Я встала в шумно выдвинула ящик, чтобы спрятать журнал. Женщина, застигнутая на месте преступления, испуганно подпрыгнула, обернулась и вытаращила на меня глаза. Правда, нашлась она почти мгновенно:

— Леди Маэлиса, — приторным голоском запела она, — что прикажете приготовить на обед.

— Зачем вы ковырялись там, Жульена? — спросила я в свою очередь.

— А… Это… — Она небрежно махнула рукой, покосившись на зеркало. — Просто любопытно. Я вроде видела, как господин Леви выходит отсюда. Замка не видно, зеркало как зеркало, а не открывается.

— Вам запрещено выходить сюда, — ничего не объясняя, нахмурилась я. — Запамятовали?

— Так я думала, когда посетители, а сейчас нет никого.

— Будьте любезны, поднимитесь наверх и впредь выполняйте указания хозяина буквально, а не вольно трактуя их по собственному разумению. Если, конечно, не хотите, чтобы вам отказали от места.

— Что вы, что вы, леди! — Кухарка, непрерывно кланяясь, стала пятиться к лестнице. — Больше такого не повторится! Умоляю, не говорите батюшке.

Я кивнула, только потому, что хотела поскорее отделаться от Хомяка. Близился полдень, пришла пора открывать салон.

Первой пришла утончённая леди. Она сразу двинулась к прилавку, пожелала мне доброго дня и посмотрела умоляюще:

— Моей приятельнице подруги подарили вашу картину. Она восхитительна! Скажите, у вас есть ещё такая?

Я с сомнением покачала головой:

— Стараюсь не повторяться. Извините, леди. Быть может, вам приглянется другая работа?

Незнакомка обиженно надула губки.

— Предлагаю двойную цену и прошу написать для меня точно такую же!

Меня это заявление удивило. Обычно юные леди стараются выделиться на фоне остальных, трудно понять стремление к одинаковости. Тем не менее, обещание двойной оплаты заставило меня спросить:

— Как скоро вам нужен результат, и о какой картине речь?

Леди воодушевилась:

—  Припомните: брюнетка и блондинка купили букет на подоконнике. Мне нужно сегодня, желательно до темноты. Хотя, если курьер не побоится ходить по городу ночью…

— Простите, — я покачала головой, — мне приходится работать без магических ухищрений, а это требует времени.

— Так ещё полно времени!

— Вы правы, я бы смогла выполнить ваш заказ, приступив к нему прямо сейчас, но это не получится, ведь освобожусь только через шесть часов. У меня есть и другие клиенты, не могу же я закрывать салон.

— Поставьте за прилавок другого продавца! — Девушка покраснела от возмущения. — Где это видано, чтобы талантливый художник сам торговал своими работами!

Мне оставалось только вздохнуть. Не объяснять же избалованной леди, что в таком случае мне придётся поднимать стоимость картин. Никто не согласится работать в салоне бесплатно.

— Не огорчайтесь, прошу вас, — улыбнулась я клиентке. — Знаете, что я вспомнила? Девушки, о которых вы говорите, долго спорили, выбирая подарок. Им понравилась ещё одна картина. — Я вышла из-за прилавка и указала на три бордовых розы, лежащие на раскрытой книге. — Вот эта. Раз уж вы так доверяете вкусам тех леди, быть может, купите эту?

— Ой! — всплеснула руками девушка. — Просто восторг. Эта даже лучше, эффектнее. Как я сама её не заметила?

— Чтобы выбрать из множества что-то одно, требуется навык.

— А как вы думаете, они собирались возвращаться за этой картиной, чтобы приобрести для себя?

— Не исключаю такой возможности, — схитрила я.

— Тогда заверните! Я беру. Сколько стоит?

Удивительно, что покупательница сначала заявила о намерениях, спросив цену позже. Я, разумеется, не стала скромничать. Ваши знакомые заплатили шесть серебрушек, но вам я готова уступить за пять.

— Нет-нет! — Клиентка суетливо достала из сумочки кошелёк. — Я дам столько же.

Торговый день начинался удачно.

Только-только я проводила завистливую леди и занялась другими посетителями, как в «Долину уюта» вошла знакомая рыженькая фермерша. Она проскользнула через выставочный зал и скрылась за зеркальной дверью. Я ожидала, что девушка вернётся из папиной мастерской с упакованным портретом, но свёртка в руках Петры с фермы Вилавирра Уолш не оказалась. Спрашивать было неловко. Предположила, что отец пишет миниатюрные портреты, которые удобно носить в сумке, либо даже такие, что прячут в медальон.

Яркая клиентка полюбовалась выставленной живописью и, когда другие посетительницы ушли, обратилась ко мне с необычной просьбой. Я даже растерялась, услышав её. Фермерша наладила домашнее производство натуральных напитков и мечтала о том, чтобы их красиво презентовать. Ей требовался эскиз этикетки. В подтверждение своих слов, Петра вручила мне бутылку картага, сказав, что начать оформление в едином стиле хочет с самого дорогого напитка, чтобы им заинтересовались рестораны и другие статусные заведения.

Предложение такого сотрудничества показалось мне интересным. Я немного сомневалась, смогу ли учесть все требования к живописи такого рода, привлечь, а не оттолкнуть покупателей. Я пообещала Петре подумать и сделать наброски, а про себя решила посоветоваться с отцом. Он рассказывал мне, что не имел учителей, а рисовать начал на улице, малюя вывески для начинающих торговцев. Конечно, этикетки на бутылках с элитным картагом — это не совсем то, но как привлечь внимание, папа должен представлять.

За ужином отец выглядел таким довольным, что я не решилась портить ему настроение рассказом о шпионаже, который затеял Хомяк. Жульена, накрыв на стол, спросила разрешения уйти раньше и, прощаясь со мной, опять умоляюще прижала руки к пышной груди, состроила жалостливые, едва не слезящиеся глаза и заныла:

— Леди Маэлиса, пощадите! Мне нужна эта работа.

Я не ответила, проводила до чёрной лестницы, убедилась, что шпионка ушла, и активировала защитные артефакты. Приняла решение пока оставить всё как есть, но наблюдать за Хомяком с неусыпным вниманием.

За ужином стала расспрашивать отца о том, как устроена реклама.

— Зачем тебе это? — удивился он, отправляя в рот нежный кусок тушёного кроличьего мяса.

— Мне заказали сделать эскизы этикеток для домашнего картага. Фермерша утверждает, что у неё качественная продукция, и даже оставила нам бутылку на пробу.

— Так чего же ты молчишь! — ещё больше развеселился папа. — Давай скорее сюда, оценим, что за продукт нужно рекламировать.

— М-м-м… — растерялась я. — Разве у нас праздник?

— Праздник — не праздник, а повод есть!

Я достала из шкафчика припрятанную бутылку и передала отцу. Полюбопытствовала, пока он откупоривал и разливал ароматный, прозрачный напиток благородного цвета:

— А что за повод?

— Помнишь графа, устроившего позавчера скандал в салоне?

— Коня? — усмехнулась я. — Такого забудешь!

— Ну, да, — засмеялся отец, неверно истолковав мои слова, — Красив, статен, к тому же аристократ. Каждая на твоём месте впечатлилась бы.

Я не стала разубеждать его, говоря, что при всех достоинствах графа впечатлилась не ими, а страстью, с которой он обвинял меня в том, к чему я не имела отношения. В моём сердце боролись обида и сочувствие. Всё-таки мужчина потерял родного человека, а тут ещё права на наследство нужно отстаивать.

— Ну и что там с ним? — пригубив приятный напиток, напомнила о своем вопросе отцу.

Он посмаковал во рту маленький глоток, потянулся за ломтиком лимона, пожевал его, в блаженстве закатив глаза, и уверенно тряхнул головой:

— Будем рекламировать!

— Па-а-ап! Прекращай издеваться.

— Ещё и не начинал, — улыбнулся он. Однако заметил огорчение на моём лице, начал рассказ: — Пока рано говорить об успехе, но первый шаг сделан. Я беседовал тут с одним полковником, и намекнул, что имею предположения, кто задумал обобрать несчастного графчика. Страж очень заинтересовался и обещал посодействовать мне в решении кое-каких проблем.

— У тебя есть проблемы?

— Предлагаю не портить прекрасный вечер! Поднимаю бокал за тебя, доченька, пусть твоя жизнь будет такой же прекрасной и чистой, как этот картаг. Будь счастлива и дари счастье другим, как ты это умеешь.