Я в отчаянии сжал кулаки, прислушиваясь к приближающимся голосам снаружи. Мне не нужно было это дерьмо прямо сейчас.

— Дилан, я не хочу видеть тебя прямо сейчас, — непреклонно сказала женщина.

— Пожалуйста, просто дай мне шанс объяснить, — умолял какой-то парень, и его голос звучал чертовски жалко.

— Не сейчас, не здесь. Дай мне немного пространства.

Он был настойчив, без сомнения. Он ответил, его голос звучал немного разочарованно.

— Ну же, детка, — сказал мужчина таким тоном, словно изо всех сил старался сохранять спокойствие.

Со стороны двери донесся громкий стук, за которым снова послышался женский голос.

— Я слышала достаточно твоих оправданий! — выплюнула она.

— Черт возьми, женщина, я не уйду, пока ты меня не выслушаешь! — Его разочарование переросло в гнев, разговор становился чертовски жарким.

То, что началось как спор на расстоянии, постепенно перерастало в ожесточенную конфронтацию.

— Не прикасайся ко мне! — закричала она.

Затем дверь распахнулась, и кто-то ворвался в комнату. Дверь захлопнулась за ними, запершись с резким щелчком. Я сидел неподвижно, притворяясь спящим, и комната теперь была погружена в темноту, если не считать слабого свечения неоновой лампы, отбрасывающей тени.

Мой взгляд переместился на женщину, которая только что вошла, ее огненно-рыжие волосы были собраны сзади в неряшливый хвост, а выражение лица кричало об опустошении. Впервые с тех пор, как в меня выстрелили, я не был полностью поглощен своей болью, и, конечно же, я должен был заметить ее.

Плохая, блядь, идея.

Ее глаза были налиты кровью, она явно была измучена, но именно ее наряд заставил мою кровь биться быстрее совсем по другой причине. Эта обтягивающая майка облегала ее изгибы, демонстрируя каждый дюйм ее тела, а шорты облегали бедра, выставляя напоказ длинные, стройные ноги. Все, о чем я мог думать, — это о том, как эти ноги обвиваются вокруг меня, пока я трахаю ее до бесчувствия.

Дело было не в ней. Это был чистый голод по прикосновениям, близости в адской дыре, где кровь и пот были единственными постоянными. Но прямо сейчас, когда она была в таком состоянии, я не мог игнорировать это притяжение. Мой пристальный взгляд задержался на изгибе ее плеча, ключице, затем непрошеный скользнул вниз, к тому, как ткань облегала ее грудь. Я знал, что не должен позволять своим мыслям уходить туда, но ее рубашка с глубоким вырезом, эти обнаженные бедра, то, как она двигалась, небрежно перенося вес — это пробудило во мне что-то первобытное.

Я не мог перестать пялиться, представляя все то, что я бы с ней сделал, в моей голове бушевали грязные мысли. Желание опустошить ее, заявить на нее права было сильным. Боже, было бы так легко протянуть руку, позволить моим рукам нащупать те изгибы, на которые я украдкой поглядывал уже несколько дней.

Но я заставил себя засунуть его подальше, продолжая прятать под одеялом. Сейчас было не время, и уж точно, черт возьми, не место.

Затем ее рыдания прорвались сквозь мой наполненный похотью туман, возвращая меня к реальности. Она была в ужасном состоянии, слезы текли по ее лицу, и это подействовало на меня, как холодная вода. Дело было не во мне и не в моих желаниях. С ней происходило какое-то серьезное дерьмо.

Как бы я ни старался, я не мог заставить себя беспокоиться. Да, от ее слез мне было неловко, но я не собирался внезапно разыгрывать героя или утешать ее. Нет, я просто ждал, когда она либо уйдет, либо возьмет себя в руки, чтобы я мог приступить к своим планам. Все, что сделал ее эмоциональный срыв, — это испортил мне настроение, мои желания отошли на второй план.

Я не чувствовал к ней никакой симпатии или связи. Я просто хотел, чтобы она либо отвалила, либо позволила мне сосредоточиться на том, что я должен был делать дальше. С чем бы она ни столкнулась, это была не моя проблема.

Я наблюдал, как Рыжая, женщина, которую я теперь узнал, прошла через комнату, как будто ей было наплевать на весь мир. Она направилась прямиком к медицинскому шкафчику, открыла его ключом и схватила тюбик с таблетками. Без колебаний, без стыда. Просто отправила одну в рот и отвернулась, как будто она только что не накачала себя лекарствами посреди того дерьмового шторма, с которым ей приходится иметь дело.

Поверь мне, Рыжая, я был там и делал это.

Быстрое решение более серьезной проблемы.

Ну, похоже, она не оставила мне выбора.

Я выбрался из кровати, морщась от боли, разрывающей внутренности, двигаясь так тихо, как только мог. Я подобрался близко, очень близко, подкрадываясь к ней сзади. В тот момент, когда она обернулась, я прижал перочинный нож к ее горлу, ровно настолько, чтобы она почувствовала опасность. Ее глаза расширились, на лице отразился страх, но она сдержалась. Никаких криков, никаких резких движений. Умная девочка.

— Привет, док, — яростно прошептал я ей на ухо, мой голос походил на низкое угрожающее рычание.

Мне было насрать на ее чувства. Я схватил ее за плечи, развернул и прижал спиной к стене, сильнее прижимая нож к ее шее. Она напряглась, и я почувствовал, как напряглось ее тело, инстинкты говорили ей бежать или драться. Но она знала лучше — сопротивление мне только ухудшит ситуацию.

Я приблизил свое лицо прямо к ее, глядя ей прямо в глаза холодным, ничего не выражающим взглядом.

— Ты будешь делать, как я говорю, — прошипел я, угроза повисла в воздухе. Ей не нужно было, чтобы я объяснял это. Она знала.

— Харпер, открой эту чертову дверь!

Говнюк снаружи становился все громче, его ярость закипала, когда он колотил в дверь, как чертов маньяк.

Рыжая даже не вздрогнула. Она явно слышала это дерьмо миллион раз раньше. Ее лицо оставалось пустым, совершенно невозмутимым, глаза были прикованы ко мне, как будто ублюдка снаружи не существовало.

— Ты скажешь этому придурку, чтобы он отвалил, — сказал я резким шепотом. — Мне все равно, как ты это сделаешь, но убедись, что он уйдет.

Парень снаружи еще не закончил. Его голос стал громче, угрозы начали нарастать.

— Открой эту дверь, или, клянусь, я выломаю ее! Ты не сможешь прятаться от меня вечно!

Сжав пальцами рукоятку перочинного ножа, я слегка подтолкнул лезвие к ее горлу.

— После этого ты проведешь меня до ближайшего выхода и поручишься за меня, если ситуация потребует этого.

Это была не просьба, а ультиматум.

Глаза Рыжей расширились, как у испуганного маленького кролика. Тяжесть моих требований давила на нее, серьезность ситуации проникала глубоко в ее кости.

— Если ты закричишь или попытаешься остановить меня, что ж... — Я позволил словам повиснуть в воздухе. Она поняла, что я имел в виду.

Извращенное удовлетворение пробежало по мне, когда она кивнула, напуганная до безумия. Нож оставался прижатым к ее шее, задевая кожу ровно настолько, чтобы держать ее на грани. Моя хватка не ослабла. Ей нужно было понять, кто здесь главный.

— Я... Я скажу ему, — пробормотала она, едва в силах встретиться со мной взглядом. — Я прослежу, чтобы он ушел.

— Хорошая девочка, — ответил я тихо и хрипло.

Я ослабил хватку на ноже, давая ей время отдышаться, но темнота все еще цеплялась за меня. Я не собирался сдаваться. Я бы сделал все возможное, чтобы выбраться отсюда.

Она потянулась к двери, но я схватил ее за запястье, останавливая. На короткую секунду мне захотелось вытереть слезы с ее лица, прикоснуться к ее коже. Но я изо всех сил подавил это дерьмо. На это не было времени. Я не мог ослабить бдительность. Не сейчас.

Я прижал палец к ее губам, заставляя предотвратить все, что она собиралась сказать.

— Сделай это быстро, — сказал я ей спокойно, но с убийственным подтекстом. — Я не могу терять время.

Это не было каким-то эмоциональным моментом. Это была игра власти, чистая и незамысловатая. Я контролировал ситуацию и не собирался позволять ей забыть об этом.