Лекарь тем временем начал сбивчиво объяснять:

— Ваше благородие… такое резкое улучшение состояния, как у вашей супруги, невозможно без… без внешнего источника. Организм девушки был на грани. А теперь — полное восстановление и даже омоложение. Это возможно только в одном случае… когда девушка получила подпитку от своей истинной пары. Но тогда у нее должна появиться метка. Я хотел убедиться… и, признаюсь, я никогда не видел истинных меток своими глазами. Мне крайне интересно увидеть это чудо.

Хитэм задумался. Он шагнул ко мне, бережно взял мои руки в свои ладони и тихо произнес с просьбой в голосе.

— Покажи.

Я закатала рукав до конца и протянула ему руку.

На внутренней стороне предплечья, чуть выше локтя, проступила тонкая золотая вязь. Она переливалась, словно живая, изгибаясь причудливым узором, и я вдруг поняла, что это не просто узор. Вот она метка истинной пары дракона!

— Моя… — выдохнул Хитэм, проведя пальцем по метке. Его глаза расширились от восторга. Он поднял на меня взгляд, полный такого тепла, что у меня перехватило дыхание. — Я люблю тебя, моя дорогая.

А затем он оглядел свои запястья — ничего не было, рванул рукав своей рубашки, обнажая предплечье, и замер.

Там было пусто. Ни следа, ни намека на золотую вязь.

— Ее нет… — голос его дрогнул. Он повертел руку, осмотрел ее со всех сторон, будто надеясь, что метка проявится, если посмотреть под другим углом. — Почему у меня ее нет? — он поднял на лекаря взгляд, полный боли и растерянности. — Почему у нее есть, а у меня нет?! Я что, не истинный для нее?!

Лекарь поспешил успокоить его, вытирая испарину со лба:

— Ваше благородие, успокойтесь, прошу вас! Для проявления метки у мужчины требуется время. Иногда — день, иногда несколько дней. Организм должен принять связь, осознать ее на глубинном уровне. Не волнуйтесь, у вашей супруги метка уже есть, а значит, связь установлена. Ваша проявится со дня на день.

— Но я хочу видеть ее сейчас! — рявкнул дракон, и в голосе его послышалось нетерпение. Но лекарь сокрушенно покачал голоаой.

— Ее появление не спрогнозировать. К тому же она может проявиться на любой части тела, — добавил лекарь, осторожно пятясь к двери. — Обычно — на запястье или предплечье, но бывает на груди, шее, лопатке. Главное, что она появится. Это лишь вопрос времени.

Хитэм стоял, сжимая мою руку и глядя на мою метку, словно пытаясь силой мысли перенести ее на себя. Потом он перевел взгляд на лекаря, и в янтарных глазах мелькнула надежда:

— Точно? Вы не врете мне?

— Честно, ваше благородие. Все будет хорошо. Метка обязательно проявится.

Лекарь поклонился и поспешно покинул комнату, оставив нас одних.

Хитэм опустился на колени передо мной и, взяв мою руку обеими ладонями, прижался губами к золотой вязи.

— Ты моя, — прошептал он, поднимая на меня сияющий взгляд.

И вроде Хитэм так красиво все говорил, был со мною страстен и нежен ночью, но вот эти его собственнические нотки мне не понравились. Если он так себя ведет, пока мы еще не женаты, что будет потом?

Запрет меня в замке? Не позволит выходить на улицу? Наймет весь штат слуг из женщин, чтобы я даже случайно не взглянула на другого мужчину?

Я была раздражена на него.

Но стоило мне перевести взгляд на его лицо, увидеть, с каким трепетом он целует мои руки, как внутри меня заворочались сомнения. «Может, я надумала себе лишнего? — думала я, глядя, как его крепкие пальцы сжимают мою ладонь. — Просто барон волнуется за меня. А моя категоричность из-за беременности... Гормональный фон скачет, вот и мечутся мысли, в разные стороны». — утешала саму себя.

Я глубоко вдохнула, пытаясь сосредоточиться и успокоиться. Но как бы я ни хотела доверять Хитэму, неприятный осадок остался. Поэтому, когда он завел разговор о женитьбе, я ловко уклонилась, сославшись на сильный голод.

— Хитэм, я есть хочу, — сказала я, капризно надув губы. — Давай поговорим об этом после обеда?

— Людмила, для меня это важно, — он попытался спорить, но я настояла, и он сдался, тяжело вздохнув.

Он подождал, пока я умоюсь и приведу себя в порядок, затем взял меня за руку, и мы вышли из спальни. В малой гостиной стол уже был накрыт. По центру, в кресле с высокой спинкой, сидел Джерри.

При виде нас он расплылся в белозубой улыбке, от которой его черные глаза засияли теплом.

— Вообще-то уже обед, чего так долго тянули? Беременной надо хорошо есть. — подмигнул он Хитэму, но тот словно не заметил его слов, погруженный в свои тяжелые думы.

Мне стало неудобно. Джерри так хорошо принял меня, когда у меня были трудности. Он помог, нашел мне лекаря, делился со мной своей магией, когда я была на грани. А тут такое пренебрежение с его стороны. Я нахмурилась и покосилась на барона — он сидел с отсутствующим видом, водя пальцем по краю пустого бокала.

Тогда я решила поблагодарить сама. Повернулась к рубиновому дракону и сказала тепло, от всей души:

— Спасибо, Джерри. За вашу заботу, за то, что помогли в трудной ситуации, помогали, когда я была слаба. Я и Хитэм этого не забудем и будем вам благодарны.

Джерри улыбнулся, сверкнув зубами. Затем поднялся со стула, подошел ко мне, взял мою руку в свои ладони и с галантным поклоном поцеловал ее.

— Для такой прекрасной женщины — все, что угодно. Друг, тебе несказанно повезло.

Я смущенно улыбнулась, чувствуя, как щеки заливает краска.

И в ту же секунду все изменилось. Хитэм резко вскочил со своего места. Стул с грохотом упал на пол, и этот звук прозвучал неожиданно громко в утренней тишине.

Я не успела моргнуть, как он уже оказался рядом с Джерри, вцепившись правой рукой тому в горло.

— Друг, ты чего творишь? — растерянно прохрипел Джерри, хватаясь за руку Хитэма. Пытаясь ее оттолкнуть. Лицо его пошло красными пятнами, дыхание перехватило.

— Еще раз дотронешься до нее — убью! — прорычал дракон. И в его голосе не было шутки, ни капли. Это была угроза.

И вот тут мои нервы сдали. Мало того, что он не поблагодарил Джерри, даже слова не сказал, так еще и грозится убить его в его же собственном доме! После всей той помощи, что Джерри мне оказал!

Я встала, сжала ладони в кулаки, чувствуя, как захожусь в гневе, и громко прикрикнула:

— Хитэм, успокойся. Немедленно отпусти Джерри! Отойди от него!

— Что? — заревел он раздраженно, поворачиваясь ко мне. Его зрачки были вытянуты вертикально, и в них клубилась настоящая тьма. — Ты мне приказываешь? Ты?!

И чем больше он на меня кричал и командовал, тем сильнее меня накрывал гнев и злость.

— Немедленно его отпусти! — повторила я.

— Людмила, иди сядь на место! — грозно рявкнул дракон. — И впредь не смей вмешиваться в разговор мужчин!

Ах, вот значит как?!

Мало того, что запрещает мужчинам проявлять обычные знаки внимания, так еще и запрещает мне говорить? Указывает мое место?!

Ну уж нет!

Видимо, и впрямь мои гормоны разбушевались, но его речь я восприняла болезненно, как оскорбление. Я встала напротив него, уперев руки в бока, и громко, по слогам, чеканя каждое слово, произнесла:

— Ваше благородие, Хитэм Моррвейн, немедленно покиньте этот замок! Будете командовать слугами! У себя дома. А здесь вы — НИКТО!

Повисла тишина. Теперь оба — и барон, и Джерри — смотрели на меня в изумлении.

— Что ты сказала? — заревел Хитэм, отпуская Джерри и медленно, как хищник, надвигаясь на меня.

«Он не посмеет, — успокаивала я себя, глядя в его бешеные янтарные глаза. — Я ношу под сердцем его сына. Он не посмеет меня тронуть».

Но он протянул свою руку к моему горлу, и в этот миг я перестала быть уверена в своей безопасности и в том, что он не тронет меня.

В этот момент, Джерри, оправившись от первого шока, набросился на Хитэма со спины, вцепляясь в его плечи.

— Хитэм, ты чего творишь! Успокойся! — закричал он, оттаскивая дракона от меня.