Я шумно сглотнула.

Хитэм пристально вглядывался в мои глаза, а когда открыл рот, то хрипло, с надрывом спросил:

— И с какого момента ты вселилась в Люсьену?

Я пыталась сообразить, что он имеет ввиду, для чего это спросил? Может он думает, что я убила его Люсьену и заняла ее место?!

Поспешила его успокоить:

— Когда я впервые переступила порог твоего дома, я уже была в этом теле. Прости, что сразу не рассказала, но ты и сам понимаешь, отношения в первое время между нами как-то не располагали к признанию, а вот сейчас…

Он не дал мне договорить, наклонился ко мне, обхватил мои щеки своими большими ладонями:

— То есть, когда мы в первой раз и сейчас занимались любовью, все это время со мной была ты — чужая душа?

Я замерла, глядя в его янтарные глаза, и произнесла всего одно слово:

— Да.

Он с облегчением выдохнул, так, будто все это время держал в легких воздух и только сейчас позволил себе расслабиться. А потом его руки легли на мои плечи, притянули к себе, и он поцеловал меня. Страстно, но нежно.

Его губы мягко касались моих, изучали, запоминали, наслаждались. Я чувствовала, какие горячие у него руки, как часто бьется под моей ладонью его сердце в груди. И мне тоже стало хорошо — моя казнь отменяется.

Когда наконец он отстранился, то радостно выдохнул:

— А я уже успел испугаться, думал, что моя Люсьена умерла… Ты это… больше так не пугай меня. Людмила.

Он прижался своим лбом к моему, обнял и опять притянул к себе, утыкаясь носом в мои волосы.

И вдруг он вмиг посерьезнел, его взгляд помрачнел. Свет лампы упал на его лицо, и я увидела, как напряглись желваки на скулах, как потемнели янтарные глаза, как он сжал кулаки:

— Скажи, а в том мире у тебя был мужчина? — спросил он, и голос его прозвучал со злостью, которую он даже не пытался скрыть.

Я застыла.

Смотрела на него и думала: что ответить? Правду? Но правда бывает не всегда полезна. Иногда она ранит, иногда разрушает то, что только начинает строиться. И потом, откуда ему узнать? Вряд ли в этом мире появится тот, кто знал меня в прошлой жизни..

Поэтому я улыбнулась и произнесла:

— Нет.

Хитэм старался не показывать вида. Отвел взгляд, хмыкнул что-то неразборчивое. Но я видела, я заметила, как довольно дрогнули уголки его губ, как разгладилась складка между бровей.

Дракон обрадовался. Это было так заметно, так трогательно в своей наивности, но пусть лучше думает так…

И на всякий случай еще раз решила уточнить, чтобы исключить недопонимание в будущем:

— То есть тебя не напрягает мое иномирное происхождение?

— Что? — растерянно переспросил он, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза.

Я поправилась:

— Тебя не пугает, что моя душа из другого мира?

Он моргнул. А потом на его губах расцвела самодовольная, собственническая улыбка.

— Мне все равно. — Он провел большим пальцем по моей щеке, а затем поправил выбившиеся пряди за уши. — Только имей в виду: больше я никому тебя не отдам. Ни твою душу, ни твое тело. Ты моя. Навсегда. Заруби себе на своем прекрасном носу.

Он нежно поцеловал меня в нос, затем лег рядом, утягивая меня за собой на постель.

— Мы рано встали, ложись.

Я уже собиралась закрыть глаза, когда он лукаво улыбнулся и добавил:

— И знаешь… Кажется, нашему сыну снова нужна магия. Маленьким драконам без нее никуда.

Я не успела даже моргнуть, как он подмял меня под себя и принялся целовать мою грудь, заставляя меня стонать, а тело выгибаться навстречу его умелым движениям.

— Мне кажется, у него уже переизбыток магии, — выдохнула я, запуская пальцы в его шевелюру.

— Ничего-ничего, лишней точно не будет. А я хочу присвоить себе тебя настоящую. Мою Людмилу. Моюююю.

Он произнес мое имя нараспев, словно смакуя его, приноравливаясь. И мне безумно понравилось, как оно звучало из его уст.

А затем мы вновь занялись близостью…

Это было восхитительно. Особенно когда он шептал мне на ухо: «Людмила… моя… моя…» — и от этого шепота по коже бежали мурашки, а внутри разливалось тепло по всему телу.

Уставшие, вымотанные, но счастливые, мы заснули. Я лежала у него на груди, по-хозяйски закинув ногу на его бедро. Пусть привыкает.

В этом мире еще не придумали подушки для беременных, так что пусть он берет на себя эту роль.

Улыбнувшись этой мысли, я крепко уснула.

Проснулись мы ближе к полудню от громкого стука в дверь.

— Голубки! Долго вас ждать?! Пришел лекарь, он уже начинает беспокоиться!

Джерри ржал за дверью, явно понимая, почему мы так долго спим.

— Джерри, катись ты знаешь куда со своим лекарем… — сонно и недовольно пробурчал Хитэм, запуская в дверь подушкой.

Я улыбнулась, пряча лицо на его плече.

Даже в этом мире мужчины — такие мужчины…

Я нехотя, но все-таки поднялась. В теле ощущалась приятная легкость, странная для моего обычного состояния, но я списала это на хороший сон. Мне понадобилось десять минут, чтобы накинуть домашнее платье, умыться и поправить прическу. Уже собираясь открывать дверь лекарю, я бросила взгляд на дракона через плечо.

Он продолжал лежать в постели, обнаженный, лишь накрыв тонким покрывалом свою нижнюю часть, которое не скрывало очертаний его мощного тела. Я покачала головой:

— Мог бы все-таки и одеться. Сейчас сюда войдет лекарь.

Увидев осуждение в моих глазах, Хитэм лениво встал, ругаясь себе под нос, схватил рубашку, штаны и камзол, и поплелся, волоча их по полу, в сторону ванной, даже не потрудившись надеть их на ходу.

Я не смогла удержаться от улыбки, глядя на эту картину. Потом глубоко вздохнула и открыла дверь.

Лекарь вошел и поклонился.

— Доброе утро, леди. Прошу вас, присядьте на диван, — сказал он мягко, указывая на кушетку у окна.

Я послушно села. Лекарь достал из своего саквояжа несколько артефактов — цветные камни, металлические пластины с рунами, небольшой кристалл. Он принялся водить ими над моим животом, и я чувствовала, как по коже разливается приятное тепло.

— А это не опасно, безвредно?

— Это магические камни, леди, вреда никакого не нанесут. — и радостно добавил:

— С ребенком все в порядке. Сердцебиение хорошее, развитие идет по сроку. И, что удивительно, фон магии теперь стабилен. В прошлый раз он был почти на нуле.

Он нахмурился и взял другой артефакт — гладкий, отполированный камень, который начал мягко светиться, когда лекарь поднес его к моей голове. Он водил им надо мной, и с каждым движением его брови ползли все выше.

— Крайняя степень истощения, — бормотал он, словно разговаривая сам с собой. — Полный упадок жизненных сил. Был… А сейчас… — он замолчал, перепроверил показания, и его глаза округлились. — Немыслимо! Ваш организм не просто полностью восстановил свой резерв, он словно… омолодился.

Я смотрела на него, не понимая. Как такое возможно?

Лекарь задумчиво посмотрел на меня, потом попросил:

— Закатайте, пожалуйста, рукава платья. И покажите спину. Мне нужно кое-что проверить.

Я уже протянула руку, чтобы исполнить просьбу, как из ванной раздался грозный, низкий рык:

— Не смей ее трогать! — рявкнул Хитэм.

Он был зол. Глаза его метали огонь. Он подлетел ко мне, встал между мной и лекарем, заслоняя меня своим телом.

— Это моя жена, — прорычал он. — Каждый, кто хоть пальцем посмеет к ней прикоснуться, будет лично отправлен мной в бездну. Я сверну шею любому, кто подойдет ближе, чем на шаг.

Лекарь побледнел, задрожал и попятился, прижимая саквояж к груди.

— Ваше благородие, я только хотел осмотреть… я не имел в виду ничего предосудительного или дурного…

— Хитэм, успокойся, — я положила ладонь ему на руку. — Он просто выполняет свою работу. Все в порядке, пусти.

Дракон замолчал, но продолжал гневно сжимать кулаки. Его грудь тяжело вздымалась, и я видела, как он борется сам с собой. Я мягко отстранила его и, глядя ему в глаза, начала закатывать рукав платья.