Я застонал, звук вибрировал в моем члене и достиг ее горла. Я был так близок к тому, чтобы кончить, но сдержался, желая сначала трахнуть ее как следует.

С громким хлопком я вышел из ее рта. Она посмотрела на меня остекленевшими от похоти глазами, губы были влажными и припухшими. Я снова схватил ее за волосы, поднимая на ноги и толкая на кровать. Она приземлилась со стоном, широко расставив ноги, демонстрируя свою идеальную киску.

Я забрался на нее сверху, мой член был таким твердым, что причинял боль, отчаянно желая освобождения. Я крепко поцеловал ее, наши языки переплелись, пробуя сладость ее рта. Она застонала громче, когда я ласкал ее языком, мои пальцы впились в ее задницу, притягивая ее ближе.

— Трахни меня, — прошептала она хриплым и нуждающимся голосом.

Мне не нужно было повторять дважды.

Я поравнялся с ее входом, мой член жаждал оказаться внутри нее. Я был так возбужден, что почувствовал, как предварительная сперма сочится с кончика, смачивая основание ее бедер, и я вошел в нее.

Ее тугая киска поглотила меня, и, черт возьми, это было блаженство. По самые яйца — ее стенки сдавили меня так сильно, что я почти потерял контроль над реальностью.

Она ахнула, ее глаза расширились, когда я начал вбиваться в нее, наши тела соприкасались, сиськи подпрыгивали при каждом толчке.

— С тобой так чертовски приятно, — простонал я, мои бедра двигались в такт.

Я почувствовал, как ее клитор трется о мою лобковую кость, создавая трение, от которого я содрогнулся. Я продолжал двигаться, толкаясь сильнее и быстрее, мои яйца ударялись о ее задницу, звук ее стонов и криков сводил меня с ума.

Я знал, что доставляю ей удовольствие. Она стонала, кричала, умоляла о большем, и это было чертовски потрясающе.

— Черт возьми, да, — закричала она, ее стоны стали громче, более первобытными. — Сильнее!

Я подчинился, увеличивая темп, мой ритм становился все более грубым. Я схватил ее за бедра, удерживая на месте, пока входил в нее, наша кожа громко соприкасалась с каждым сильным толчком.

Я опустил руку между нами, мои пальцы нашли ее клитор. Я начал массировать его круговыми движениями, чувствуя, как он набухает под моими прикосновениями.

— О, черт возьми, да! — закричала она, выгибаясь всем телом от моих прикосновений. — Прямо здесь, детка! Прямо здесь!

С этими словами я потерял контроль. Ее стоны превратились в крики, когда я выебал ей мозги. Она еще крепче обхватила меня ногами, ее мышцы напряглись вокруг толстого члена, и я не смог сдержаться.

— Боже, я сейчас кончу, — взревел я, чувствуя, как сперма закипает в моих яйцах.

Ее ответом был тихий стон, и ее киска еще сильнее сжалась вокруг моего члена, ее бедра приподнялись навстречу моим толчкам.

Я толкнулся в последний раз, чувствуя, как мой член набухает внутри нее, а затем взорвался. Мое тело содрогалось, когда волна за волной сперма вырывалась из моего члена, заполняя ее.

Мои бедра подергивались, мой член подергивался и пульсировал с каждой струей спермы. Она вскрикнула, ее киска выдоила меня досуха, ногти впились мне в спину, когда ее оргазм пронзил ее, оставив нас обоих разбитыми.

Мы оба кричали от удовольствия, наши тела сотрясались от интенсивности наших оргазмов. Я наклонился и поцеловал ее, наши языки порхали взад-вперед, пробуя нашу объединенную похоть.

— Я думаю, нам стоит как-нибудь повторить это, — прошептала она, и на ее щеках появился слабый намек на румянец.

Я прижал ее к себе, мой член все еще пульсировал внутри нее, когда мы перевели дыхание, наши сердца забились в унисон.

Черт возьми, она была лучшим трахом в моей жизни.

Я проснулся с неистовым стояком, мой член был таким твердым, что его можно было использовать как шест для палатки, пульсирующий собственной жизнью. Мое сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди, но на этот раз это было не из-за какого-то кошмара.

Черт, я и вспомнить не мог, когда мне в последний раз снился такой реальный и насыщенный влажный сон. Это был один из тех ярких, захватывающих дух, истязающих задницу влажных снов, которые настолько хреновы, что были почти как ночной кошмар.

То, как она смотрела на меня глазами, полными голода, все еще заставляло мой член подергиваться. Я практически чувствовал, как ее сиськи прижимаются ко мне, как ее губы касаются моих, как ее рука обхватывает мой толстый ствол, поглаживая меня, как профессионал.

Черт, это казалось таким реальным.

Я застонал, перекатываясь на своем дерьмовом матрасе, который скрипел так, словно вот-вот развалится. Сон, который я видел с Рыжей, ускользнул, когда я заставил себя открыть глаза. Комната кружилась, как на родео, в голове стучало, как в барабане, а во рту был такой привкус, словно я спал с гребаной пепельницей. Потребовалась добрая минута, чтобы понять, где, черт возьми, я нахожусь, мой мозг словно запихали в блендер.

Моя комната, да, так оно и было.

Я вздохнул, протирая глаза, чувствуя это влажное, липкое месиво на животе и бедрах. Потребовалась секунда, чтобы он щелкнул, но когда это произошло, мои глаза распахнулись, и я резко выпрямился. Простыни были чертовски мокрыми, и там, где только что была моя промежность, была лужица спермы.

Отлично. Просто охуенно.

Я застонал, злясь на себя за то, что выкладываюсь по полной, как какой-нибудь отчаявшийся подросток. Мой член все еще был наполовину твердым, а простыни на ощупь были отвратительно теплыми и влажными. Я не мог поверить, что только что дрочил во сне.

Мне, блядь, тридцать один год, и вот я здесь, снова веду себя так, словно мне шестнадцать.

Когда я сел, стук в голове только усилился. Ощущение было такое, будто на ней танцевал гребаный слон. Я вздохнул, прижимая ладони к вискам, пытаясь успокоиться. Я даже не мог вспомнить, как дрочил перед сном, но вот оно — доказательство по всему телу.

Чертовски неправдоподобно.

Я снова был девственником.

Испытывая отвращение, я сел и начал убирать беспорядок. Я схватил полотенце, вытирая сперму со своего члена, пытаясь впитать ее как можно больше. Простыни? Да, они были испорчены, промокли насквозь. Я бросил полотенце в кучу белья, надеясь, что оно пока справится с худшим.

Первое, что пришло мне в голову, было прошлой ночью. Красный. Наша борьба.

Блин, я был в бешенстве. Какой, блядь, был смысл напиваться в отключке, если я все еще имел с ней дело в своих снах? Гребаный ад.

Нет, я этого не делаю.

Ладно, я знал, что не должен был этого делать, но прошлой ночью я утопил свои печали в бутылке виски, делая большие глотки, как будто это была моя работа. Единственное, что делало ту дерьмовую ночь хоть немного терпимой, это тот факт, что я мог напиться до бесчувствия и утром все еще быть свежим, как маргаритка.

Я унаследовал свою непереносимость алкоголя от моего дерьмового отца, да сгниет он в аду. Раньше он бывал таким пьяным, и все же вставал до рассвета, готовый начать еще один день жестокого обращения. Это была одна из немногих вещей, которые он дал мне, которые не были проклятием.

Спасибо, старина, что передал свой гребаный ген.

Я поплелся обратно в ванную, стараясь не блевать при виде собственного отражения.

Господи, я выглядел дерьмово. Мои волосы были в беспорядке, глаза налиты кровью, а по лицу чувствовалось, что его ударили тысячу раз. По сути, я выглядел так, словно только что провел десять раундов с Майком Тайсоном.

Рыжая, наверное, взглянула бы на меня и расхохоталась бы до упаду. Как прошлой ночью.

Чертовски фантастично.

Я плеснул немного холодной воды в лицо, надеясь, что это отрезвит меня. Этого не произошло, но, по крайней мере, это меня чертовски разбудило.