— Харпер Элеонор Дэвис, двадцати восьми лет. Получила степень по медицине в Гарвардском университете, окончила его с отличием и работала в нескольких местных больницах, прежде чем пойти в армию.

Я стоял в кабинете капитана, там, где они повесили табличку «ШТАБ», просто чтобы мы все почувствовали себя лучше, твердый, как гребаная доска.

В углу стояло полумертвое растение, выглядевшее так, словно страдало не меньше нас. Стены были украшены какими-то дерьмовыми грамотами, медалями и фотографией, на которой он пожимал руку какому-то старикашке в костюме, вероятно, какому-то политику, который не отличит свою задницу от локтя.

Я крепко скрестил руки на груди, пока он изучал досье Рыжей, желая, чтобы я был где угодно, только не здесь. Его глаза пробежались по страницам, голос зазвучал более авторитетно, когда он зачитал вслух подробности ее прошлого.

— Четыре месяца действительной службы в Медицинском корпусе армии США в качестве хирурга-травматолога, все на Ближнем Востоке. Сообщений о ненадлежащем поведении нет.

Капитан Придурок, чье лицо представляло собой дорожную карту из глубоких морщин и пулевых ранений, сидел за своим столом, листая досье Рыжей со скукой на лице. У него была лысина, которую он пытался зачесать, отчего выглядел еще более нелепо. Жидкая борода, которую он неделями не утруждал себя стрижкой, тоже не помогала его делу. Единственное, что придавало ему хоть наполовину приличный вид, — это его холодный, напряженный взгляд, но даже это сейчас не шло ему на пользу.

— Если вы не возражаете, я спрошу, что врач, получивший образование в Гарварде, делает, работая на частную военную компанию? — спросил он, нахмурившись.

Рыжей потребовалась целая вечность, чтобы ответить, ее глаза метались по сторонам, как у зверя в клетке. Я понимал, что она от чего-то убегает, но понятия не имел, от чего именно. Все, что я знал, это то, что ей нужно было убираться к черту из того лагеря, из которого она приехала.

— Плата, — ответила она с полным безразличием.

Если капитан и раньше злился, то это точно не помогало.

— Ты решила быть здесь, потому что здесь платят лучше, чем в HCA^[1]? — спросил он, как будто не совсем веря ей.

Ред пожала плечами, ее лицо оставалось по-прежнему нейтральным.

— Это жесткая экономика, сэр, — ответила она, ее ответ был таким же простым, как и ее отношение.

Капитан Придурок выглядел так, словно пытался решить, верить ей или нет. Его пристальный взгляд переместился на меня, его брови нахмурились, когда он направил свой вопрос ко мне.

— Я все еще не понимаю, почему вы думаете, что нам нужен здесь дополнительный врач, лейтенант, — его голос звучал так, словно он сомневался в моем здравомыслии. — Тем более что в главном лагере полно квалифицированных врачей.

Рыжая выглядела так, словно ее вот-вот вырвет, и я беззвучно выругался, придумывая оправдание на ходу.

Я оказался между молотом и наковальней.

— Я думаю, будет лучше, если у нас будет дополнительная пара рук, особенно учитывая, насколько мала моя оперативная группа, — сказал я так, чтобы это было не то чтобы грубо, но и не вежливо.

Бровь капитана взлетела вверх, но было слишком поздно. Я сказал это, и теперь мне нужно было с этим смириться.

— Наличие дополнительного врача не только облегчит нагрузку на наш нынешний медицинский персонал, но и обеспечит нас опытом, необходимым для поддержания нашей команды в боевой форме.

Я знал, что это натяжка, но я должен был ее продать. Опыт Рыжей в этой области не был точно задокументирован, но я видел ее в действии и знал, что у нее есть все необходимое, чтобы спасать жизни в самых ужасных обстоятельствах.

— Обычно такой перевод занимает недели, если не месяцы, лейтенант, подтвердил он, — потирая подбородок. — Ускорение этого процесса потребовало бы моего личного участия.

Я мог видеть это в его взгляде, понимание того, что то, о чем я только что попросил его, было личным одолжением, долгом, который он не позволит мне забыть, который, несомненно, вернется, чтобы укусить меня за задницу в будущем.

Я дал обещание Рыжей и намеревался сдержать его, даже если это означало, что я должен капитану услугу, которая будет висеть надо мной, как проклятый дамоклов меч. Он не был дураком и чертовски хорошо понимал всю важность просьбы, с которой я только что обратился.

— Ты уверен, что она того стоит? — спросил он, снова поворачиваясь ко мне лицом.

Капитан был седым старым ублюдком с долгой историей отправления людей в могилу, который без колебаний воспользовался бы этой услугой, когда пришло бы время.

Я только что подписался на будущее с запутанными обязательствами, и когда он постучит в дверь, у меня не будет другого выбора, кроме как подчиниться.

— Сэр, — ответил я самым профессиональным тоном, на который был способен, — при всем моем уважении, ни один живой солдат не стоит больше, чем хороший врач.

Низкий смешок раздался в груди капитана, звук, который был в равной степени зловещим и удовлетворенным. Он понимающе улыбнулся, как будто понимая, что теперь заполучил меня именно туда, куда хотел.

— Если ты ручаешься за ее способности, я попробую. Но помни, если это обернется неприятными последствиями, виноват будешь ты.

О, как все изменилось.

— Конечно, сэр.

Капитан Подражатель просто уставился на меня на мгновение, выражение его лица, казалось, говорило мне: «Ты пожалеешь об этом».

— Хорошо, лейтенант. Посмотрим, что из этого выйдет. Но пока она может спать в вашей каюте. У нас нет времени готовить для нее ужин сегодня вечером.

Рыжая бросила на меня взгляд, который мог убить. Ее губы скривились в напряженной гримасе, и она сделала нерешительный шаг назад, словно пытаясь увеличить дистанцию между нами.

Это чувство было взаимным.

— Это действительно необходимо? — спросила она, не потрудившись скрыть свое раздражение.

Я чертовски уверен, что не хотел нянчиться с Рыжей, и ее дерзкий язык тоже не помогал ее делу. У меня были свои демоны, с которыми нужно было бороться, и я не нуждался в дополнительном грузе чужого дерьма, давящем на меня.

Черт, я бы действительно не отказался выпить.

Капитан в ответ лишь пристально посмотрел на нее, явно недовольный ее расспросами.

— Похоже, вы еще не поняли своего места, доктор, — отрезал он ледяным и враждебным тоном. — Это военная база, а не четырехзвездочный курорт.

Мое кровяное давление и без того зашкаливало, а теперь подскочило еще больше. Я сжал кулаки, борясь с желанием ударить рукой по стене.

Я шагнул вперед, упершись локтем в ребра Рыжей, не слишком вежливое напоминание ей заткнуться, пока она не похоронила нас обоих.

Она бросила на меня сердитый взгляд, но, слава богу, больше ничего не сказала.

— У нас все получится, капитан, — ответил я быстро и по существу.

Мы повернулись, чтобы уйти, оба желая убраться отсюда к чертовой матери, но прежде чем мы успели сделать хоть шаг, голос капитана остановил нас как вкопанных.

Я посмотрел на него и почувствовал, как напрягся, сдерживая желание вырубить его к чертовой матери, чтобы мы могли наконец уйти.

— Подождите минутку. Я все еще не получил ваше медицинское заключение, лейтенант. Что, черт возьми, произошло?

Ради всего святого, неужели мужчина не может сделать гребаный перерыв?

Из всего, что могло пойти не так, теперь мне приходилось иметь дело с бумажной ерундой.

Я издал внутренний стон, мой разум лихорадочно соображал, пытаясь найти подходящее оправдание, которое не поставило бы нас в затруднительное положение. Но прежде чем я успел открыть рот, чтобы ответить, Рыжая вмешалась со своим собственным объяснением.

— Сэр, — заговорила она, — нам пришлось в спешке покинуть больницу. Но я обязательно позвоню в медицинский лагерь и попрошу их немедленно прислать это.