– Тетю Пашу надо подключать, – смирился с неизбежным оперативник. – Может, подскажет что? И это… Ты адрес диктуй, да я выдвигаться буду. Надеюсь, тела не увезут до того, как я приеду? Иначе смысл туда тащиться?
– Не увезут, – заверил его начальник. – Дежурная опергруппа дежурной опергруппой, но туда, думаю, еще много кого дернули. Серия как атомная бомба – она всех заденет. Да и что тебе там дороги‑то? Двадцать минут по прямой.
Олег положил трубку на стол, взъерошил волосы, взглянул на Анфису, которая, в свою очередь, с интересом таращилась на него, и произнес:
– Однако надо ехать.
– Чего случилось‑то?
– Еще два трупа в коллекцию, – невесело пояснил Олег.
– Как тот, на котором мы познакомились? – уточнила Куваева.
– Ну да. – Ровнин хлопнул себя ладонями по животу. – Ладно, надо собираться. Ты кофе будешь?
– Буду, – с готовностью отозвалась Анфиса.
– Хорошо. А трусы мои не видела? Куда я их вчера бросил‑то…
Что примечательно – девушка отказалась от предложения поймать ей такси и отправилась с Олегом в метро, где они и расстались на станции «Проспект Мира». Впрочем, о ее неизбалованности он особо задумываться не стал, поскольку заранее предвидел кучу неприятностей, которая ждет отдел в том случае, если они в самом скором времени не прищучат того, кто повадился еженощно кромсать людей. И дело даже не в гневе некоего высокого начальства, это‑то ладно. Руководство приходит и уходит, а отдел как работал, так и работает.
А вот то, что эти трупы бьют по только‑только вновь начавшей укрепляться репутации обитателей Сухаревки, куда хуже. Более того, возможно, это им вообще вызов такой кидают, мол, «а ну поймай меня, если сможешь». Дескать, вурдалаков, которые и не прятались особо, настругать ломтями просто, вы найдите того, кто прячется в ночных тенях. И вот тогда, может, мы, дети Ночи, и поверим в то, что вы снова вправе нас судить и карать. Ну а если нет, то и назад все повернуть можно, в недавние времена.
Возможно, все и не так, но вероятность такая есть. И если он, Ровнин, до такой теории додумался, то и остальные дойти могут. В Ночи вообще дураков мало обитает, даже гули и те что‑то да соображают. Особенно когда голодные.
И да, погибшую пожилую семейную пару убили тем же образом, что в двух предыдущих случаях. Расхристанные грудные клетки, разодранная когтями плоть, вырванные волосы.
Впрочем, одно отличие все же имелось. На этот раз убийца или же убийцы нашумели, отчего тела и нашли не днем или позже, а почти сразу после преступления.
– Соседка сверху услышала крик, а после грохот, вот и поперлась глянуть, что да как, – объяснил Олегу местный оперативник Никита, массируя свои виски. – Блин, башка трещит. И так ночь выдалась – мама не горюй, а тут еще этот блудняк.
– Рисковая дама, – заметил Ровнин. – Я думал, что такие уже перевелись еще в девяностых. У меня вот соседи такие – что ори, не ори, хрен они за дверь высунутся. И даже нам звонить не станут, чтобы потом крайними не оказаться.
– Ну, тут народ давно живет бок о бок, да и дружила соседка с потерпевшей, – объяснил ему опер. – А может, вообще спросонья вылезла из квартиры, по привычке прежних времен. Только у нее шиш чего узнаешь, она как все вот это увидела, так сразу в обморок и наладилась. В себя, конечно, пришла, но говорить пока и не может, и не хочет. Знай, валерьянку глушит.
– А вас кто вызвал?
– Муж ее. Там мужик тертый, из военных, в Афгане повоевать успел, такого кровянкой не испугаешь.
– Мне бы с ним пообщаться, – глянул Олег на лестницу, ведущую на следующий этаж.
– Его сейчас прокурорские крутят, – качнул головой Никита. – Можешь даже не соваться, все равно пошлют.
– Эти – да. – Ровнин затушил чинарик в консервной банке, прикрученной проволокой к перилам лестницы. – Эти могут. Ладно, пойду узнаю, что эксперты нарыли. Они вроде как закончили уже.
И вот здесь его ждала вторая любопытная новость, причем совершенно неожиданная.
– Нет, сердца на месте, – не удивившись столь странному вопросу, сообщила ему немолодая, но все еще привлекательная женщина, стягивая с рук перчатки. – Зато у обоих вырваны языки. Именно вырваны, не вырезаны. Скажу честно, работаю в органах не первый день, но с таким пока не сталкивалась. Это что‑то новенькое.
– Ну да, – согласился с ней чуть опешивший Олег. – Неожиданно.
– Маргарита Сергеевна, а чем их так изуродовали‑то? – присоединился к беседе Никита. – Явно же не ножом?
– Это, мил дружок, коготки, – пояснила дама‑эксперт и показала на пальцах их размер. – Где‑то вот такой длины и чуть закругленные на конце. Видишь срывы вот здесь?
– Ерунда какая‑то, – отмахнулся опер. – Это как вообще возможно?
– Есть много, друг Горацио… – нараспев произнесла Маргарита Сергеевна. – Да и мало ли в городе психов? Как вариант – может кто‑то счел себя диким зверем, заказал накладные когти и ими орудует. «Уленшпигеля» помните? Там подобный случай описан. Чем не версия?
– А, ну да, – кивнул Олег, который книгу де Костера с юности любил. – Было такое.
– Поделитесь со мной, диким, о чем речь идет? – попросил Никита.
– Да там нехороший человек, по профессии рыбник… Как его…
– Йост, – любезно подсказала ему эксперт.
– Благодарю. Так вот он соорудил штуку одну и при ее посредстве девок молодых гробил, а все думали, что их волк‑оборотень загрыз.
Произнеся последние слова, Олег чуть осекся. Странно это все прозвучало. Он рассказал коллеге о человеке, который притворялся оборотнем, но при этом он сам сейчас грешит на оборотней, которых все считают людьми. Впору плюнуть на собственный скептицизм и задуматься о тайных знаках.
– Ну, не знаю. Слишком сложно, как по мне, – усомнился Никита. – Может, все проще? Может – секта? А что, их сейчас как собак нерезаных развелось. Нет, там и безобидные есть, в которых шизики знай в обнимку песни поют и орут дрищу на сцене: «Проповедуй нас!», но в некоторых такое происходит – будьте‑нате. Мне дружок из соседнего района рассказывал, как они по осени одних таких накрыли. Представляете, эти уроды каннибализм практиковали.
– Серьезно? – изумилась дама‑эксперт. – Вот прямо поедание себе подобных?
– Как есть, – кивнул местный опер. – У одного из их главных в морге знакомый санитар был, вот он им, скажем так, мясо и поставлял. А те его жарили на костре и жрали по каким‑то языческим праздникам, четыре раза в год. Причем ладно бы еще наши праздники, отечественные, а то ведь вообще, прости господи, кельтские. Кстати, никто не знает – эта Кельтия она вообще где? Забыл тогда у Петюни спросить.
– Кельты раньше в Англии жили, – сообщил ему Олег, – в древние времена. Сейчас их вроде вообще не осталось, они то ли вымерли, то ли в дружную семью британских народов влились. А с сектантами что?
– Трех при задержании положили, они с холодняком на наших кинулись, – ответил ему Никита. – Остальных в камеры определили. Но до суда всего несколько человек дошло, эти шизики повскрывались почти все. Не‑не, без посторонней помощи, по доброй воле, мол, им их боги запретили властям сдаваться. Ну или что‑то в этом роде. Но, как по мне, туда им и дорога.
– Ничего себе! – произнес Олег. – Странно, ничего про это дело не слышал.
– Так его на обозрение и не выносили, – пояснил опер. – Нет, не засекречивали, но и не афишировали, больно уж грязная история. И потом – у нас дураков хватает, не дай бог последователи объявятся. Так что все в закрытом порядке провели, навесили сроки тем, кто до суда дожил, и отправили их туда, где тайга и бурые медведи. Но скажу тебе так: не факт, что эти твари даже до зоны доехали. Больно статья у них пакостная, как по мне, так даже хуже износа.
– Так они по двести сорок четвертой наверняка пошли, за надругательство над трупами, а там много не дадут, – усмехнулась экспертша. – Просто в УК каннибализм как явление отсутствует.
– Ой, Маргарита Сергеевна, а то вы не знаете, как тюремный телеграф работает! – рассмеялся Никита. – Ладно, что с нашими жмурами?
