— Вот так… — простонала она, запуская пальцы в мои волосы. — Да, именно так…

Я ускорил темп еще сильнее, чувствуя, как внутри все сжимается от накатывающей волны удовольствия. Ее ногти царапали мою спину, с губ то и дело срывался глухой сладостный стон.

И вот ее дыхание стало прерывистым. Грудь стала вздыматься чаще, ее тело судорожно содрогнулось, с громким криком, который я поймал поцелуем. В тот же миг волна наслаждения накрыла и меня — мощная, всепоглощающая, сметающая все со своего пути. Я замер, чувствуя новые, неимоверно яркие эмоции. И мне они безумно нравились!

Мы опустились на постель, тяжело дыша. Я осторожно перекатился набок, не отпуская ее из объятий, и притянул ближе к себе. Ее голова легла мне на грудь, волосы рассыпались по плечу, а рука уверенно легла на мое предплечье…

*****

Утро. Я открыл глаза, лениво зевнул, потянулся, и вдруг отчетливо почувствовал, что рядом кто-то есть. Теплое дыхание коснулось моего плеча, а на бедре ощущалось прикосновение чьей-то ноги.

Я резко обернулся и увидел голую девичью спину. Изящные линии плеч, тонкая талия с манящим изгибом.

— Мда… — мысленно простонал я. Воспоминания вчерашнего вечера расплывались в голове мутной пеленой, а виски сдавило тупой болью похмелья.

Обхватив руками голову, я попытался собраться с мыслями. Я помнил лишь обрывки: ужин в большом зале, бокал за бокалом вина, коридор, спальня … и все. Дальше пустота.

Горло пересохло, во рту стоял противный привкус вина, а в голове гудело. Потянулся к столику, взял бокал с водой, сделал жадный глоток.

— Безднов ящер, пора заканчивать с вином, — пробормотал я себе под нос и решил посмотреть, с кем это я вчера переспал, по пьяни.

Потому что, как ни силился, не смог вспомнить девицу. Осторожно, стараясь не разбудить, повернул девушку на себя, и чуть не заорал вслух от изумления.

Передо мной лежала … вдова. Ее лицо во сне выглядело совсем юным — пушистые ресницы, губы чуть приоткрыты, прядь волос прилипла ко лбу. Она дышала ровно, спокойно, и в этом безмятежном покое выглядела так мило и трогательно.

Но это была вдова! Крестьянская девка! Мало того, что не драконица, так еще и служанка!

Я замер, пытаясь осмыслить происходящее. Напряг память, но ничего толком вспомнить не смог.

— Надеюсь, мне не пришло в голову с ней переспать? — задумался я. И сразу же успокоился, вспомнив, что на трезвую голову у меня дракон не хочет вставать, а по пьяни тем более. Наверное, оно просто прилегла и уснула.

И тут вдова повернулась, одеяло скользнуло на пол. Она лежала передо мной совершенно нагой.

НАГАЯ!!! На ней не было даже ее пресловутых розовых панталон. Я вскочил, как ошпаренный, и начал нервно расхаживать по комнате, бесстыже пялясь на ее красивые ягодицы.

Зачем я это сделал? Я никогда с прислугой не спал! Это ниже достоинства любого дракона.

И тут в дверь постучали.

— Ваше благородие, к вам пришел один… человек. — голос Харни прозвучал обеспокоенно. Я подошел ближе и произнес, чтобы не разбудить девку:

— Кто?!

— Генри Шелл!

— Такого не знаю. — раздраженно ответил я. Меня разозлило, что какой-то жалкий мужик мешает мне думать, а у меня, между прочим, тут настоящая драма.

Я снова развернулся и еще раз посмотрел на вдову. Внутри что-то дрогнуло. Неожиданно я понял, что мне понравилось с ней просыпаться. Подошел к кровати, присел. Зачем-то протянул руку, коснулся нежной щеки, по телу тотчас же пробежал жар.

— Ваше благородие, вы не поняли. — не унимался Харни. И повысив голос он произнес:

— Пришел муж Люсьены, которого считали погибшим!

— Люсьены?! Знакомое имя… — и тут до меня дошло, что Люсьена — это вдова. То есть, получается, вдова не вдова?!

Я вконец растерялся. Бросил на спящую вдову рассеянный взгляд, быстро надел свой камзол, машинально провел рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями. Я не любил нежданных гостей… а чужих мужей тем более.

Последовал за управляющим в малый зал, где меня уже ждал незнакомый мужик. И стоило мне войти внутрь, как рослый мужчина кинулся в ноги. Его массивная фигура, казавшаяся еще крупнее из-за широких плеч и крепкого телосложения, вдруг сложилась пополам с поразительной для такой комплекции ловкостью.

— Прошу, ваше благородие, выслушайте меня! — произнес незнакомец басом и опять бухнулся в ноги, уткнувшись лбом в узорчатый мягкий ковер.

Я недовольно поморщился. Не знаю почему, но мне не нравился он. Что-то в его поведении казалось фальшивым: слишком резкие движения, слишком громкий голос. В воздухе повисло напряжение, словно перед грозой.

Сделал шаг назад, невольно увеличивая дистанцию между нами. Взгляд скользнул по фигуре незнакомца: поношенный, но добротный мундир, сапоги, покрытые дорожной пылью, коротко стриженные волосы с проседью на висках.

— Встань. — произнес я твердо и властно. — И объясни, в чем дело, зачем побеспокоил меня?

Мужчина замер на мгновение, затем медленно поднялся на ноги. Его лицо оказалось еще более примечательным, чем я ожидал: грубоватые черты, тяжелый подбородок, глубоко посаженные глаза, которые то и дело бегали по сторонам, избегая моего пристального взгляда. На щеке — свежий порез, уже подживающий, но все еще красный.

— Простите мою несдержанность, ваше благородие, — пробормотал он. — Но я в отчаянном положении. Вернулся после защиты границы домой, а избы моей нет. Вернее стоит, только в нее не пускают. Говорят, что она отдана вам за долги. А мне негде жить… Может быть, ваше благородие, вы пойдете навстречу воину? Вот, держите бумаги, они подтверждают, что я был чуть не убит, но меня спасли и из-за ранения комиссовали.

Управляющий, стоявший у двери, едва заметно покачал головой, словно предупреждая меня быть осторожнее.

— Говори прямо, — произнес я. — Чего тебе от меня надо?

Незнакомец глубоко вздохнул, будто собираясь с силами, и наконец посмотрел мне в глаза.

— Прошу, ваше благородие, верните мне дом. Вот, я принес 78 золотых — долг, за который его у меня и забрали. Мне как раз за ранение дали 100 золотых.

Признаюсь, с каждым словом этот мужик мне все больше не нравился. Особенно разозлило, что он давит на жалость, взывая к совести, которой у меня нет. И только я хотел ему отказать, как он, помешкав, произнес:

— А еще я пришел за женою. Говорят, что она служит у вас. Но … она моя жена, и без моего письменного разрешения не смеет работать. Поэтому прошу от обязанностей ее освободить.

Заметив мою еле сдерживаемую злость, мужик попятился.

— Я… я… согласен дать ей разрешение на работу, но прошу, дайте ей на пару дней выходной. Вы же сами понимаете, я с границы, у меня давно не было женщины...

Но не успел я ответить, как в гостиную вошла… вдова. Ее появление было подобно порыву свежего ветра. Она улыбнулась мне сияющей светлой улыбкой, склонила голову набок, с нежностью в глазах рассматривая меня. В ее взгляде читалось столько тепла, столько затаенной надежды, что у меня защемило сердце.

— Хит… — начала она мягко, но вдруг заметила стоящего напротив меня мужчину. Ее лицо в одно мгновение побледнело, губы приоткрылись в беззвучном вздохе, рука непроизвольно прижалась к губам.

Она сделала пару шагов назад, будто пытаясь отстраниться, отгородиться от мужа.

В комнате повисла тяжелая тишина. И вдруг я понял, что это будет самым верным решением — вернуть ее мужу. Чтобы она не питала ко мне ложных надежд.

Я медленно повернулся к ней. Наши взгляды встретились — ее, полный растерянности и страха, мой — полный решимости и горечи. В груди что-то сжалось, но я знал, отступать нельзя, раз решил.

Лучше так. Отдам им дом, как компенсацию за проведенную ночь, и пусть они живут счастливо. Уверен, она оценит мой благородный порыв. Все-таки 78 золотых за близость — очень высокая плата.

Дрогнувшим голосом я сказал:

— За тобой пришел муж.

Вдова замерла. Ее пальцы, все еще прижатые к губам, задрожали. В глазах заблестели слезы, она смотрела на меня так, словно умоляла не отдавать. В них читалась мольба, надежда и непонимание ситуации.