Я же решил, что надо рубить до конца:

— В качестве платы за твое усердие и хорошо выполненную работу, я решил возвратить вам ваш дом. Да, и с этого дня ты более у меня не служишь. Собирайся!

— Ваше благородие, благодарю. — ее муж упал на колени. А я стоял и не сводил с нее глаз. Вроде сделал все правильно, а на душе было погано.

— Благодарю. Благодарю. Благодарю. — «живой» муж продолжал рассыпаться мне в благодарностях. Я ж сверлил взглядом девушку, не понимая, почему ноет душа.

Она поднесла руку к лицу и постаралась незаметно смахнуть слезы. Почему она плачет? Я смотрел и все никак не мог это понять. Но хуже всего было то, что ее грустный вид задевал внутри меня потаенные струны.

Мне стало так паршиво… Будто я совершил роковую ошибку, обидел ту, которую не хотел обижать. Но такое возможно только в одном случае — если любишь. А я никогда никого не любил. Потому что любовь — это слабость, а я — дракон, и мой удел — не иметь слабостей и привязанностей.

Однако, чем больше смотрел, тем сильней себя презирал. С чего бы вдруг?! Я же поступил правильно! Муж пришел за женой, и я обязан ее вернуть.

Да, нехорошо получилось, что переспал. Но мы же взрослые люди. Не надо было ему оставлять девку одну. К тому же я хорошо заплатил. У них теперь будет дом. А я … опять остаюсь в одиночестве.

Сердце снова заныло. Я попытался его успокоить — это просто привычка, будь на ее месте другая… Но даже представить другую не смог. Слишком глубоко залезла эта вдова в мою голову.

Пытаясь зачем-то смягчить голос, я повторил:

— Иди, соберись.

Девушка вздрогнула от моего голоса. Неожиданно выпрямила плечи, пристально на меня посмотрела:

— Мне нечего собирать. У меня в этом замке ничего не было и не осталось.

И почему-то мне показалось, что у ее слов был двойной смысл, словно она хотела мне этим что-то сказать. Я напряг мозг, но тут меня отвлек ее муж. Он уже встал с колен и теперь за рукав тянул ее в сторону двери.

Но девушка продолжала стоять и смотреть на меня. В ее больших бездонных глазах больше не было мольбы и надежды. В них горела уверенность и решимость. Она словно хотела запомнить мой образ, будто прощаясь со мной навсегда.

— Спасибо за гостеприимство и … прощайте. — все — таки я угадал. Это даже к лучшему, что наши пути больше не пересекутся.

Но когда она повернулась к мужу, я уловил в ее глазах боль. Она вспыхнула на секунду и тут же скрылась под маской напускного спокойствия.

И только хотел развернуться и пойти в кабинет, как заметил, что воскресший муж недовольно шипит на жену:

— Открывай двери. Чего уставилась, думаешь, я буду их тебе открывать? Пожила в замке и возомнила себя благородной девицей? Выброси эти сумасбродные мысли из своей головы.

Но девушка продолжала стоять о чем-то задумавшись.

— Чего стоишь? Ждешь, когда отвешу тебе подзатыльник?

И тут вдова огрызнулась. В этот момент мужик схватил ее за запястье и дернул изо всех на себя.

— Арррр… — не сдержался я, зарычал, за секунду преодолевая расстояние между нами.

— Только попробуй поднять на нее руку и я тебя… — я замолчал, потому что в этот момент мужик испуганно посмотрел на меня и прошептал:

— Ваше благородие, она — моя жена. Имею полное право.

И впрямь, по человеческим законам муж имеет право распоряжаться своей женой. И это я ей никто. А он — законный муж. Но почему — то мне легче не стало. Я перевел взгляд на стоявшую поодаль вдову.

Пусть только обернется и посмотрит на меня... один взгляд... всего один... и я что-нибудь да придумаю. Но она продолжала стоять, повернувшись ко мне спиной.

Так и не проронив больше ни слова, она подняли руки, и изо всех сил потянула тяжелую дверь на себя. Вот же упрямая! Гордячка! Да чтоб ее… И вдруг мне стало ее очень жалко.

С таким мужем будешь больше рад, что ты вдова, а не жена. Я не строил иллюзий, понимал, что жизнь у нее теперь будет не сахар.

Мне должно быть все равно! Все равно!

Но я не смог стоять в стороне. Подошел и помог отворить дверь.

— Спасибо… — тихо поблагодарила она, так ко мне и не повернувшись.

Дверь за ними захлопнулась и этот громкий среди тишины стук печальным набатом отозвался в моем тоскующем сердце. Я чувствовал себя так плохо, что если бы не данная сегодня утром клятва больше не пить, я бы снова запил.

Не понимая, что творю, я направился в сторону комнаты, окна которой выходили аккурат на дорогу, что шла от ворот.

Подошел, двумя пальцами слегка отодвинул портьеру. Окно было открыто, мой драконий слух уловил шаги двух людей. Одни — тяжелые, вторые практически невесомые.

— Люсьена, ты чего загрустила? А ли не рада, что муж оказался живой?

Вдова молчала, а ее мужа это пуще прежнего злило.

— Я смотрю, барон тебя сильно разбаловал. Круги под глазами исчезли, худоба пропала, это за какие такие заслуги он тебя так откормил? Надеюсь, ты не дала ему? А то я сильно в тебе разочаруюсь! Отвечай, давай, лежала под ним или нет? Или хорошо заглатывала, а передо мной прикидывалась наивной дурой?

Я сжал кулаки, острыми ногтями разрезая свою плоть до крови. В висках стучало, а в глазах потемнело.

— Вообще-то я была вдова, и не вам, мой дорогой муж, меня упрекать. У меня есть официальное письмо, где вас признали погибшим.

— Не дури девка. — мужик понизил голос и зашипел. — Я обещал твою первую ночь в счет долгов соседу напротив. Так что, если окажется, что ты была мне не верна...

— Тогда что?! — вдова спросила с вызовом. И вот зачем она нарывается? Он же сейчас ее наверняка изобьет!

И только я собрался бежать к ним, чтобы защитить глупую, но смелую девку, как услышал ее голос, и замер, поряженный ее словами, наверное также, как и ее муж:

— Дорогой муж, ты говори, да не забывайся. Твой дом, если ты помнишь, барон отдал мне. И если я пожалаю, то могу выставить тебя и будешь ночевать на улице или у мамочки.

— Ах ты су…

— Только попробуй! Я больше не девочка для битья! Могу приготовить суп из ядовитых грибов или прирезать тебя во сне!

— Да ты…

— Владелица дома! И пока тебя не было, я прочла пару книжек в замке и теперь знаю свои права! Так что, милый муженек, предлагаю начать переговоры.

Шаги удалились, слов стало не слышно, я отошел от окна. Сел на кровать и громко захохотал, то ли от восхищения девкой, то ли от нервов, что совершил непоправимую глупость….

После ухода вдовы я весь день не находил себе места. Пытался погрузиться в дела, но не смог. Перебирал бумаги, сверял отчеты, и все напрасно. Мысли раз за разом возвращались к вдове. Как она там?

Обустроилась ли на новом месте? А то мало ли, вдруг стражники вынесли из их дома мебель? Или, что еще хуже, муж поднял на нее руку? У него крутой нрав, а она у меня языкастая барышня…

Понимая, что никак не могу сосредоточиться на бумагах о сроках поставок зерна, решил переключиться на что-то другое. Позвонил в колокольчик и попросил управляющего принести вестник — может, столичные сплетни смогут меня отвлечь?

Та-а-ак… Что тут у нас. Помолвка... Еще одна истинная пара появилась в роду серебряных. У обсидиановых родился сын… Но и этого занятия хватило ровно на десять минут. С раздражением отшвырнул вестник в сторону, страницы разлетелись по столу, несколько листков упали на пол.

Поднялся с кресла, подошел к окну. Глубоко вдохнул свежий воздух, наполненный ароматом жасмина… Вот бы сейчас расправить крылья и подняться в небо. Высоко — высоко… Унестись прочь, оставив позади тревожные мысли, чтобы забыться от этой необъяснимой тоски.

Быстрым шагом вышел из замка, шел, не разбирая дороги. Сам не заметил, как оказался возле пруда. Вода манила своей прохладой, отражая в зеркальной глади клонящееся к закату солнце. Не раздеваясь, упал в воду и сразу поплыл. Яростно, будто пытаясь догнать ускользающее спокойствие.