— О каких ошибках ты вспомнил, брат? — заинтересовался беседой Ревингтон.

— Прежде всего, Ланцену не стоило разыскивать пропавшую принцессу. Я, конечно, виноват, что посоветовал нанять Джейса, но в то время у него была незапятнанная репутация.

— Кстати! — оживился полковник. — У меня есть новости об этом мошеннике.

— Какие новости? — воскликнул я.

— Быть может, это не совсем уместно... — Ревингтон окинул присутствующих растерянным взглядом. Заметив, что почти все смотрят на него с любопытством, продолжил: — Джейс Лгоон пойман и находится под стражей. Признательных показаний пока добиться не удалось, но это дело времени. Впрочем, чтобы его осудить, будет достаточно свидетельских показаний и косвенных улик.

— Удалось выяснить, почему он ступил на кривую дорожку? — Делес Леви пристально посмотрел на полковника.

Главный страж Вергаса откинулся на спинку кресла, демонстрируя мощь своей круглой фигуры, и загадочно улыбнулся. Причём эта улыбка предназначалась не кому-либо, а именно моему тестю.

— На пике карьеры Лгоон связался с мафиозным бароном. По его поручению распутал заговор и выловил всех, кто задумал скинуть зарвавшегося предводителя. Детектив надеялся на солидный куш, а вместо этого нажил два десятка врагов. Причём ненавидели его не только горе-заговорщики, но и сам барон, поскольку Джейс чересчур много знал и представлял опасность.

— Мафия открыла на него охоту? — предположил мой тесть.

— Совершенно верно. Бедолаге пришлось оставить практику и прятаться за границей целых три года. В Аршинар он вернулся только после того, как эту мафиозную группу поглотила более сильная, уничтожив главарей и их прихлебателей. К несчастью для Джейса, восстановить прежние связи в аристократических кругах у него не получилось. Времени прошло много, поляну заняли более чистоплотные коллеги.

— Тогда он и решил шантажировать мою маму, — вздохнула Маэлиса.

— Всё! Достаточно печальных воспоминаний! — воскликнул я, обнимая супругу. — Преступления раскрыты, негодяй в тюрьме, дух моего отца может наслаждаться благодатью обителей Аураны.

— Мы обязательно навестим его склеп в день поминовения, — шепнула мне супруга, — встретимся с его духом и всё-всё расскажем.

Я кивнул, соглашаясь, и передал ей бокал с искрящимся напитком, взял себе такой же и провозгласил тост:

— За наших дорогих гостей! Каждый из вас сыграл особенную роль в нашей судьбе. Будьте счастливы!

Зазвенел хрусталь, раздались радостные возгласы, праздник продолжался, освободившись от печалей прошлого.

Маэлиса Конни

Воспоминание о раздражении, с которым нас встретил его величество Аонар Фетир, вызывало у меня улыбку. Дядя — именно так он попросил себя называть — долго возмущался своеволием нашего поколения. Дело, как мы с мужем поняли, было не только в нас. Другая его племянница, герцогиня Алсия Фетрано, устроила правящей династии хорошенькую встряску. Наследный принц не только во всём потакал кузине, но и сам организовал крупный бизнес в Сэльроне. Формально негодуя по поводу обрушившихся на голову старших переживаний, король всё же гордился достигнутыми успехами, ведь благодаря сети развлечений герцогство Абьерон стало приносить в казну немалые налоги.

Мне пришлось выслушать укоризны в адрес матери, которая не только сама пряталась, но и дочь скрыла от венценосной родни. Тедион вступился за тёщу, пересказав её версию причин бегства. Я не уверена, что Тед сам поверил в эту байку, но говорил он очень убедительно. Король повздыхал, спустился к нам с трона — мы находились в зале для аудиенций — и предложил выпить кофе в уютном уголке, спрятанном за гобеленом. Нам подали горячий напиток с пышной пеной, а к нему пирожные с чудным названием «Муравейник». Оказалось, что Алсия в своих ресторанах готовит много удивительных и прежде неизвестных кушаний, многие из которых полюбились при дворе, их теперь доставляют в королевский дворец порталом.

Мы с мужем по достоинству оценили угощение, причём Теду понравился «Муравейник», а мне — «Капучино». Выслушав наши восторги, его величество продолжил прерванную беседу:

— Я понимаю, Клариссе запретили объяснять свой поступок прямо, но она могла хотя бы намекнуть! Мы же после её бегства места себе не находили! Думали, что в принцессу вселился хрозгр, полностью подавивший её личность и заставлявший совершать безумные поступки.

— Значит, мама не зря опасалась, — вздохнула я, отставляя чашку. — Перспектива переселиться на остров Ханзе — совсем не то, о чём можно мечтать.

Первым отреагировал Тедион:

— Ты говоришь про Остров Очищения? Тот самый, посреди вечно бушующего моря, где стоит крепость, окружённая непреступными скалами? Но ведь это всё равно, что оказаться в самых тёмных владениях Мауры!

Я кивнула, а король нахмурился:

— Обидно это слышать. Неужели Кларисса всерьёз полагала, что семья избавится от неё таким образом?

— Во всяком случае, она не захотела это проверять, — ответила я. — Мама должна была исполнить пророчество, поэтому покинула столицу, никого не предупредив.

— Очень интересно, — оживился король, — что же это было за предсказание? Я понял, ваш союз предрешён, но для чего? Какова цель?

Мы с мужем одновременно пожали плечами, изобразив искреннее недоумение.

По совету Ведды Кроэл мы никому не рассказывали о том, что наша дочь станет могущественной магиссой. Даже между собой не обсуждали это и не строили предположения о природе возможного дара. Опасались, что кто-либо случайно подслушает, и наша тайна откроется.

Эта скрытность позволила и нам самим забыть о предсказании почти на шесть лет. Они прошли безмятежно. Сначала мы посетили Транц, где супруг передавал дела преемнику, закончив дипломатическую карьеру. Это подарило мне чудесное морское путешествие и знакомство с удивительным и шумным Транцельвалем. Разумеется, за время пребывания там я успела написать добрую сотню этюдов. По возвращении мы поселились в поместье Конни. Я категорически отказалась оставлять за собой титул принцессы, предпочла стать графиней. Возможно, неприятие столичной жизни передалось мне с молоком матери, я не хотела ни сама находиться при дворе, ни обрекать на это своих будущих детей. Мы чудесно жили в родном герцогстве, часто посещали Вергас и Сэльрон, много времени проводили на приморской вилле, приглашая туда гостей: моих родителей и семью нотариуса Реливана. Кстати, с Анабет мы стали подругами, и дети наши любили играть вместе.

О словах Ведды Кроэл напомнил нам один случай. Это произошло, когда мы отпраздновали пять лет нашей старшей дочери. Лилиан очень любила рисовать и всегда радовалась подаренным краскам, палитрам, кистям и холстам. Приехавший к нам в поместье дедушка Делес снабдил девочку целым ворохом качественных — прогрунтованных и натянутых на рамы — холстов. Я встретила этот подарок с улыбкой, вспомнив, как папа много лет помогал мне таким образом, позволяя больше времени посвящать рисованию. Прекрасно понимала радостно скачущую дочурку.

Праздник прошёл чудесно, а следующий день принёс огорчения. Мы всей компанией отдыхали в саду. Ребятня играла в крокет, взрослые беседовали, сидя в тени на плетёных креслах, и наблюдали за детьми. Здесь были наши с Тедом дочь и сыновья-близнецы, Релианы — две девочки примерно такого же возраста и старший, очень серьёзный Ланцен, который даже во время игры казался задумчивым. Идиллию нарушил младший брат нашего управляющего Жуля. Это был сын прежнего, осуждённого за отравление графа и сосланного на рудники. Тедион, зная, что Жак Полл действовал под мороком, не стал изгонять семью провинившегося из поместья.

— Господин! — обратился юноша к Теду. — Случилась беда! Брат ещё вчера уехал в город за продуктами, да так до сих пор и не вернулся.

— Когда уехал? — удивился Тедион. — Почему сам? Неужели не мог поручить кому-нибудь?

— О! Ваша милость, вы же знаете, брат никому не доверяет магомобиль. В связи с праздником нужно было как можно скорее пополнить запасы в кладовых, вот он и...