Люся была там. Она расстилала кровать — аккуратно натягивала простынь, поправляла подушки. Движения ее были четкими, но будто она делала это на автомате, думая о чем-то другом. В ее осанке читалась усталость и обреченность.

Затем она погасила свет. В последний момент она обернулась к окну… Я едва успел нагнуться, прижаться к стене.

Сам же радостно выдохнул — не опоздал. Опасность ей, похоже, пока не грозила. Но что делать дальше? Может, войти и серьезно поговорить?

Но что я ей скажу? Если и сам этого не знаю… Я запутался, не понимаю, как поступить, чего я хочу.

Наверное, надо возвращаться домой... но что-то не отпускало.

Придумав себе отмазку, мол, муж может ночью вернуться, и тогда ситуация изменится в мгновение ока, я тихо отошел от окна и сел на крыльцо, прижавшись спиной к деревянной двери, подперев ее, теперь однозначно никто не сможет войти.

Закрыл глаза, вслушиваясь в ночные звуки: стрекот сверчков, далекий заливистый лай собаки… Я и не заметил, как веки стали тяжелеть. Мысли начали путаться, образы смешиваться. И я уснул, прямо на крыльце под открытым небом… шепча во сне имя «Люсьена».

Проснулся от громкого звука. Резко вскочил на ноги, и не сразу понял, где я. Спина ныла от неудобной позы, все тело ломило. Я распрямил плечи, покрутился влево-вправо, разминая затекшие мышцы. Где-то неподалеку продолжал истошно кричать петух.

Громко, настойчиво, будто оповещая всех о том, до чего докатился барон — провел ночь в деревне, сидя под дверью, словно бездомный бродяга.

С опаской покосился на дверь… пытаясь понять, есть ли свидетели у моего позора. Но похоже ночью никто не выходил и не заметил меня. Я облегченно выдохнул, заправил за пояс рубаху.

Воровато оглянулся — улица была пустынна. Утренний туман еще не до конца рассеялся, окутывая легкой дымкой дома и заборы. Надеюсь, ни один прохожий не опознал во мне барона, своего господина. Моей репутации не нужен такой урон.

Надо побыстрее убраться отсюда, пока Люсьена меня не увидела. Но не удержался, сделал пару шагов к окну. Нагнулся и осторожно заглянул внутрь.

Девушка спала, разметавшись во сне, сбросив с себя одеяло. Льняная ночная рубашка сбилась, обнажая плечо и часть груди. Дыхание было ровным, губы чуть приоткрыты. Люсьена выглядела такой беззащитной, такой беспомощной.

— Красивая, — с придыханием выдохнул я.

Неудивительно, что я не устоял и попробовал ее сладкое тело. И хотя не помнил подробностей той ночи (память словно заволокла пелена), сейчас сразу представил, каково это, накрыть ладонью ее пышную грудь, ощутить тепло кожи, услышать тихий стон, когда пальцы скользнут ниже…

Горячие фантазии обожгли изнутри. Перед глазами встали разрозненные обрывки забытых воспоминаний. Запах ее волос, нежное прикосновение тонких пальцев к моей шее, когда она притянула меня к себе… Как я коснулся губами внутренней стороны бедра, как она тихо вздохнула, а пальцы вцепились в простынь... Ее стон. Мое имя… В паху напряглось...

Я отпрянул от окна, с шумом вдохнул утренний прохладный воздух. Надо уходить. Немедленно. Пока она не проснулась, пока не увидела меня здесь, подглядывающего за ней, как какой-то вор.

Но я не смог отойти. Стоял и продолжал смотреть, как поднимается и опускается ее грудь, как подрагивают ресницы…

В этот момент она вздохнула во сне, чуть улыбнулась, будто увидела что-то хорошее. И эта улыбка ударила по больному. Ведь я с ней поступил как негодяй и подлец!

Резко развернулся и зашагал прочь, стараясь не оглядываться, хоть было сложно. Внутренний голос шептал — вернись, объяснись, попроси прощения. Но я упрямо шагал вперед.

Решено. Прямо сейчас пойду к законнику и оформлю дом на Люсьену, чтобы ее муж не мог претендовать. А заодно поговорю, как оформить развод, что-то мне этот мужик не нравится, слишком темный и скользкий.

Я быстрым шагом направился к конторе законника. Меня встретил седовласый мужчина с проницательными глазами и аккуратными усами, удивительно, что он работает в столь ранний час.

Я огляделся по сторонам, его кабинет был обставлен строго, но со вкусом — массивный дубовый стол, полки с толстыми фолиантами.

— Доброе утро, ваше благородие, — произнес он, встав со своего места и приветствуя меня. — Чем могу служить?

Я сел напротив него и сразу перешел к делу:

— Мне нужно оформить дарственную на дом. Передать его Люсьене Шелл, жительнице цветочной улицы, пятый дом. И заодно проконсультироваться по поводу расторжения брака. Ее муж вызывает у меня серьезные опасения.

Законник поправил очки, сложил пальцы домиком и внимательно посмотрел на меня.

— Понимаю, — медленно произнес он. — Однако должен вас предупредить, ситуация может оказаться сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Он помолчал, будто взвешивая слова, и снова продолжил:

— Дело в том, что ваш подопечный, Генри Шелл, уже приходил ко мне вчера. Интересовался, в каких случаях дом перейдет в его полное распоряжение.

Я напрягся.

— И что вы ему ответили?

Законник вздохнул, провел рукой по волосам.

— Я сказал правду, только в одном случае. Если он станет вдовцом…

В комнате повисла тишина. Я почувствовал, как все внутри похолодело.

— И как он отреагировал? — глухо спросил я, все еще надеясь, что законник ошибся. Мысль о том, что Люсьене грозит опасность, заставляла все внутри холодеть.

— Вот это мне и не понравилось, — признался сидящий передо мной мужчина. — Генри Шелл не возмутился, не удивился. Наоборот, самодовольно ухмыльнулся. Едва заметно, но я-то это заметил. И взгляд у него стал, как бы правильнее сказать, м-м-м… расчетливым. Будто он прикидывал что-то в уме.

Я сжал кулаки. Никому не позволю обидеть Люсьену! Даже в своих мыслях!

— Вы тоже думаете, он рассматривает возможность ради дома избавиться от жены?!

Законник кивнул.

— Именно так. И потому я рад, что вы пришли. Мы можем действовать с вами на опережение. Но действовать нужно осторожно и быстро.

Он поднялся, подошел к шкафу, достал несколько бланков и чернильницу.

— Во-первых, оформим дарственную. Дом будет принадлежать Люсьене, и даже в случае развода муж не сможет на него претендовать. Однако нужно будет это обосновать, на случай, если он захочет это оспорить. Может быть Люсьена Шелл ваша родственница? Нет? Что ж… Так сложней, надо будет что-то срочно придумать. Во-вторых, я подготовлю документы для инициирования бракоразводного процесса. Оснований правда у нас пока нет. Но, как вариант, можно указать бесплодие, ведь детей у них до сих пор нет. Потребуется лишь заключение лекаря, но, думается, вы сможете найти с ним общий язык.

Я выдохнул.

— Сколько времени это займёт?

— Если действовать без промедления — четыре дня. Но я могу ускорить процесс через знакомых в магистрате. За дополнительную плату, разумеется.

— Деньги не проблема, — твердо заявил я. — Только вот времени нет. Давайте поступим так. Вы напишите, что Генри Шелл вернул мне долг, поэтому я отзываю свой приказ на взыскание дома в счет долга.

Законник удивленно на меня посмотрел, я бы даже сказал, ошеломленно. Его брови взлетели вверх, а перо замерло над бумагой.

— Но зачем? — наконец выговорил он. — Вы хотите этого негодяя вознаградить?

Я помолчал, пытаясь сформулировать мысль, которая еще не до конца оформилась у меня самого в голове.

— Мне важнее, чтобы жизни Люсьены ничего не грозило. А если отдать ему дом, то у него не будет смысла ее убивать.

— Зато девушке негде будет жить, — резонно заметил мужчина, отложив перо и сложив руки на груди.

Я горько усмехнулся, чувствуя укол вины.

— Я отдам ей другой дом, — сказал я. — Дом старосты, который также был взыскан в счет долга. Он в лучшем состоянии и ближе к центру деревни.

Законник лишь покачал головой и вздохнул:

— Боюсь, что в таком случае поползут нехорошие слухи. Которые навредят девушке, скажут, что она продалась барону за крышу над головой, что вы купили ее расположение… Но это вам решать.