Я потер переносицу, пытаясь ее вспомнить. Вдруг она страшная, как смертный грех? Но, как назло, мысли не шли в голову, и я решил связаться со своим другом. Который после инцидента на приеме, когда император прилюдно наказал меня, больше не давал о себе знать.

Но мне нужно было только одно, он был тем еще бабником и наверняка видел графиню, и сможет дать мне ее словесный портрет.

Потому что я решил, если она меня устроит в постели, я готов на регулярные встречи. И тут вспомнил, что артефакт связи забыл у себя в спальне. Поднялся из кресла, погруженный в раздумья, направился туда.

Открыл дверь, нашел на столе камень и решил обработать руку. Кровь уже остановилась, но мало ли. Подошел к ванной и толкнул дверь.

И тут же замер на входе, потому что не ожидал открывшейся мне картины. На натянутой веревке через всю ванную висело белье — женское платье и женские панталоны...

Ладони сами собой сжались в кулаки, а в висках застучало. Да как она посмела! Как ей хватило наглости повесить это все у меня!

Я был готов разнести в бездну весь дом! Но вспомнив, что дракона у меня нет, я в последний момент успел остановиться.

Глубокий вдох. Выдох. Еще один.

Возможно, сказалось вино, что я уже успел выпить. Или просто усталость взяла свое. Но ярость вдруг схлынула, я успокоился и начал здраво мыслить.

Чем больше я злюсь на вдову, тем больше она портит мне жизнь. Пора менять эти правила. Решил, хватит вести себя как прыщавый юнец, у которого отекают мозги при одном взгляде на женщину. На кой мне сдалась эта вдова?! Когда у меня есть реальный шанс провести этот вечер и, возможно, ночь в куда более приятной компании.

Резко развернувшись, я вышел из спальни, намеренно хлопнув дверью. Коридор, лестница, поворот — и вот я в своем кабинете, моем единственном оплоте спокойствия, куда еще не добралась эта настырная вдова, эта наглая бесстыжая девка.

По-хорошему, надо вызвать стражу и попросить ее выгнать. Возможно, даже отсыплю ей с десяток золотых. Если графиня покажет высший класс и доставит этой ночью мне удовольствие.

Упал в кресло, налил себе вина. Только представил, как проведу ночь, почувствовал игривое возбуждение. Активировал переговорный камень.

Синеватая дымка внутри кристалла заклубилась, и спустя несколько томительных секунд раздался знакомый мужской голос:

— Рад тебя слышать, Хитем.

— Приветствую, Джерри.

— Ты там как, друг? — отозвался мой собеседник с наигранной вежливостью.

Меня аж передернуло. Друг? И это говорит Джерри Кромвельс, что первым отвернулся и прервал со мной связь, стоило мне впасть в немилость! Тот, кто смеялся над моими ожогами и искалеченной жизнью у меня за спиной!

Стараясь говорить ровно, безэмоционально, произнес:

— Да как обычно, развлекаюсь.

— Везет, — вздохнул рубиновый дракон. — А у меня скука смертная. Брат куда-то уехал, не выходит на связь. Невеста отказывается видеться со мной до свадьбы. Отец с утра до вечера торчит в кабинете. Говорю, скукота. А помнишь, какие мы с тобой устраивали оргии? Вот было веселое время!

— Слушай, — перебил его, — не помнишь графиню Азалию Лансель?

— А что такое? Неужто положил глаз на эту старуху? — хохотнул Джерри.

Я замолчал, подбирая слова. Не хотелось выдавать истинных мотивов, и тем более бывшему другу.

— Нет, дело не в этом. Просто зашел о ней разговор, а я не могу вспомнить. Хотя имя крутится на языке.

— А-а-а, — разочарованно протянул дракон. — Она — неполнокровная драконица, что ради списания долгов отца вышла замуж за старого графа, а он в первую брачную ночь занемог. И с тех пор каждый месяц проверяет ее у лекаря, хранит ли она невинность. Он составил договор, что, как только она ее потеряет, то после его смерти не получит вообще ничего. Но поговаривают, что она еще та затейница и шалунья — спит с лекарем, а он подтверждает, что она дева из раза в раз.

— А как она на внешний вид? — уточнил я, чувствуя, как внутри разгорается азарт.

— Я видел только раз… Так, ничего. Будь я постарше, как мой отец, точно бы не пропустил, попробовал бы на вкус эту старую давно не невинную деву.

Я ухмыльнулся. Кажется, вечер будет удачным...

Поразмыслив, я решил, зачем откладывать приятности на поздний вечер. Взял в руки колокольчик и потряс. Управляющий возник в дверях через пять минут с почтительным полупоклоном.

Я задумался, а что мне графине сказать?!

— Ступай и лично передай на словах ее сиятельству леди Азалии Лансель, моей соседке, мол я сожалею, что встреча не сложилась, у меня были дела. Но сейчас я готов увидеться прямо сейчас.

Управляющий молча кивнул и исчез. Я опустился в кресло.

В смятении провел ладонью по гладкой и прохладной поверхности стола. В голове крутились мысли: а правильно ли я поступил, о том, как странно сложился день, о том, что у меня теперь толпы престарелых поклонниц.

Ответ не заставил себя долго ждать. Уже через четверть часа мой управляющий принес записку: «Мое намерения остались прежними. Я готова обсудить перспективное дело и прибуду через двадцать минут. Графиня А. Лансель».

Я усмехнулся. Надо же, как не терпится дамочке, — подумал и улыбнулся. — Наверняка, устала от лекаря, и хочет разнообразия в постели.

Поднявшись, подошел к зеркалу. Резкие черты лица, взгляд, в котором ничего не осталось от прежней беспечности, и… ожоги. Длинный рубец пересекал скулу, другой шел ото лба ко рту.

Проведя пальцем по бугристой красной коже, я нахмурился. Настроение, едва затеплившееся, погасло. Но в этот момент дверь отворилась. Снова вошел управляющий и радостно сообщил.

— Графиня прибыла, ваше благородие.

Я выпрямился, натянул фальшивую улыбку. Затем налил полный бокал вина, отхлебнул. На всякий случай, ведь, как известно, женщины хорошеют с каждым новым бокалом.

Вышел в гостиную. И был приятно удивлен. Драконица оказалась не старой, а зрелой, как выдержанное хорошее вино. Если бы не легкие морщины вокруг глаз и на шее, я бы и не дал ей ста восьмидесяти лет. Тонкая талия, плавные изгибы фигуры, осанка, выдающая благородное происхождение.

— Ваше благородие, — графиня сделала изящный реверанс, ее голос звучал мягко, с едва уловимой хрипотцой.

— Приветствую, графиня Лансель, — ответил я, подавая ей руку.

— Можно просто Лия, — улыбнулась она, и в этой улыбке мелькнуло что-то хищное, но притягательное.

Я повел ее в гостевую комнату, где стоял массивный огромный диван. Очень крепкий, обитый бархатом. По пути бросил слугам:

— Вино. Лучшее, что есть в погребе.

Графиня слегка смутилась, скорее для вида, чем по-настоящему. Но я заметил, как расширились ее зрачки при виде комнаты, особенно при виде дивана.

Как только дверь за нами закрылась, она вытащила из декольте небольшой мешок. Внутри что-то блеснуло.

— Это сапфиры, ручная работа, — произнесла она, выкладывая на стол ожерелье. Камни переливались холодным синим огнем. — Можно продать за три тысячи золотых.

Я приподнял бровь.

— Взамен, — продолжила она, не отводя взгляда, — я хотела бы получить три запоминающихся и страстных ночи.

В этот момент я поднял бокал, отпил, не сводя с нее глаз.

— Вы, наверное, знаете, что мой муж считает меня невинной. — добавила она, понизив голос. — Поэтому обо всем, что здесь произойдет, вы должны молчать.

Я кивнул. Меня все устраивало.

Тогда женщина протянула мне мешочек и прошептала:

— Ну что ж… Приступим?

Я снова кивнул. Хотя внутри меня все протестовало. Спать с женщинами за деньги… Как низко я пал, — пронеслось в голове. Но тут же проснулся внутренний голос: Ты и с женой спал исключительно ради приданого. Что изменилось?

Отставил бокал, потер виски. Действительно, чего это я?

Встал, налил еще вина, поднес бокал к губам графини. Женщина улыбнулась и расцвела, наклонилась ко мне, обвила шею руками.