Я тотчас сорвался с места и помчался к нему.

Дверь мне открыл сам лекарь — невысокий мужчина с тонкими пальцами, покрытыми пятнами от зелий. Он молча впустил меня в кабинет. На полках стояли склянки с разноцветными жидкостями, на стене висели засушенные пучки разных растений.

— Вы хотели срочной встречи, ваше благородие. — произнес он без предисловий. — И, судя что вы приехали лично, дело не из простых...

Я тоже не стал ходить вокруг да около. Изложил самую суть — нужно официальное заключение о беременности Люсьены. Подчеркнул, что ситуация важная... для меня.

Лекарь слушал, не перебивая, лишь изредка постукивал пальцами по столешнице. Когда я закончил, он откинулся на спинку кресла и задумчиво покрутил перстень на мизинце.

— Это незаконно, — наконец произнес он. — И опасно. Если вскроется — меня лишат лицензии, а вас… вас ждут куда более серьезные последствия. Все-таки вы говорите не про простую беременность…

— Понимаю, — ответил я. И положил на стол солидный мешок с золотом.

Мужчина взял его, взвесил в руке. Затем приоткрыл, оценил блеск монет и кивнул.

— Хорошо.

Затем он достал какой-то свой бланк, обмакнул перо в чернила и начал писать. Я следил за движением его руки, чувствуя, как напряжение понемногу меня отпускает.

Когда документ был готов, он поставил магическую печать и аккуратно сложил лист.

— Вот, — протянул он мне бумагу. — Здесь указано, что девушка беременна. Признаки беременности подтверждены мной, лично. Ребенок — дракон.

Я взял документ — все выглядело безупречно. Спрятав бумагу за пазуху, я почувствовал, как на губах сама собой появляется улыбка. Довольный, я поблагодарил лекаря и поспешил домой.

Как только вернулся, первым делом пошел обрадовать Люсьену, что у меня все получилось. Открыл дверь в свою спальню, ее не было. Прошел в смежные покои — она сидела в кресле у окна, обхватив себя руками, и смотрела вдаль, на багряный закат. При виде меня насторожилась и слегка побледнела, будто боялась услышать дурную весть.

— Все получилось, — я улыбнулся и показал бумагу. — Лекарь согласился. Заключение готово. Теперь у нас есть время, чтобы все уладить и тебя развести.

Люсьена медленно подняла глаза, и в них мелькнуло облегчение с благодарностью. Она поднялась, подошла ближе, встала на цыпочки и прошептала:

— Спасибо.

И тут я не сдержался. Шагнул к ней вплотную, протянул руку, коснулся ее щеки и начал ее... целовать.

Я стоял так близко к ней, что чувствовал жар ее кожи сквозь тонкую ткань платья. Воздух между нами искрился, тяжелый от невысказанных желаний. Ее глаза — темные, как бездонное озеро, — смотрели в упор на меня.

Люсьена приоткрыла губы, пытаясь еще что-то сказать. И тут я не выдержал.

Руки сами потянулись вперед. Одной я коснулся ее щеки, а второй взял в захват ее талию. Притянул ближе, вплотную и впился в ее губы поцелуем — жадным, полным той ярости и желания, что кипели во мне.

Она замерла, не отвечая, тело ее напряглось. Сердце мое колотилось молотом, кровь стучала в висках, а губы безмолвно шептала — Только не отталкивай меня, не сейчас...

Я усилил напор, не давая ей шанса отступить — мои губы ласкали ее настойчиво, язык скользнул глубже. Пробуя на вкус сладость нежного рта. Руки сжали девичьи бедра, крепко прижимая к себе. И в этот миг она дрогнула. Ее губы робко приоткрылись и коснулись моих. И словно искра в порохе! Мы оба воспламенились.

Она ожила, целуя смелее, жарче, ее руки скользнули по моей груди, пальцы впились в ткань рубашки. Я рычал тихо, от страсти, от нежности, что разливалась внутри меня теплой волной. Мои ладони медленно гладили ее тело — спину, плавный изгиб бедер, с упоением чувствуя, как она тает под ними, дрожит рядом со мной.

Пальцы мои нашли завязки на ее платье. Я развязывал их неспешно, боясь Люсьену спугнуть. Ткань осела, обнажая плечи, ключицы, и она застыла, дыхание сбилось.

Но не отстранилась. Ее тело прильнуло ближе, намекая, что она согласна. Я целовал ее шею, впитывая вкус кожи, губы спустились ниже, к ложбинке груди. Она выгнулась навстречу, вздохнула — сладко и томно. Мы сгорали в этом пожаре страсти, тонули в море любви.

Не в силах больше сдерживаться, я подхватил ее на руки — легкую, словно перышко. Она обвила шею руками, прижалась щекой к моей обнаженной груди. И я понес ее в свою комнату. Опустил на кровать мягко, с трепетной нежностью.

Ее дыхание участилось, зрачки стали больше. Я навис над ней, жадно целуя шею и грудь, а руки тем временем нагло скользили по ее бедрам. Она застонала, подаваясь навстречу, ногти впивались в мою спину, тело выгнулось… Я поспешил стянуть с себя штаны.

И в этот самый момент в кармане штанов заискрился артефакт связи. Голубые вспышки осветили комнату. Нет! Нет! Не сейчас!

Я не хотел активировать его, не хотел прерывать нашу близость. Не отстраняясь, левой рукой потянулся в карман, пытаясь выудить проклятую штуковину и отшвырнуть в сторону. Но внезапно случайно нажал пальцем и активировал его. Люсьена замерла подо мной, а я выругался.

И в этот момент из него полился голос — звонкий, развязный, пропитанный той мерзкой игривостью, что всегда бесила меня в Джерри:

— Друг, экипаж выехал, завтра утром будет уже у тебя! Кстати, я для твоей девочки заказал специальное платье. С большим вырезом, и чтобы облегало везде, где должно облегать. Я ее очень жду… Надеюсь, она скрасит мою смертную скуку…

Он рассмеялся — низко, самодовольно, эхо его хохота повисло в комнате, отравив воздух, как яд. Люсьена резко побледнела. Ее глаза, еще миг назад затуманенные страстью, расширились от шока, а потом исказились искренним отвращением. Ее ладони уперлись в мою грудь, она попыталась меня оттолкнуть.

Я не сдвинулся. Тогда она отползла из — под меня, отпрянув к краю кровати. Судорожно натянула платье. Нет! Нет! Нет!

— Люсьена, это не то, что ты подумала, — я попытался взять ее за руку, но она резко ее отдернула:

— Не трогай меня!

Я замер, осознавая ужас сложившейся ситуации.

Я смотрел на нее. На это ошарашенное, перепуганное лицо Люсьены. Глаза, как у загнанного зверька, который только что понял, что попал в капкан.

Бездна! Нарочно не придумаешь хуже.

Джерри… Джерри тоже хорош. Наплел какую-то чушь про «особое платье». Намекнул, будто он ждет от нее определенных действий, чтобы скрасить свою скуку. Идиот. Болтун. Превратил нашу серьезную договоренность в похабную неудачную шутку. А теперь мне приходится расхлебывать эту кашу.

Как ей это объяснить? Как втолковать, что все это — не более чем сделка в ее же интересах? Чтобы ничто ей не угрожало, пока я ищу того, кто хочет меня убить. Чтобы я мог навести порядок в своих делах, не переживая за ее безопасность.

Бешусь, когда вижу, как она отстраняется. Как в ее взгляде мелькает не только страх, а искреннее презрение и неподдельное отвращение. Она уже нарисовала себе картину: я продал ее, как вещь. Передал из рук в руки. И самое гадкое — я понимаю, откуда это. Я сам создал вокруг себя эту репутацию — дракона, который покупает и продает все… который не ценит женщин и не печется об их состоянии.

Я склонился к ней, попытался вразумить и объяснить:

— Люсьена, выслушай. То, что сказал Джерри… это была глупость. Шутка, которая не удалась. Я не собирался тебя отдавать ему, я просил его дать тебе работу по дому.

Я сделал паузу, ловя ее взгляд, не давая ей отвернуться и закрыться.

— У меня с ним договоренность. На месяц, от силы на два. Он пришлет утром экипаж, и ты уедешь в его замок, будешь там экономкой. У тебя будет работа и кров. И самое главное — защита, никто не посмеет сунуться в замок рубинового дракона. А я тем временем буду занят делами, которые… — я чуть не сказал «которые тебя не касаются», но вовремя остановился. — которые требуют моего полного внимания. Это временно. Слышишь, временно. Я очень переживаю и волнуюсь за тебя.