— Что вы делаете в моем доме в мое отсутствие? — голос дракона прозвучал низко и властно, с явной угрозой. Лекарь устало почесал затылок, вытер платком вспотевший лоб и вздохнул.

— Простите, ваша благородие, — начал он, вежливо поклонившись. — Дело в том, что Вашему управляющему, сэру Харни, стало плохо. Стражники задержали его, когда он целый день бесцельно ходил по дороге под окнами замка туда-сюда. Попытались поговорить с ним, но он не смог вспомнить даже своего имени. Они позвали за лекарем — вот я и явился по первому зову к вам.

Я невольно сделала шаг вперед, прислушиваясь к их беседе. Сэр Харни болен? Но не более суток назад он бодро разговаривал со мной и ничего не предвещало болезни, он чувствовал себя как обычно.

Хитэм скрестил руки на груди, его глаза сузились.

— Что с Харни? — взволнованно спросил он.

— Я его осмотрел, просканировал ауру, дал успокоительное. Но дело не в теле, ваша благородие. А в разуме, он немного … того. Его мысли туманны, а воспоминания о себе очень обрывочны. Ваш Управляюший помнит некоторые события из своей жизни, каие-то имена, но никак не может связать это все воедино.

Дракон резко выдохнул, сжал кулаки.

— Где он сейчас? Ему можно помочь? — коротко спросил Хитэм и достал из кармана камзола мешок с золотыми.

— В своей комнате. — поспешно ответил лекарь. — Ему сейчас нужен покой. Но, ваше благородие… — он понизил голос, — один раз в своей практике я наблюдал подобный случай, воин выпил тройную порцию зелья от хмельной головы, и он тоже сначала стал рассеянным и многое не мог вспомнить. По забывчивости он принял это зелье еще пару раз. И вот тогда … сошел с ума. Его родня потом признали его недееспособным… Но это зелье имеет достаточно терпкий вкус. Его ничем не заглушить, разве что можно перепутать с выдержанным вином.

О чем они говорили дальше, мне не стало слышно. Судя по резким движениям Хитема, случилось что-то серьезное. Закончив разговор, он повернулся ко мне. Махнул рукой, чтобы шла за ним, но стоило войти в дом, как он быстро ретировался, оставив нас лекарем ждать в гостиной. Вернулся через пару минут, держа в правой руке бутыль дорогого вина. Зачем-то вручил ее лекарю, и снова они стали о чем-то шептаться…

Я не стала ждать, когда закончится разговор. Развернулась и пошла к комнате управляющего.

Когда я подошла к спальне Харни, то еще у двери услышала стон — тихий, полный безысходной тоски. Замерла на мгновение, прислушалась, а затем осторожно толкнула дверь… и чуть не вскрикнула. Хорошо, что вовремя зажала рот рукой.

Потому что этот добродушный старик, всегда такой собранный и серьезный, сейчас выглядел очень пугающе. Взгляд блуждающий, волосы растрепаны, пряди прилипли ко лбу, будто он долго метался в болезненной лихорадке.

Он сидел на кровати и монотонно качался вперед-назад, обхватив себя руками за плечи, словно пытаясь согреться.

— Харни! Сэр! — позвала я, так и не набравшись храбрости, чтобы переступить порог комнаты.

Мужчина среагировал на громкий звук, медленно поднял на меня глаза, но в них не было узнавания. Они были стеклянными и пустыми. Я невольно отшатнулась, вцепившись пальцами в косяк двери.

Харни в этот момент начал неразборчиво бормотать. Я попыталась прислушаться, наклонилась чуть вперед, затаила дыхание. Но ничего не различила, кроме слов — сын… сынок…

Попыталась собраться с духом. Все-таки за все время нахождения здесь Харни здорово мне помог. Был единственным, кто защищал меня и прятал от разозленного дракона, когда тот в очередной раз выходил из себя. Он тайком приносил мне книги, подкармливал, предупреждал о передвижениях дракона.

Поэтому, пересилив страх, я шагнула вперед. Когда до мужчины оставалось два шага, он неожиданно резко выпрямился, перестал качаться и поднял на меня взгляд — теперь уже ясный, сосредоточенный.

Затем невозмутимым тоном тихо спросил:

— Леди, вы кто?

Я невольно закашлялась от волнения:

— Это я, Люсьена — осторожно произнесла я, стараясь говорить мягко и успокаивающе. — Вы меня не узнали?

Харни прищурился, изучающе оглядел меня с головы до ног.

— Лицо знакомое… — медленно проговорил он. — Но не могу вспомнить… где я вас видел.

— Я некоторое время жила в замке. — я сделала еще один осторожный шаг. — Вы помогали мне. Помните?

Харни нахмурился, потер лоб.

— Люсьена! — радостно вскрикнул он, но резко запнулся, взгляд затуманился. — Кто вы? Как вы проникли сюда?

Теперь он был зол… Мне стало по-настоящему страшно.

— Люсьена, Люсьена, тихо отходи от него… — неожиданно как спасительная соломинка раздался от двери голос Хитема. И я послушно отступила назад.

Стоило мне переступить порог, как барон схватил меня за руку, быстрым движением привлек к себе и крепко обнял.

— Не подходи лишний раз. Лекарь сам не понимает последствий. Он обещал, что вызовет Главного лекаря из столицы. А пока я найму Харни сиделку, только прошу тебя, пока не выяснится болезнь — не ищи со стариком встреч.

Я кивнула. И только собралась выбраться из уютных теплых объятий, как Хитем подхватил меня на руки.

— Эту ночь ты проведешь у меня.

Внутри все сжалось и напряглось. Я решила немедля озвучить свою позицию:

— Если вы реально думаете, что еще раз проведете со мной ночь, смею огорчить, ничего не получится. Вам полагается одна ночь, а не две.

Хитэм нахмурился, но остался серьезным.

— Люсьена, если ты думаешь, что я забрал тебя ради близости, ты ошибаешься. Я был не прав, и хочу загладить свою вину. Я поговорил с законником, пока он не оформит развод, ты останешься в моем замке.

Я возмутилась. Нет, я очень хотела развода, но мне не понравилось, что дракон начал решать за меня. Я обвила его шею руками и гладя в глаза в запале с возмущением произнесла:

— А если я не желаю разводиться с мужем? Если мне семейная жизнь нравится, то что тогда?!

Хитем остановился, пристально посмотрел на меня… и молча продолжил подниматься по лестнице. Я прикусила губу. И хоть понимала, что поступаю как истеричная глупая женщина, но стоило Хитему внести меня в спальню и бережно поставить на толстый ковер, я повернулась к нему и с важным видом произнесла:

— Нам нужно серьезно поговорить, ваше благородие...

Я стоял и устало смотрел на эту невыносимо дерзкую женщину. Вот как у нее получается одним движением брови, одним словом вывести меня из себя?! Ее взгляд, насмешливый и одновременно вызывающий, будто специально поджигал фитиль моего звериного терпения.

За все годы я привык держать все под контролем, планировать каждую секунду своей жизни наперед. Только один раз не сдержался, за что поплатился.

А с этой вдовой с первой минуты все идет наперекосяк. Она словно вихрь, который не подчиняется никаким законам логики и мироздания.

Шумно вздохнул, пытаясь действовать так, как она же сама и учила. Вдох — выдох, вдох — выдох, вдох… Я сосредоточился на ритме дыхания, ощущая, как жар в груди постепенно сменяется прохладной ясностью рассудка.

Только тогда, когда понял, что снова владею собой, твердо, без агрессии, перебил ее, чтобы прояснить ситуацию:

— Люсьена, я уже извинился за прошлое. Если тебе станет лучше, могу еще раз признать свою неправоту. А сейчас давай оставим обиды и недоразумения в прошлом.

Она запыхтела, что — то попыталась сказать, уже приоткрыла рот, но я поднял руку и развернул ладонью вперед. Она считала мой жест моментально.

На удивление, замолчала, послушалась. Сжала губы, хотя глаза по-прежнему смотрели на меня так, словно хотели прожечь. Похоже на нее так повлияло ее второе замужество. Она стала спокойнее.

Я решил прояснить ситуацию раз и навсегда.

— Люсьена, я не знаю, чего наговорил тебе в … ту ночь. Я был сильно пьян и ничего не помню. Понимаю, что это меня не извиняет, но давай поговорим так, как есть. Я готов искупить свою вину — подарю любой дом в своей деревне. У меня как раз на примете есть дом старосты, отданный за долги.