— К какому сроку нужен проект? — делая пометки в блокноте, уточнила я.

Леди задумчиво прищурилась и решительно кивнула:

— Давайте так. — Точной даты я обозначать не стану. Я не знаю вашу скорость. Работайте спокойно, но, разумеется, скорое выполнение заказа приветствуется. Вам нужно внести залог?

Я совсем не была уверена, что справлюсь. Брать залог в такой ситуации было опасно, это слишком обязывало. Потом, я и сама готова была приплатить за возможность расширить область своей деятельности. Поэтому без всяких сомнений отказалась:

— Ваше предложение меня очень заинтересовало, я и сама хотела попробовать силы в чём-то новом, непривычном. Осваивать горизонты полезно для бизнеса. Требовать высокую цену не считаю возможным. Давайте поступим так. Сегодня я сделаю эскизные наброски. Завтра, перед тем как отправлюсь в Сэльрон, пришлю их вам курьером. У вас будет время изучить мою концепцию, сделать замечания, если в целом она вас устроит. В Вергас я вернусь через пять-шесть дней. Тогда и решим, продолжать мне работу или нет, соответственно определимся с задатком.

— Спасибо, что согласились взяться, — облегчённо вздохнула леди Арендт и попрощалась.

Я же, почти не обращая внимания на других посетителей, достала из ящика чистые листы бумаги, мелки разных оттенков фиолетового, чёрный грифель и баночку золотистого порошка с тонкой кисточкой, стала делать наброски. Зал «Ассорти» в нынешнем его состоянии я рассмотрела хорошо, и запомнила его геометрию. Разумеется, для более проработанного эскиза понадобится провести измерения и расчеты, но для предварительного наброска моего представления вполне хватало.

Кажется, у меня впереди намечалась очередная бессонная ночь. Как же это прекрасно! Прекрасно, когда есть стимул творить нечто красивое и доброе.

А разве не так? Участие в переделке злачного, известного всем в нашем городе места в приличное заведение — это ли не радость?

Тедион Конни

Несколько дней круговерти в охранном отделении дали неожиданный и весьма раздражающий  эффект. Моё восприятие действительности без того претерпело некоторые изменения после случая с отцом, теперь же прежние представления трещали по всем стыкам.

Пока я жил в Тренцельвале, не сомневался, что люди только и делают, что едят со вкусом, веселятся, радуются общению и танцуют до упаду. Других склонностей просто нет! Теперь же вдоволь насмотревшись на обитателей «дна», начал каждого встречного подозревать в ужасных преступлениях — уже совершённых, или только замышляемых. Мне стало казаться, что человек, разгуливающий на свободе, либо до сих пор не уличён, либо не совершил ничего предосудительного лишь потому, что пока не выбрал, что сделать: прикончить кого-то или ограбить.

Намёки полковника Ревингтона о продолжении сотрудничества, я отмёл сильно раздражаясь. Без того потерял непростительно много времени, осматривая тела в мертвецкой и выискивая среди бесконечной вереницы похожих, ещё здравствующих, персонажей сбежавшего управляющего отцовским имением. Надежда, что проходимец Полл всё ещё в стране, таяла. Так я и сказал главному стражу Вергаса:

— Считаю эту ветвь расследования тупиковой. Прошу больше меня не привлекать к опознаниям!

— А если мы всё же найдём этого негодяя? — нахмурился полковник, скрестив руки на своём круглом, обтянутом чёрной формой животе. — Как сможем убедиться, что это тот самый человек?

— Обратитесь к тем, кто знал его куда лучше, чем я. Жена, сын…

— Э, нет! Вы не разбираетесь в тонкостях нашего дела, ваша милость! — покачался Ревингтон. — Семья не станет свидетельствовать против близкого человека. Труп ещё могут опознать, а живого…

— Есть другие слуги в поместье Конни, поверенный, в конце концов.

Страж поморщился и тяжело вздохнул:

— Увы, любой из названных вами может оказаться сообщником. Но раз вы настроены категорично, я вынужден обходиться без вашей помощи. Езжайте, куда вы там собирались, граф.

Мне стало неуютно в кабинете полковника, захотелось поскорее уйти. Понятно, что я первый, кто заинтересован в успехе расследования, Ревингтон до сих пор проявлял рвение, а после моего ухода вполне может положить дело под сукно. Ведь оснований подозревать, что графа Ланцена Конни убили, у него недостаточно. Махинации с наследством уже, можно сказать, разоблачены — достаточно дождаться нужной даты и посмотреть, кто явится с поддельным завещанием. И всё-таки, даже опасаясь, что полковник потеряет интерес к расследованию, я не мог откладывать визит на кладбище Сэльрона.

Проживающая там, незнакомая мне младшая дочь графа Грэйвса просто обязана расспросить дух моего отца о том, почему слуги богини смерти Мауры до сих пор не сопроводили его в Край благословения, ведь насколько я мог судить, все необходимые ритуалы исполнены с особой тщательностью. Получается, граф Ланцен задержался в этом мире, надеясь сообщить мне — его единственному сыну — нечто настолько важное, что согласился мыкаться здесь в виде неприкаянного призрака до тех пор, пока не выполнит всё, что считает необходимым.

А я продлеваю его мытарства! Это просто неслыханная жестокость. Кроме того, я обещал Маэлисе, что мы с ней побываем на море. Разве удобно заставлять леди ждать так долго?

Стараясь говорить вежливо, я пообещал полковнику вернуться в Вергас, как только завершу дела в Сэльроне. Ревингтон больше не спорил и пожелал мне удачи.

Я всей душой стремился в «Долину уюта», но салон к этому времени закрылся, а навязывать своё общество молодой девушке, отдыхавшей после насыщенного дня, посчитал неприличным. Кроме того, и мне и ей требовалось время на сборы. Впрочем, багаж у меня был невелик, а главной ценностью, которую никак нельзя забыть или потерять, был саквояж с артефактом, где томилась душа моего отца.

— Ничего, папа, —  печально шептал я, поглаживая кожаный бок артефакта, — скоро я тебя отпущу. Уверен, что слуги Мауры поселят тебя в прекрасном, просто восхитительном уголке. Ты встретишься с мамой и забудешь все горести этого мира.

Чемодан с носильными вещами оказался полупустым, поэтому я туда же поместил и саквояж с артефактом. С меньшим количеством вещей будет проще преодолевать портал. Я не сомневался, что моя спутница захватит с собой не один чемодан. Девушкам сложнее обходиться без любимой одежды, обуви, косметики, прочих женских штучек.

Наутро я предупредил администрацию гостиницы, что вернусь дня через три, заплатил вперёд и спустился на завтрак в ресторан. Посетителей в такой ранний час было немного, я выбрал стол около стены и с удовольствием уничтожил полюбившийся мне хрустящий пирог с начинкой из сладковатого мяса под соусом из ягод с эффектным названием «Слёзы феникса». Я успел привыкнуть к здешним блюдам и приготовленным и даже названным с большой фантазией, хотя, надо признать, успел соскучиться по обычной еде. Такой, например, как нам с Маэлисой подавали в «Ассорти».

Однако тратить время на визит в другие заведения совсем не хотелось, я торопился в «Долину уюта» в надежде, что леди готова отправиться в путь. А если ещё копается, я с удовольствием подожду её там. Таскаться по городу пусть и с небольшим чемоданом я не пожелал, сразу же нанял экипаж, заплатив за четыре часа, и предупредил, что наброшу сверху, если мы с моей спутницей не уложимся в этот срок.

Мог ли я предполагать, что леди Леви ещё и не начинала сборы? Разумеется, нет! Я предупреждал её письмом, назначив день. Отказа не получал. Девушка мечтала побывать на море, так в чём же дело?

На мой настойчивый стук в заднюю дверь откликнулась новая кухарка. В дом она меня не пустила, пообещав, что сначала посоветуется с хозяином. Господин Леви хмуро поздоровался и пригласил пройти в крохотную гостиную.

— Что случилось? — недоумевал я. — Где ваша дочь? Она передумала отправляться со мной в Сэльрон.

— Извините, граф, — не выражая никаких эмоций, отвечал мастер. — Девочка работала всю ночь. Ей накануне сделали очень интересный заказ, увлеклась и уснула только на рассвете. Если вы торопитесь, поезжайте. Если готовы ждать, стоит отпустить возницу.