Девушка повернулась и махнула кому-то рукой. Через пару мгновений к нашему столу подошёл уже знакомый нам следователь. Творкаль.

Ну почему именно он! Я невежливо проигнорировала его приветствие, отвернулась, делая вид, что увлечённо изучаю содержимое высокого бокала с удивительным напитком. В лимонно-золотистом коктейле плавали ягоды, листики мяты, кусочки яблока. Выглядело это всё нарядно и аппетитно, а ещё было очень вкусным.

Граф предложил Творкалю присоединиться к нашей трапезе, а дела обсудить позже, не докучая подробностями леди. Следователь сразу же согласился. Я была рада, очень не хотелось портить вечер, беседуя о преступниках и жертвах.

Наутро я опять собралась на море, только на этот раз решила выбрать другой ракурс и расположиться в центре набережной. Об этом и договорилась с извозчиком. Пока юные помощники грузили мои вещи, к нам подошёл граф.

— Вы снова на целый день рисовать? Не устали?

— Напротив, я только здесь по-настоящему отдыхаю. Море, воздух, свобода! Что может быть прекраснее? — улыбнулась я. — Кстати, хочу от всего сердца поблагодарить вас за эту возможность. Одна бы я не решилась на такое путешествие.

— Рад, что угодил, — с поклоном ответил Тедион.

— А вы чем собираетесь заняться сегодня?

— Поскольку разговор с духом отца откладывается, составлю компанию Творкалю. Будем искать человека, показавшегося мне похожим на бывшего управляющего нашего поместья.

Когда граф упомянул прибывшего из Вергаса стража, я насторожилась:

— Он, случайно не рассказал вам о том, как продвигается расследование убийства кухарки?

— Дело закрыто. Как мы и предполагали, виноват рябой бандит, следивший за «Долиной уюта».

— Фомка? Его поймали?

Граф покачал головой:

— Убит. Вернее, пропал, но стражи уверены, что Фомку прикончили. Либо свои, либо кто-то, кому он досаждал больше чем вам с господином Леви.

Тедион подал мне руку, чтобы помочь сесть в экипаж, но нас окликнули. По улице торопился Творкаль, он остановился в другой, более скромной, гостинице, и теперь, как они договорились с графом, зашёл за ним, чтобы отправиться на поиски подозреваемого.

— Светлого дня, леди Леви, — поклонился он мне, по-приятельски кивнув графу. — Далеко направляетесь?

Я неприятно удивилась вопросу и ответила не очень-то любезно:

— С какой стати вы меня контролируете, офицер?

— Прошу прощения, это не то, что вы подумали. Всё дело в том, что по Сэльрону прокатился шквал волнений. Здесь, в центре, довольно тихо, но окраины гудят. Не советую посещать парк или прогуливаться около кладбища.

— И в мыслях не было. А что случилось?

Творкаль приподнял фуражку и потёр пальцами лоб, словно разглаживая морщины.

— М-м-м... Как бы это... М-м-м... В общем, случилось непредвиденное. Колесо обозрения в заброшенном парке... М-м-м... Сломанное. То есть, оно стояло без движения долгое время, а теперь ни с того ни с сего заработало, подняв грохот на весь квартал.

— Дело в производимом шуме? — удивилась я.

— Вовсе нет. Среди горожан распространился слух, что всему виной хрозгры или ещё какая-то нечисть. Считается, что тёмные силы завладели кабинками этого колеса и теперь жаждут заманить туда наивных людей, вытеснить их души, присвоив тела себе. Неудивительно, что народ паникует.

— А что набережная? — забеспокоился граф. — Там волнений ещё нет?

— У моря всё спокойно пока, — кивнул страж, — и всё же советую поостеречься.

Я нахмурилась, качая головой:

— Не для того я приехала в Сэльрон, чтобы торчать целыми днями в отеле. Мне нужно рисовать.

— Маэлиса, — Тедион взял меня за руку и слегка сжал пальцы, — обещайте, что при первых же признаках смуты, сразу вернётесь в гостиницу.

Извозчик, сидящий на козлах, невольно подслушал наш диалог, он свесился и хитро подмигнул:

— Ежели оплатите простой, могу хочь до заката дежурить. Как только госпожа пожелает, сразу доставлю сюда.

Я собиралась отказаться, но граф стремительно выхватил кошелёк и достал из него три серебряные монеты.

— Столько достаточно?

— Благодарствую, щедрый господин, — с поклоном забрал плату бородач. — Не тревожьтесь, доставлю вашу ледю в целости и сохранности. Никто её ни словом не заденет.

Я только вздохнула, огорчённая неоправданным поступком Тедиона. Как ловко его развели на деньги! Творкаль же довольно кивал.

Что делать? Мужчины любят демонстрировать свою решительность, графу это удалось. Мне оставалось только пожелать ему удачи, что я и сделала. Скомандовала мальчишкам залезать в коляску, уселась сама, помахала графу и следователю. Они оба приветливо улыбнулись мне.

Проехав до набережной, мы остановились на площадке для экипажей. Извозчик заверил, что будет ждать меня, никуда не отлучаясь. Близнецы нагрузились моими вещами, словно два муравьишки потащили их к ближайшему выступу-балкону, нависавшему над волнующимся морем. Волны настойчиво накатывали, ударяясь в каменную преграду, развешивали на ней пышную пену, не успевала та оседать, как приходили новые волны.

Какое оно всё-таки разное — море!

Я установила этюдник, закрепила на нём лист грунтованного картона и с воодушевлением принялась за работу.

Небо хмурилось, по нему очень низко ползли серые тучи, на фоне которых особенно удачно смотрелись белые альбатросы и чайки. Ветер, принося солёный, пахнущий йодом воздух, то и дело срывал мою шляпу, трепал волосы и подол платья. Мне это совершенно не мешало, напротив, второй день пленэра так сильно отличался от предыдущего, так обогатил мои впечатления! Я благодарила природу за этот подарок.

Новые — пусть не такие яркие и радостные — цвета ложились на картину. Я решительно смешивала красный, жёлтый и синий, чтобы получить бурый для мокрого песка на берегу. Их же, но в других пропорциях — для болотного оттенка, годящегося для изображения шевелящихся у берега водорослей. Красный и зелёный — для серых туч на горизонте, их отражений в воде, клоков тумана вдали.

Этюд получался тусклым, тревожным, он абсолютно не напоминал вчерашние позитивные работы. Но как раз это и радовало меня. Дома я смогу использовать то, что будет ближе по настроению, и переносить на будущие картины те образы, которые сочту подходящими для создания того или иного впечатления.

Работа кипела, я не замечала убегающих часов. И только Матус, оставшийся опекать меня, время от времени отвлекал меня, предлагая выпить чаю и съесть пирожок.

Это было чудесно! Лучшие события на моей памяти.

Тедион Конни

Присланный из Вергаса следователь на этот раз явил себя с лучшей стороны. Творкаль оказался хватким и организованным. Быть может, несколько заторможенным и склонным к рефлексии, но даже эти свойства характера не мешали ему при выполнении задания по выслеживанию группы мошенников, за которыми, как выяснилось, водились и другие «замороженные» дела. Сбежавшего из нашего поместья управляющего считали надёжной нитью, которая должна была помочь раскрутить всю преступную схему.

Видя рвение, с каким офицер взялся рыскать по всему Сэльрону, и удивляясь тому, как ловко он подключил стражей этого города к поискам Полла — наладил активное сотрудничество в прочёсывании всех гостиниц и жилищ, сдаваемых внаём, — я не удержался и спросил:

— Признайтесь, Творкаль, в этом деле прослеживается ваш личный интерес?

Мы ехали в двуколке, выделенной нам здешним главным стражем, по очередному адресу и до этого момента молчали. Офицер отвёл взгляд, снял фуражку, покрутил её в руках, снова надел и только потом сурово посмотрел на меня:

— С чего это вдруг такие подозрения?

— Нет-нет, что вы! — смутился я. — Никаких подозрений, исключительно благодарность. Меня всего лишь восхитили ваша трудоспособность и талант организатора. Я почти уверен, что не сегодня, так завтра мы обязательно отыщем Полла, какую бы личину он ни надел.

— Тут всё довольно банально, — усмехнулся Творкаль и снова поправил фуражку. — Шеф считал расследование гибели графа Ланцена Конни делом чести, теперь, когда полковник и сам оказался на пороге царства Мауры, мы просто обязаны порадовать его успехами. В любом случае, вернётся к нам Ревингтон, или нет.