– Действительно странно, – признал Олег. – Пройти через грязь ради того, чтобы не пользоваться полученным? Логики ноль.
– Ну, насчет «не пользоваться» я ничего не говорила. Думаю, там все не так гладко, просто мы не знаем, что к чему. Повода не возникало выяснить. Теперь есть, так что, может, чего и прояснится. Но я уверена – и в шестидесятых, и сейчас убийства случились не просто так, а по поводу, имелась на то причина. И, думаю, ты уже сообразил какая.
– Да уж понял, – хмуро ответил Олег. – Невелика загадка.
– Как мне кажется, тебе сейчас нужно для себя решить, чего именно ты хочешь, – непривычно мягко произнесла Веретенникова. – Приоритеты расставить – какой результат для тебя важнее. Как решишь, начнешь понимать, куда двигаться дальше. Посиди, подумай, взвесь, авось и к верному решению придешь. Только не тяни особо, времени у нас остается все меньше и меньше.
– Вы сейчас о чем, Павла Никитична?
– О том самом, Олег. О том самом. О, кажись, Сашка от начальства вернулся. Слышишь, как шумит?
И верно, даже при закрытой двери было слышно, как руководство отдела дает жизни подчиненным. Как видно, крепко Морозова накачали в главке, если он, всегда спокойный и уравновешенный, позволил себе голос повысить.
– Надо глянуть, – сообщил тете Паше Ровнин, довольный тем, что подвернулся повод завершить с ней разговор, который начал выруливать куда‑то не туда.
– Иди полюбопытствуй, – разрешила уборщица. – И чайник забери. Я, пожалуй, вздремну немного. Устала я, Олег.
– Ясное дело, целый день по лесам‑то мотаться. Тут у любого ноги отвяжутся.
– Да не в лесах дело, – вздохнула уборщица. – Вообще устала. В целом. А главное, не сделаешь же ничего. Ну если только на Кольский махнуть и там в Вог‑озере утопиться. Да и то не факт, что получится.
– На Кольский? – замер у самой двери оперативник, которому уже не первый год хотелось хоть что‑то разузнать про то, как Павла Никитична заполучила свое долголетие. Все знали, что случилось это в тридцатых годах как раз в тех краях, но детали той старой истории никому известны не были. – А если не секрет, то…
– Иди‑иди, – взмахнула рукой уборщица, а после с кряхтением улеглась на диван. – А то сделаю с тобой то же, что с любопытной Варварой. Или с Ибрагим‑беком.
– Про Варвару в курсе. А Ибрагим‑бек кто такой?
– Приближенный эмира Бухарского, – зевнула Павла Никитична. – С двумя «маузерами», в чалме и шрамом на левой щеке. Крепкий был мужчина, сильно умирать не хотел. Все, иди уже! И свет потуши.
В дежурке же тем временем продолжал бушевать начальник отдела.
– Баженов, вот скажи мне, ты нормальный? – орал уперший руки в бока Морозов на Славяна, стоящего перед ним навытяжку. Причем было видно, что он всерьез происходящее не воспринимает, поскольку уж очень наигранной была его поза. – Ты зачем оружием на улице среди белого дня размахивал? Мало того, обещал «пэпсов» через одного к стенке ставить, если они тебе мешать станут.
– Так мешали же! – рявкнул заместитель. – А мне должностные обязанности нужно было исполнять. Защищать москвичей от непознанного.
– Олег, я не знаю, как до этого человека достучаться, – сообщил Морозов Ровнину, который тем временем аккуратно притворил за собой дверь. – Он то ли издевается надо мной, то ли реально тупой. Баженов, может, ты сам нам объяснишь, какой вариант более верный? Ты чересчур борзый или чересчур недалекий?
– Как скажете, господин майор, так и есть! – проорал Славян. – Вы начальство, вам виднее.
– И ведь не уволишь его даже, – снова пожаловался Олегу Саша. – И по правилам отдела, и по причине кадрового голода. Кстати, ты тоже хорош.
– А я чего? – удивился Ровнин, подходя к начальству поближе. – Вроде оружием не размахивал, стрельбу не устраивал, ни на кого не орал. Я тихий и спокойный.
– Вот только лезешь туда, куда не следует время от времени, и врагов себе выбираешь неудачно. Вернее – баб.
– Ба! – рассмеялся Олег. – Никак Мария свет Антоновна опять воду мутить начала?
– Представь себе. Кстати, она больше не Остапенко, а Ремезова. Кто такой Ремезов Павел Владимирович, ты знаешь?
– Нет, – искренне ответил Ровнин. – А должен?
– Желательно. Пошли в мой кабинет, расскажу.
– А мне с вами? – проорал Баженов.
– Нет, – ответил Морозов, – ты вот так и стой. И не дай бог я вниз спущусь и тебя тут не увижу. Не в состоянии нести службу в качестве сотрудника – займешь вакантную должность стойкого оловянного солдатика. Так от тебя человечеству вреда меньше будет.
– Если ему руку вот так поднять и на нее поднос положить, то можно как почтовый ящик использовать, – предложил Ровнин. – Как в кино про старые времена, там чучело медведя для этого служило. У нас медведя нет, но зато будет Баженов.
– А я думал, Олежка, что мы с тобой друзья, – глянул на него Славян, – почти братья.
– Боже сохрани! – Морозова аж передернуло. – Мне тебя одного с перебором хватает, двух таких отдел не выдержит. А ты, Антонов, все услышанное на ус мотай и вот этого раздолбая за образец для подражания не бери.
– Вот и мне перепало, – вздохнул Василий.
– Еще нет. Но если будешь так же козлить, то точно достанется. Все, Олег, пошли уже.
Морозов зашел в кабинет, определил на вешалку сначала плащ, в котором, как правило, ездил в главк, за ним китель, а после уселся в свое начальственное кресло.
– Вот что мне с ним делать? – закурив, спросил он у Олега, который уже устроился с другой стороны стола. – И убить жалко, и жить невозможно. Скажи, я был таким же, когда опером работал?
– Ты – нет, – честно ответил Ровнин, – но Ленка время от времени радуется, что ты стал начальником. Говорит, что с той поры у нее на попе синяки перевелись.
– Вранье, – заверил его Морозов. – Никогда я ее за задницу не хватал. Ну, может, только пару раз, на Новый год.
– Это ваши дела, я в них не лезу. Ты мне лучше про Машку и ее нового супруга расскажи. Он что, из большого милицейского начальства?
– Никак ревнуешь?
– Чего?
– Того! Ладно, шучу, шучу. Что до господина Ремезова – он не из наших, но от этого не легче. Депутат он.
– О как! Хотя не удивлен. Ее папаша в Думе уверенно карьеру делает, так что одно с другим сходится. Династийный брак и все такое.
– Мало того, Ремезов этот входит в комиссию, которая курирует органы правопорядка. Ясно, что влиять на что‑то она сильно не сможет, особенно когда речь идет о больших звездах на погонах, но ты‑то у нас лейтенант, за которого никто вписываться не станет. Кому ты нужен, кроме нас? Так что конкретно тебе этот товарищ в состоянии жизнь подпортить.
– Блин! – расстроился Олег, понявший, что дело и впрямь пахнет керосином. – Вот ему‑то я где дорогу перешел? Или обиделся, что раньше него Машку оприходовал? Так я тоже не первопроходцем был, там кто‑то до меня отметился.
– Дело не в этом, – покачал головой Морозов. – Думаю, он даже не в курсе, что ты его супругу еще в добрачный период почти год наяривал. Отец одного из убитых мажоров то ли его знакомый, то ли, что вероятнее, приятель кого‑то важного из той фракции, к которой он принадлежит. Ну а поскольку фамилия Ровнин в связи с тем, что именно ты тела нашел, на слуху, твоя бывшая моментом и воспользовалась.
– Ну да, – согласился с ним Олег. – Он ей за ужином все рассказал, меня упомянул, а та сразу начала байки травить про то, что я такой, сякой, на жаловании у братвы состою, пью как не в себя… Похоже на Машку.
– Что‑то подобное я сегодня от Ремезова и услышал, – усмехнулся начальник отдела. – Короче, могло бы все кончиться довольно грустно, если бы не замминистра, который лично курирует расследование. Он тоже тебя вспомнил, сказал, что министр высоко оценил твой вклад в ту прошлогоднюю историю с торговцами оружием, руку жал и медалью велел наградить. Дескать, такие офицеры наш золотой фонд и нечего на них напраслину возводить. Опять же вот – вся милиция Москвы четверых погибших найти не могла, а лейтенант Ровнин отыскал.
