Я уже собрался сказать, что готов оплатить экспертизу, как в комнату постучали. Заглянувший секретарь доложил, что посланные привели леди Маэлису.

— Очень хорошо! — воскликнул барон Превак и поднялся, чтобы встретить девушку.

Мы все, кроме Анабет, последовали его примеру.

Леди Леви выглядела встревоженной. Она мельком посмотрела на меня, потом выслушала приветственные слова назвавших свои имена барона и нотариуса, сделала реверанс и заняла свободное кресло, оказавшись напротив меня. Я невольно залюбовался этой девушкой. Она, как и прежде, была очаровательной, но что-то неуловимо изменилось в её движениях и мимике. Строгое фиолетовое платье с отделкой из белых кружев удивительно ей шло, хотя и добавляло образу отстранённости, будто бы окутывая фигуру леди космическим сиянием. Маэлиса избегала моего взгляда, что повергало меня в состояние близкое к отчаянию. Я теперь уже ни в чём не был уверен кроме того, что люблю эту девушку и не смогу и дня прожить в ссоре с ней.

— Ваше высочество, — начал Превак, когда все расселись, — простите, что побеспокоили, но во время рассмотрения дела о наследстве графа Конни возникли некоторые вопросы.

— Слабо представляю себе, каким образом это дело касается меня, — ответила Маэлиса.

Господин Релиан поднял руку, привлекая к себе внимание и задал прямой вопрос:

— Вам известно кто ваш кровный отец, леди?

— Я не знаю никого кроме Делеса Леви, который вырастил меня с любовью и заботой, — ответила она.

— Дело в том, — снова вмешался Превак, указывая на Анабет, — что эта леди считает себя дочерью принцессы Клариссы и графа Ланцена Конни. Единственный, как до сих пор считалось, наследник покойного подверг это сомнению, указав на вас, как на настоящего ребёнка её высочества.

Маэлиса глубоко вздохнула, покачав головой, и раскрыла сумочку, доставая из неё письмо.

— Я сама недавно узнала, что родившая меня Лара Леви жила под чужим именем. Отец... Делес Леви, её муж, признался, что помог сбежавшей принцессе скрыться. А ещё, меня пригласили в столицу, чтобы познакомиться с королевской семьёй.

Я испуганно привстал с кресла:

— Ты поедешь, Мэй?

Наконец, прекрасные её глаза посмотрели на меня.

— Я попросила отсрочку.

— Вряд ли это понравится его величеству, — хмуро заметил нотариус.

Какова бы ни была реакция короля, я не собирался отпускать леди Леви во дворец, у меня возникла твёрдая уверенность, что я её потеряю, если это случится:

— Позволь мне сопровождать тебя.

— Это было бы чудесно, — вдруг улыбнулась Маэлиса. — Одной мне боязно ехать, а папа отказался наотрез. Он уверен, что король накажет его за помощь беглой принцессе, когда откроется его роль в этом деле.

Наш чудесный, искрящий взаимной симпатией диалог прервала поднявшаяся со своего места Анабет:

— Полагаю, мне здесь больше делать нечего.

— Если вы не претендуете на долю в наследстве, — пожал плечами барон Превак, — дело можно считать решённым в пользу Тедиона Конни.

Девушка покачала головой:

— Раз документы лгут о моей матери, нет сомнений, что об отце тоже не сказано ни слова правды. Мне остаётся лишь попросить прощения у несостоявшегося брата за доставленные тревоги. — Она поклонилась мне и добавила: — Придётся возвращаться в приют. Надеюсь, меня не успели уволить за длительное отсутствие.

— Погодите! — вскочил Фаис Релиан. — Леди Анабет, я некоторым образом, виноват в том, что вас так жестоко обманули, обнадёжив. Ведь это по моей рекомендации Ланцен привлёк к поискам своей любимой гнусного Лгоона. Позвольте компенсировать вам доставленные неудобства.

— Как? — растерялась Анабет. — Как компенсировать?

— Прошу погостить в моём особняке, — сказав это, нотариус повернулся ко мне, а потом и к Маэлисе: — Граф! Леди! Вас я тоже буду счастлив видеть у себя в гостях. Думаю, нам всем стоит посидеть в спокойной дружеской атмосфере и поговорить по душам.

Меня можно было и не приглашать, я уже переночевал в особняке Релиана, и вещи мои до сих пор оставались там. Я с надеждой посмотрел на Маэлису и очень обрадовался, когда она согласилась. А как рад был барон Превак! Уж очень главе комиссии не хотелось и дальше возиться с нашим запутанным делом.

Маэлиса Леви

События развивались стремительно. Только-только я пришла в себя после получения письма из королевского дворца и поделилась с отцом своими опасениями, как за мной явились посланцы из столицы королевства.

Мы с папой беседовали в его мастерской. Он тяжело вздыхал, полностью разделяя мои опасения.

— Я не смею тебя отговаривать, Мэй, но не доверяю я этим высокородным аристократам! Не так ведь просто твоя мама сбежала от них и старательно скрывается все эти годы.

— Скрывается? Ты сказал, скрывается? — всполошилась я. — Ты знаешь, где она сейчас?

— Знаю. Прости нас, доченька, — покаянно опустил голову папа. — Не думай, что Ларочка не любила тебя и не интересовалась твоей судьбой. Все эти годы я подробно рассказывал ей и о твоих успехах, и о проблемах. Она истово молилась за тебя светлой богине и никогда не забывала о своей драгоценной крошке.

Много чего я собиралась сказать в ответ! Мол, молитвы и память — это хорошо, но как быть с теплом материнских объятий? Разве может хоть что-то заменить ласковое пожелание доброй ночи или участливые расспросы о девичьих сомнениях? А ещё я собиралась вызнать, где же прячется моя мама, и отправиться к ней хоть за море! Мне помешали.

Прибежала испуганная Аленна. Она не разобралась в ситуации и сказала, что за госпожой пришли стражи, которым приказано доставить её в Герствен. Мы с отцом переглянулись, удивляясь такой быстрой реакции на моё письмо. Однако вскоре выяснилось, что ждут меня не в королевском дворце.

Молодой сержант, увидев моего сердитого папу, из-за плеча которого я выглядывала, поспешил доложить, что показания леди Леви требуются комиссии по наследству графа Конни.

— При чём тут моя дочь? — возмутился отец.

— Не могу знать! — вытянулся сержант. — Вызывают.

— Да сколько же можно? — выкрикнула из глубины выставочного зала моя помощница. — Здесь таскали-таскали, а теперь и в столицу волокут!

Я испугалась, что меня заставят свидетельствовать против отца, рассказав о том, что Делес Леви мастерски подделывает документы, поэтому спросила:

— Могу я отказаться?

Сержант понял мои опасения иначе:

— Не волнуйтесь, леди, вас доставят порталом за счёт казны и туда, и обратно.

Отец обнял меня, и шепнул:

— Не переживай, дочка, никто ничего не докажет.

Так получилось, что готовилась я к одному, а ждало меня совершенно другое. Оказалось, что девушка-сирота по имени Анабет зачем-то назвалась дочерью её высочества Клариссы, а Тедион решил предъявить комиссии меня, чтобы опровергнуть эту ложь. Обрадовавшись, что никто не расспрашивает меня об отце, я совершенно расслабилась и даже приняла приглашение господина Релиана посетить его дом. Всё-таки судьба того, кто считал меня сестрой, была мне не безразлична. Я пока промолчала о возможности повидаться с мамой и прямо расспросить её о том, кто на самом деле мой кровный отец, просто заняла наблюдательную позицию.

Ужин в доме нотариуса прошёл по-семейному тепло и уютно. Господин Релиан много рассказывал о своём друге, графе Ланцене Конни, и о его попытках разыскать принцессу.

— Я почти уверен, что вело Ланцена не столько желание вернуть любовь, сколько боль растоптанного чувства. Он долгие годы мучился непониманием, почему его так внезапно бросили, отменив помолвку. Ведь было же всё прекрасно, они с Клариссой нежно любили друг друга и радовались возможности соединить свои судьбы.

После ужина мы расселись у камина, Анабет стала музицировать и петь, у неё оказался на удивление красивый тембр. Я слушала с удовольствием и вскоре заметила, как восхищённо смотрит на неё старший сын господина Релиана. Впрочем, младший тоже не остался равнодушным и аплодировал громче всех и просил ещё что-нибудь исполнить. Любой из заказанных романсов леди знала, объяснив это тем, что в приюте часто проводят концерты для благотворителей, где она непременно участвует.