– Вот бы все так думали, – вздохнул оперативник и не без удовольствия щелкнул крышкой новенькой зажигалки. – А то ведь в городе сейчас кто что говорит.
– Дураки потому что. – Марфа Петровна засунула руку в карман ситцевого халата, достала оттуда пригоршню тыквенных семечек и начала их очень ловко щелкать одну за другой. – Если бы вас так легко было извести с концами, то это еще в веке осьмнадцатом кто‑то бы да сделал. А вы вон – живее всех живых, хоть, конечно, и часто стали сменяться в последние годы. Так что не работает такой подход. Здесь просто какая‑то сволочь ради своего интереса воду мутит, а те, кто поглупее, ему охотно поддакивают, вылезая на первый план и не понимая, что им вы после в отместку непременно головы посворачиваете. А тот, кто все начал, в тину как налим нырнет и был таков.
Вот тут Олег прямо пожалел, что диктофон с собой не захватил, потому что лузгающая семечки женщина, по сути, повторила то, что он с утра в отделе говорил, подтвердив тем самым его правоту.
– Мудро, как, впрочем, и всегда, – пыхнув сигаретой, произнес Олег, после чего достал из кармана совсем уже помявшееся фото и протянул его собеседнице. – Вокруг да около ходить не стану, потому вот, гляньте. Может, подсказать чего сможете?
Ведьма взяла снимок, бросила на него взгляд, и в тот же момент Ровнин понял – не зря ему советовали с ней пообщаться. По тому, как Марфа Петровна смотрела на карточку, по улыбке, в которую сложились ее губы, по недоброму отблеску в ее глазах он понял – попал в масть. Глава ковена не просто что‑то поняла, глядя на фотографию. Она точно знает, кто убил парней, на ней изображенных.
Вопрос в другом – захочет ли она с ним информацией поделиться. Вернее – в какую цену ему эти знания обойдутся?
– Мы тут ни при чем, – перевела взгляд с карточки на курящего оперативника Марфа. – Причем говорю не только за свой ковен, а за всех ведьм Москвы. Не люблю такое делать, но тут можно.
– Даже так? – удивился Ровнин. – Неожиданно.
– Ну, иногда я беру на себя подобную ответственность, – пояснила ведьма. – Когда точно уверена в своих словах. Повторяю – мы, московские коренные ведьмы, к этим смертям никаким краем.
– Ага. – Олег стряхнул пепел. – Коренные, значит. А приезжие? С ними как?
– Ты научился слушать и слышать, Олег, – похвалила его хозяйка дома. – Так, помнится, твой наставник любил говорить.
– Не совсем, – поправил ее оперативник. – «Надо уметь не только слушать, но и слышать».
– Что совой об сосну, что сосной об сову, – отмахнулась Марфа. – Буквоедом становишься, это нехорошо.
– Так что с приезжими? – перевел разговор в нужное русло Ровнин.
– Их много в столицу пожаловало, – явно предельно честно, но при этом минимально информативно ответила собеседница. – Особенно в последние лет пять‑семь. Гоняем, конечно, но всех не расшугаешь.
– Так давайте отдел вам поможет. – Олег щелкнул ногтем по карточке. – Обещаю – тех, кто вот это устроил, в городе уже завтра не будет.
– Ягода калина сама себя хвалила – я‑де с медком чудо как хороша, – рассмеялась ведьма. – Завтра, говоришь? Ну‑ну.
– Ну, может, чуть погорячился, – признался Ровнин. – Но и вы не ответили.
– Как не ответила? Ответила. – Хозяйка дома поднесла карточку поближе к глазам. – Ох, как же они их, а? Вроде всякое видала, но тут… Жестко, жестко.
– Я бы сказал – через край, – подтвердил оперативник, разумеется, не прозевав слово «они», несомненно вставленное в фразу не просто так. – Марфа Петровна, не люблю банальности, но, может, хватит ходить вокруг да около? Нет, если вам хочется поиграть в намеки и хитросплетения – давайте. Но лучше сразу к делу перейти.
– А чего бы и нет? – неожиданно покладисто согласилась с ним ведьма. – Минутку только подожди. Эй, пепельницу кто‑нибудь принесите! И что там со второй машиной?
– Так не будет второй, – выскочила через несколько секунд из дома Наташа. – Позвонили, извинились, сказали, что тот водитель, который сейчас в Маслово едет, обратно вернется и еще одну ездку сделает.
– Кругом бардак, – пожаловалась Марфа Олегу. – Деньги берут огромные, а машины в нужном количестве предоставить не в состоянии.
– Скидку сделали, – добавила молоденькая ведьма, – двадцать процентов.
– Ну если скидку, тогда ладно, – мигом успокоилась глава ковена. – А вы не тяните, не тяните. Таскайте вещи к калитке, чтобы после быстро их в кузов забросить. И пепельница где?
– Вот. – Наташа протянула Ровнину стеклянный кругляш, похоже, сделанный еще в СССР и декорированный под хрусталь. – Держите.
– Бросал бы ты это дело, – посоветовала гостю Марфа. – Курить – плохо. Да и финансово невыгодно. Считай, просто деньги свои жжешь, да еще с вредом для собственного здоровья.
– Знаю, – вздохнул оперативник. – Брошу.
– Хочешь, я тебе один отварчик сделаю? Три дня по столовой ложке – и как отрежет. Не то что курить не сможешь, тебя от одного дыма табачного выворачивать начнет.
– Я подумаю, – вполне серьезно кивнул Олег и потушил сигарету. – Так что с нашими убивцами?
– Ну, не совсем и нашими. Хотя… Все относительно. Да не закатывай ты так глаза, тебе не идет! Я готова тебе рассказать, что и как, но, как ты понимаешь, не просто так.
– Даже не сомневался, – фыркнул Ровнин. – И какова цена?
– Мне нужна одна вещица, – ласково улыбнулась ему ведьма. – Нет‑нет, не из тех, что в отделе хранятся. Я знаю, как вы относитесь к своим фондам, скорее сами повеситесь, чем кому‑то что‑то из них отдадите. Вещь принадлежит убийце славных ребятишек со снимка, так что здесь тебе своими принципами поступаться не придется. Считай, все останутся в плюсе – ты совершишь акт правосудия, а я получу свой маленький гонорар за оказанную помощь.
– Маленький гонорар, значит, – повторил за ней оперативник задумчиво.
– И сразу – сомневаюсь, что кто‑то кроме меня даст быстрый ответ на твой вопрос, – добавила ведьма. – Могла бы, конечно, Зинка из Лефортово помочь, да вот только навряд ли она это делать станет. Она и в молодости добротой не страдала, а с годами вовсе зачерствела душой. Плюс злопамятна до невозможности, так что еще долго будет припоминать и тебе, и коллегам твоим, как вы родственницу ее ближницы к финишной черте подвели. Семечек хочешь?
– Хочу, – протянул руку Ровнин, размышляя над услышанным.
Гипотетически, конечно, то, что знают двое – о том в курсе и кто‑то третий, так что Марфа сейчас наверняка цену себе набивает. Это не хорошо, не плохо, просто такова ее натура. Да он и сам чем дальше, тем больше живет по правилу «есть возможность – используй» и ничего плохого в том не видит.
Другой разговор, что еще Францев несколько раз его предупреждал о том, что никогда и ни при каких условиях нельзя идти на сделки, заключаемые вслепую, причем особенно с колдунами и ведьмами. Да и в делах прошлых лет хватает подтверждений того, что подобные договора крайне редко чем‑то хорошим заканчиваются. Конечно, соблазнительно – сейчас ведь от тебя никто ничего не требует, а информация, которая так нужна, вот она, только руку протяни и возьми. И протягивали, и брали, а потом всем отделом, случалось, последствия вот таких договоров разгребали. Иной раз и кровью дело кончалось, как чужой, так и своей.
А обратный ход не дашь – всё. Слово сказано, слово услышано.
– Если смущает что, так я не настаиваю, – щелкая семечки, добавила Марфа Петровна. – Все понимаю, не первый день на свете живу. Да и потом – ты парень смекалистый, хваткий, глядишь, за хвостик потянешь, что я тебе дала, сам все и распутаешь. А за него мне ничего не надо, «спасибо» хватит.
И снова не врет. Сказать, что он совсем уж с пустыми руками из этого дома уйдет, нельзя, потому чрезмерное корыстолюбие Марфе вроде и не предъявишь. Но и те крохи информации, которые она дала, решению проблемы не сильно помогут, поскольку по этим наводкам можно долго Москву копытить, да так ничего и не найти. Пришлые ведьмы… Да их пруд пруди в городе, в основном небольшие группы, по два‑три человека, а то и вовсе одиночки. Впрочем, появляются уже и такие, которые активно пробуют поглубже корни в московскую почву пустить. И даже зубы показывают, да еще как. Зимой, сразу после Нового года, в Гольяново хорошая свара вышла, с кровопролитием и увечьями. У тамошнего ковена доходы начали падать, да так стремительно, что его глава решила собственное расследование провести, которое показало, что убытки возникли не на ровном месте. Оказывается, виной тому стали уроженки города Кишинева, которые, не успев даже толком осесть в столице, шустро развернули тот же гадально‑приворотный‑целительный бизнес, что и их московские коллеги, но с более гибкой ценовой политикой. Проще говоря – демпинговали не по‑детски.
