Лесовик не подвел, довольно шустро выведя Ровнина и Ольгина к машине. Совсем засветло не получилось, но до темноты время в запасе еще было, благо майские сумерки – они долгие.
– Благодарим за помощь, Евсей Акимыч, – отвесил лешему поклон Олег, за ним то же самое сделал и Саня. – Без вас точно не управились бы.
– Лиходеев сыщите, – велел тот, – да накажите им в лес мой более не соваться! А сами приходите уж, дозволяю. Скоро земляника пойдет, коли лукошко принесете, так насыплю с верхом.
Сказал – и исчез, словно не было его. Ни одна веточка не колыхнулась, ни один куст не зашуршал.
– Придем, – пообещал Ровнин, причем ни капли не кривя душой. Такие знакомства он сразу заносил в список очень нужных и перспективных, потому времени на их укрепление никогда не жалел. – Земляника – это хорошо.
Казалось бы, вроде дело сделано, теперь только одно осталось – в город вернуться. Но вот тут все и пошло юзом. Если конкретнее – через пару километров глушитель «девятки» «чихнул» особенно громко, под капотом что‑то жалобно брякнуло, и машина остановилась как вкопанная.
– Не понял, – глянул на Саню Олег.
– По ходу, все, мотор сдох, – ответил тот, открывая дверь. – А я говорил. Я предупреждал.
Второй раз о своем даре провидца Ольгин упомянул через минуту, когда Олег достал телефон и решил позвонить Морозову, дабы уведомить того, что они на пару с машиной застряли на Калужском шоссе. Ясное дело, Александр Анатольевич вряд ли прямо очень сильно за них переживал и, сидя в своем кабинете, не бормотал тревожно: «Все ли с Саней и Олегом в порядке?» Но при этом он мог отправить сюда кого‑нибудь из ребят на «Волге» с тем, чтобы они взяли «девятку» на буксир.
Вот только сигнала не было. Не желал мобильный телефон работать в этой местности, он только крестик показывал, как бы говоря: «Шиш тебе, Ровнин, а не связь».
– Капец, – подытожил Саня, давя носком кроссовки окурок сигареты. – Остается надеяться только на людскую доброту. Может, остановится кто, нас на прицеп возьмет?
– Тогда нам проще сразу пешком в Троицк идти, – хмыкнул Олег. – С чем, с чем, а с добротой на дорогах, да еще вечером, сейчас туговато. В старые времена, когда мы с тобой еще в школу ходили, может, и по‑другому дело обстояло, а сейчас водитель скорее газку прибавит, чем остановится.
– Мой бы батя тормознул, – сказал Ольгин. – Точно говорю. Он всегда мне говорил, что если сегодня ты на дороге кому‑то не поможешь, то завтра мимо тебя все проезжать станут.
– Святой человек. – Ровнин тоже достал из пачки сигарету. – Ладно, будем верить в лучшее. Может, я вообще ошибаюсь?
Увы и ах, но на этот раз он оказался прав, поскольку машины не останавливаясь пролетали мимо, полностью игнорируя Саню, махавшего им рукой. Ну а с учетом того, что их вообще было не сильно много, поскольку в пятничный весенний вечер все, наоборот, из Москвы в область ехали, шансы оперативников на стороннюю помощь таяли, как снег в марте.
– Блин! – Ольгин проводил взглядом очередной «жигуль», просвистевший мимо него. – И в самом деле на газ надавил, как ты и сказал.
– Тот случай, когда я сам не рад, что прав, – признался Олег, подходя к напарнику. – Блин, и есть еще захотелось. Надо было плюнуть на все и остаться на тушеного кролика с… С чем там? Я просто забыл уже.
– Вроде с репой, – отозвался Саня, было поднял руку, но тут же ее опустил. – А, «крузак» – «сотка». Этот точно не тормознет.
И верно, серебристая иномарка было прошуршала мимо ребят, но, отъехав метров на двести, вдруг остановилась и сдала назад.
– Внезапно, – глянул сначала на напарника, а после на подъезжавшую к ним задом машину Олег. – Давай‑ка, сними пистолет с предохранителя. Так, на всякий случай. Вряд ли местные дачники на таких бибиках катаются.
Хлопнула дверца, из нее выбрался крепко сбитый мужчина, высморкался на обочину, достал из кармана пачку сигарет, неторопливо подошел к оперативникам и уставился на Олега.
– И чего? – уточнил у него Ровнин, дождавшись, когда тот закурит. – Прямо вот такой я интересный человек?
– Да видел тебя где‑то, – пояснил незнакомец, – а где – не помню. У меня, братух, пунктик есть: если лицо знакомое увижу, стану после башку ломать – откуда его знаю. Приятного мало, сам понимаешь. Так что легче остановиться, чем потом мозги себе неделю сушить.
– Так‑то да, – согласился с ним Олег, в свою очередь понявший, что этот мужчина и ему тоже откуда‑то знаком.
– Ты по жизни кто? – без особого стеснения уточнил пассажир «крузака». – Вроде молодой, на серьезного коммерца не тянешь.
– Мент я, – решив, что особо турусы на колесах перед этим товарищем разводить не стоит, пояснил Ровнин.
– Мент? Фига се! Вроде я с вашими особо дружбу никогда не водил.
– Стоп! – Олег сначала узнал чуть насмешливые интонации, а после рыжий цвет волос собеседника подсказал ему правильный ответ. – Все, вспомнил. Ты же Ржавый, верно?
– Уже нет. Не называют меня так года два уже. Я теперь законопослушный гражданин Алексей Киселев.
– Извини, не знал. Но мы и виделись куда раньше, еще когда ты на законы клал с прибором. С тобой еще тогда здоровяк был, метатель молота. Как его…
– Селезень, – заулыбался мужчина.
– Вот‑вот. А ходил ты под Мотором.
– Все! – хлопнул себя по ляжкам Киселев. И я тебя вспомнил! Только ты тогда совсем еще пацан был.
– Ну, годы идут, – усмехнулся Олег. – Кстати, как Селезень? Не вернулся в спорт?
– Так его через пару дней в Коптево на разборке завалили, – без особой печали в голосе поведал бывший (с его слов) бандит. – И Мотора тоже. Да на том рынке почти вся наша бригада осталась. Лажанулся Мотор тогда, чего уж… И меня бы с ними грохнули, да случай спас.
– А мне Селезня жалко, – признался Ровнин. – Хороший мужик. Помню, рассказывал, что о тренере заботится, на стадион ходит.
– Было такое. А в результате даже могилы у него нет. Хрен знает, в каком карьере их тогда коптевские зарыли. Да никто и не выяснял, кому это надо? От бригады шесть человек осталось, причем двое потом по больничкам еще полгода шарохались. Да смысл теперь то время вспоминать, ничего же не изменишь. А ты чего тут кукуешь?
– Лошадка наша приказала долго жить, – показал Олег на «девятку». – Мотор сдох.
– Ну и брось ее, – хмыкнул Алексей. – Пусть тут остается. Один хрен ее не угонит никто. Во‑первых, если вы сами завести ее не в состоянии, то никто другой заморачиваться точно не станет, во‑вторых, кому вообще такое говно надо?
– Тебе легко говорить, – показал на «крузак» Ровнин, – с твоей «тачилой». А для нас это материальная ценность, за которую мы отвечаем. Угнать, может, и не угонят, а «разуть» – «разуют». И стоимость похищенного, которое шиш потом отыщешь, из жалования вычтут, а оно у нас и так с воробьиную каку размером.
– Весело живете, – бросил на землю окурок бандит и затушил его носком стильного мокасина. – Нет, никогда мне вашего брата не понять. Я не про ментов даже конкретно, а вообще… Ладно, у тебя трос есть? Возьмем вас на прицеп. Хотя о чем я, откуда у вас трос… Сейчас Фонарю скажу, он все сделает.
Плечистый парень, который ростом мог поспорить с тем же Герасимом, шустро подцепил девятку к внедорожнику, после чего приободрившийся Ольгин уселся за руль.
– Давай ко мне, – предложил Киселев. – Пока едем, потрындим о том о сем.
– А пацаны поймут? – мотнул подбородком в сторону его машины Олег. – Я же мент.
– Да им фиолетово. Говорю тебе: все, пиф‑паф, утюг на брюхо и паяльник в сраку в прошлом остались. Мы сотрудники серьезной фирмы. Зарплата, отпуска, все такое. У нас даже трудовые книжки есть, прикинь?
– Тогда не вопрос, – не стал артачиться Ровнин. – Погнали.
В «круизере» было куда просторнее, чем в «девятке», тем более что два спутника бывшего бандита расположились впереди.
– А твой начальник, что тогда на «стрелу» приезжал, живой еще? – полюбопытствовал Алексей. – Помню его. Крутой мэн, его даже Мотор уважал, а с ним такое нечасто случалось.
