не имело значения. Мне нужно было найти ее, и найти быстро. Я выскочил из своей каюты, как летучая мышь из ада, в ботинках, все еще развязанных, спотыкаясь о собственные ноги.

Отчаяние было моим вторым именем на тот момент.

Я, спотыкаясь, выбрался наружу, наполовину ослепленный дымом и хаосом, а солдаты носились вокруг, как стадо цыплят с отрубленными головами. Это было похоже на зону боевых действий, но вместо пуль и бомб это был взрыв, от которого все вокруг загорелось. Я чувствовал жар, исходящий от пламени, и мне казалось, что кто-то выжигает мою кожу утюгом.

Я прочесал местность, спотыкаясь об обломки и чуть не получив пинка под зад от падающих балок. Мое сердце так громко стучало в ушах, что я даже не мог слышать собственных мыслей. Дым становился все гуще, и мои глаза нестерпимо щипало, пока я проталкивался сквозь толпу.

Наконец, я мельком увидел ее за грудой обломков, она голыми руками пыталась остановить кровотечение из страшной раны Вайпера. Она выглядела так, словно вот-вот заплачет, ее глаза покраснели, а лицо побледнело от потрясения.

Я бросился к ней, как сумасшедший, и опустился на колени рядом с Вайпером.

— Что, черт возьми, здесь на самом деле произошло?! — Потребовал я ответа, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. Мне не нужно было, чтобы она видела, как я волнуюсь.

Рыжая делала все возможное, чтобы остановить кровотечение, но это выглядело не очень хорошо. Вайпер посмотрел на меня, явно гримасничая в агонии.

— Неразорвавшийся снаряд, который взорвался. Я думал, что проверил местность, но, очевидно, недостаточно хорошо.

Я не знал, злиться мне или просто испытывать отвращение. Предполагалось, что это безопасная зона, но, очевидно, это было не так.

Глаза Рыжей умоляли меня.

— Нам нужно доставить его в медотсек. Сейчас же, — подчеркнула она.

Я взглянула на Вайпера, оценивая, насколько он был растерян.

— Ты можешь идти? — Спросил я, хватая его за руку и пытаясь оценить, сможет ли он вообще стоять, не говоря уже о том, чтобы добраться до медицинского отсека.

Он кивнул, сдерживая стон, когда приподнялся.

— Да, я справлюсь.

С ворчанием я закинул его руку себе на плечо, а другой обхватил его за талию. Ублюдок был чертовски тяжелым, и моя спина ныла, когда я принял на себя большую часть его веса, а Рыжая схватил его за другую руку. Мы поставили его на ноги, хотя при каждом шаге он морщился от боли.

— Как, черт возьми, это произошло, чувак? Предполагается, что ты гребаный эксперт по взрывчатке, — сказал я, когда мы наполовину несли, наполовину волокли Вайпера к медицинскому отсеку.

Он выдавил из себя смешок, хотя это больше походило на кашель.

— Черт возьми, чувак, я был просто неосторожен. Я не думал, что это так разнесется.

— Предполагается, что мы профессионалы, — прорычал я, крепче сжимая его руку.

Рыжая бросила на меня взгляд, фактически говоря, чтобы я заткнулся на хуй. Я прикусил язык и сосредоточился на том, чтобы оттащить его жалкую задницу в безопасное место. Спор сейчас не принес бы нам никакой пользы.

Медицинский отсек был недалеко, но казалось, что прошли мили. Каждый шаг давался с трудом, Вайпер несколько раз чуть не терял сознание прямо на нас, но продолжал идти.

— Почти пришли, — сказал Рыжая, пытаясь сохранить присутствие духа.

Он кивнул, выдавив улыбку.

— Я справлюсь, — процедил он сквозь зубы, его взгляд метнулся к небу.

Нам удалось добраться до медицинского отделения, положив Вайпера на одну из каталок. Я достаточно хорошо знал это место — вот уже несколько месяцев оно было моим домом вдали от дома, и, по правде говоря, выглядело как кадр из научно-фантастического фильма.

Ряды больничных коек, к каждой из которых прикреплено какое-то навороченное медицинское дерьмо. Мониторы пищали, повсюду были трубки, а запах антисептика был таким сильным, что меня тошнило.

Помещение было битком набито ранеными солдатами, медсестры суетились вокруг, как будто выполняли Божью миссию, и врачи пытались спасти жизни. Это был гребаный хаос, но контролируемый, и я никогда не был так благодарен за это.

Вайпер застонал, схватившись за бок, из раны все еще текла кровь. Он был крутым ублюдком, но даже он не был непобедимым.

— Спасибо, ребята, — прошептал он, прежде чем его глаза закрылись.

Я закатил глаза, саркастически подняв вверх большой палец.

— Без проблем, придурок. Просто делаю все, что в моих силах, чтобы сохранить твою жалкую задницу живой.

Куча врачей или медсестер — кому какое дело — бросились к нам, все в белых халатах, глядя на нас так, словно мы были ходячими мертвецами. Один из них пискнул:

— Что, черт возьми, с ним случилось?

Я бросил на него взгляд, который мог убить, мои глаза практически прожигали его лицо.

— Имеет ли это значение прямо сейчас? Приведите его в порядок, — кричу я во всю силу своих легких, едва переводя дыхание.

Парень встретился со мной взглядом, вероятно, понимая, что я в двух секундах от того, чтобы свернуть ему шею, и просто кивнул, отдавая приказы своей команде. Они бросились в бой, оставив нас с Рыжей стоять там, как двух идиотов, посреди дерьмовой бури.

Рядом сидел другой солдат, выглядевший так, словно его вот-вот вырвет или он потеряет сознание — черт возьми, может быть, и то, и другое. Я слишком хорошо знал это чувство.

Рыжая повернулась ко мне, выражение ее лица было таким холодным, что могло заморозить яйца белого медведя.

— Это было неуместно, — вскипела она, и ее ноздри раздулись.

Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, прежде чем скажу что-нибудь, о чем потом пожалею. Но она еще не закончила.

— Врачи делают все, что в их силах.

И вот так просто мой гнев вспыхнул, как чертова хлопушка Четвертого июля. Я так сильно стиснул зубы, что удивился, как они не сломались у меня во рту.

— Вайпер истекает кровью, как зарезанная свинья, а тебя волнует мое гребаное отношение?

Рыжая покачала головой, теперь она тоже выглядела взбешенной.