Ах, да! Море! Мне придётся рисовать огромные волны и гибнущий корабль. Теперь без всяких сомнений, нужно принимать предложение графа Конни. Одним лишь воображением и детскими воспоминаниями тут никак не обойтись, нужна натура!

Тедион Конни

Почти весь следующий день мне пришлось провести в охранном отделении. Утром полковника я не видел, он занимался другими делами, меня же провели в морг и показывали свежие трупы, хоть сколько-нибудь похожие на управляющего имением Конни. Полла среди них не нашлось. После этого я долго изучал присланные из других городов Абьерона материалы по убитым мужчинам соответствующего вида и телосложения, на них имелись отпечатки посмертных масок. Опять всё мимо. Я мог радоваться тому, что главный свидетель либо соучастник преступления жив, но представляя сколько ещё дел предстоит пересмотреть, если сведения начнут поступать из других герцогств Аршинара, уже начинал думать, что уж лучше бы мне поскорее убедиться, что управляющий отправился в Край Мрака. Когда я в задумчивости сказал нечто такое, дежурный страж посочувствовал и дал добрый совет:

— Вам бы, ваша милость, к некроманту обратиться, они по вещам, принадлежащим разыскиваемому человеку, могут определить, жив он или помер.

Мысль показалась мне здравой. Поскольку, навещая имение, я не догадался захватить что-то из имущества Полла, пришлось отправить магического вестника его жене. Я потребовал срочно провести такую экспертизу и сообщить мне о результатах. Представляя, сколько стоят услуги некроманта, я обещал оплатить их со своего личного счёта.

Ответ пришёл ближе к вечеру. Госпожа Полл сердечно благодарила меня за возможность узнать судьбу мужа. Он жив, по крайней мере, пока. Я с облегчением сообщил об этом полковнику, снова наведавшись в участок.

— Поиск среди убиенных можно прекратить, не так ли? — спросил я в надежде, что уже завтра могу отправиться в Сэльрон. — Во всяком случае на сегодняшний день.

Ревингтон развёл руками:

— Попрошу ещё немного задержаться в Вергасе. Завтра мы свезём сюда, в отделение, всех, кого нашли похожими на беглеца. Нужно будет посмотреть на них, вдруг повезёт.

— Всех? — возмутился я. — Это безумие какое-то!

У нашего управляющего была вполне заурядная внешность, ни одной особой приметой Полл похвастать не мог. Да по его описанию каждого третьего из встреченных на улице мужчин можно тащить на опознание!

— Напрасно вы недооцениваете работу стражей, — насупился Ревингтон. — Разумеется, мы хватали только подозрительных, у кого документы поддельные, или вообще нет паспорта, или он явно чужой. Благонадёжные жители вне подозрений.

— Ну, хоть так, — печально вздохнув, согласился я. — Одно условие: послезавтра я уеду и вернусь только после того, как побеседую с духом отца. Это не менее значимо для следствия.

— Для вас лично, — поправил меня полковник. — Как правило, жертвы отравлений не знают, кто подал им яд. Это ведь не удар ножом и даже не выстрел из магострела, когда убийца очевиден.

Нам этой не слишком позитивной ноте мы расстались. Разумеется, желание поговорить с отцом у меня только окрепло. Пусть усопший граф Конни, не прольёт свет на причину его смерти, мне просто хотелось сказать ему о том, как сожалею, что мы так долго не виделись. Как, на самом деле, я люблю его и ценю всё, что он сделал для меня. Ведь, даже лишившись матери, я никогда не чувствовал себя сиротой. И главное, что предстояло выяснить: на чьё имя отец оставил завещание, должен я делиться с кем-либо? Менее всего мне хотелось нарушить отцовскую волю.

Подходя к «Долине уюта», я почувствовал душевный подъём. Совершенно забылись вонь и ощущение стылости, некоторое время преследовавшие меня после посещения морга. Навязчивые запахи не исчезли даже после того, как Ревингтон позволил мне умыться в его комнате отдыха — смежной с кабинетом — и щедро полил меня своей туалетной водой. Теперь хлорка поженилась с жасмином, и я уже сам не знал чем пахну на самом деле. Сомневался, стоит ли заходить в салон, или отложить визит на завтра, однако Маэлиса увидела меня через витрину и приветливо взмахнула рукой, мол, нечего столбом стоять, заходите, граф. Я с большим удовольствием принял приглашение.

Леди Леви была весела и довольна удачным днём. Я заметил странные наброски, лежащие на прилавке, и заинтересовался ими.

— Я получила сегодня необычный и очень интересный заказ. Нужно будет написать четыре картины для казино.

— «Драконья удача»? — проявил я осведомлённость. Быть может, в Вергасе и другие имелись, но я о них не слышал.

— Да, вы угадали, — с улыбкой ответила Маэлиса. — Сегодня в «Долину уюта» заглянули хозяйки, к сожалению, ничего из представленных здесь работ им не подошло. Буду рисовать на заказ.

Я не смог скрыть огорчения:

— Значит, вы не сможете составить мне компанию в посещении Сэльрона?

— Как раз напротив! — обрадовала меня леди. — Путешествие на побережье необходимо мне даже больше, чем прежде. Одна из картин — штормовое море. Вряд ли я смогу представить такое, изучая лужу на мостовой, или глядя на стакан воды.

— А вы уже поговорили с господином Леви?

— Предварительно, — кивнула девушка. — Папа не возражал.

— Рад! Я очень рад!

Много ещё хотелось сказать Маэлисе, но меня отвлёк заглянувший в салон усатый мужчина в тёмной форме, подчёркивающей его усталый, недовольный вид и круги под глазами. Менее всего этот человек походил на любителя живописи, однако хозяйка салона поспешила ему сообщить:

— Простите, господин, мы уже закрываемся, будьте добры, приходите завтра после полудня.

Визитёр отрицательно покачал головой, пересёк пространство зала, отделяющее вход от прилавка, приподнял форменное кепи, явно чувствуя неловкость, и посмотрел на Маэлису:

— Я следователь. Творкаль. Вы, как понимаю, леди Леви?

— Да, — насторожилась девушка, — и что понадобилось следователю в «Долине уюта»?

Страж виновато посмотрел на меня:

— Могу я попросить посторонних удалиться?

— Каковы ваши полномочия, господин следователь? — сердито поинтересовался я. — Ваше дело секретное? Что-то связано с государственной тайной?

— Некоторым образом.

— В таком случае, — я достал из кармана удостоверение, — сообщаю, что я граф Тедион Конни служу в королевском дипломатическом департаменте и имею доступ к…

Продолжить сердитую тираду мне не дали. Творкаль поморщился и сказал:

— Оставайтесь, если желаете, только не мешайте следствию. Речь идёт об убийстве.

Маэлиса побледнела, покачнулась и опёрлась на прилавок, чтобы удержать равновесие. У меня на сердце тоже похолодело. Не слишком ли много убийств вокруг?

Творкаль деликатно подождал, когда леди соберётся с силами, я тем временем, обошёл прилавок и встал рядом с ней. В результате этого манёвра мы с Маэлисой оказались как бы по одну сторону барьера, а следователь по другую. Его это ничуть не смутило. Страж достал из кармана помятый блокнот и тонкую пишущую палочку с грифелем. Послюнявил её, отчего на языке остался фиолетовый след, и начертил квадратные цифры и буквы, обозначив дату и время проведения допроса.

— Ваше имя? — он строго посмотрел на девушку.

— Маэлиса Леви, — ответила она.

Следователь перевёл взгляд на меня, я тоже назвался.

— Так и запишем, — себе под нос пробормотал Творкаль: — «В присутствии графа Тедиона Конни». — Он снова посмотрел на меня: — Кем приходитесь свидетельнице?

Услышав это слово, Маэлиса облегчённо вздохнула, я же сказал:

— Я друг леди Леви. А в чём, собственно проблема? Кого убили?

Страж устало прикрыл глаза, вздохнул, после чего обратился к леди Леви:

— Когда вы в последний раз видели Жульену Грис?

— Кухарку? — испугалась Маэлиса. — А что с ней?

— Отвечайте на вопрос, прошу. Не нужно затягивать процесс, у меня есть и другие дела.

— Вчера во второй половине дня. Я точно не помню.

— Вы не удивились, что кухарка не пришла готовить ужин и завтрак?