— Вы хотите летать? — спросила его.

— Всегда. Как только попадаю на море и вижу перед собой бесконечный простор, всей душой хочу стать птицей.

— А я в таком настроении всегда хочу рисовать.

— Что ж, — граф отвлёкся от созерцания и обнял меня крепче, пряча от студёного ветра. — Это место мне кажется очень удачным. Строители набережной как будто специально для художников сделали эти выступы.

— Да, тут неплохо, но… — я указала вправо. — Там, кажется, порт. Хотелось бы прогуляться до него. Для картины мне нужен корабль.

— Пойдёмте, — согласился спутник. — Только сначала предлагаю купить что-нибудь вон там, и подкрепить силы. К сожалению, кафе ещё не открылись, зато есть лоточники.

Мы взяли по большому куску пирога и по пакетику с орешками. Жуя на ходу, продолжили путь по набережной, медленно приближаясь к видневшемуся вдалеке порту. Я хорошо помнила описание картины, заказанной Эжени — там должен быть накрываемый огромной волной парусник.

Тедион Конни

Прогулка по набережной под руку с Маэлисой подарила мне настолько приподнятое настроение, что я уже не помнил, когда так радовался в последний раз. Море — почти спокойное, бирюзовое у берега и тёмно-синее вдалеке, восхищало мою спутницу, дарило ей вдохновение. Мне с большим трудом удалось уговорить художницу отложить работу назавтра. Хотя, пожалуй, лукавлю. Я, действуя в собственных интересах, проявлял виртуозное красноречие, убеждая девушку, что сначала ей нужно напитаться впечатлениями, а уже потом переносить их на холст, а она не спорила, слушала меня с благодарностью и удивительным блеском в глазах. Такой бывает у всех, кто увидел море впервые или после долгого перерыва.

Мне довольно долго пришлось жить в Транцельвале, прогулки по берегу стали там привычными, даже необходимыми. Однако южные воды — это другое. Сэльрон я посетил впервые, и меня удивила мощь и грандиозность, которая чувствовалась даже в заливе. Совсем другое впечатление оставляло радостное, можно сказать, легкомысленное море Транца. Справедливости ради, нужно заметить, что и там случались хмурые дни, когда разыгрывался шторм, и сердитые волны выбрасывали на берег космы водорослей. Непогода там не особенно огорчала, скорее дарила возможность провести время в уютных ресторанах или посетить оперу, которой славился Транцельваль.

По просьбе Маэлисы мы добрели до небольшого порта, где на рейде стояли рыбацкие шхуны и одна изящная бригантина. Художница, оставив мою руку, подошла к самой кромке воды — здесь отсутствовало ограждение — и, встав на мокрый валун, впилась взглядом в корабль, будто запечатывая в памяти его очертания и цвета. Я не стал мешать девушке, сам залюбовался её сосредоточенным лицом.

В гостиницу возвращались, когда солнце начало присаживаться на крыши домов и намекало на приближающиеся сумерки. Поскольку мы забрели довольно далеко, я нанял извозчика. Мы довольно быстро и с комфортом доехали до отеля. В пути я поинтересовался у леди, не утомила ли её прогулка.

— Да, — с улыбкой качнула головой Маэлиса, — ноги с непривычки гудят. Но это ничего! Впечатления стоят куда больших неудобств.

— Предлагаю вам завтра выспаться как следует. Я постараюсь как можно быстрее завершить свои дела, и мы снова пойдём на набережную.

— Не стоит вам обо мне так беспокоиться, — возразила леди. — Я прямо сейчас всё подготовлю, а завтра с первыми лучами отправлюсь рисовать.

— Но... В таком случае... — начал я, прикидывая, смогу ли отложить визит на кладбище.

Маэлиса не дала мне договорить:

— Прошу, занимайтесь своими делами, граф. Я попрошу Томаса или Матуса донести вещи, уверена, что за пару медяков они с удовольствием согласятся помочь.

— И где вы планируете расположиться со своим мольбертом?

— Там, где и собиралась, на одном из выступов, где мы с вами любовались прибоем. Найду местечко, где меньше будет зевак.

— В таком случае, — настойчиво предложил я, расстёгивая браслет, — возьмите охранный артефакт. Раз я не смогу находиться рядом, пусть он бережёт вас.

— Каким образом? — удивилась Маэлиса, наблюдая, как я надеваю невзрачную безделушку на её тонкое запястье, и артефакт начинает менять форму, плотно обтягивая изящную девичью руку.

— Ремешок браслета необычайно чувствительный, артефакт реагирует на учащение пульса, контролирует изменение состава крови, что случается в момент опасности. Без дополнительного приказа вокруг вас образуется магический барьер, он не допустит проникновения нападающих — будь то хулиган или даже зловредный маг.

Маэлиса удивлённо рассматривала мой подарок:

— Оружие против этой защиты бессильно?

— Абсолютно.

— Даже магострел?

— М-м-м... — с сомнением покачал я головой. — Поговаривают, что мафия обзавелась усовершенствованными магострелами, которые запрещены в Аршинаре, но я очень надеюсь, что талантливая художница не привлечёт к себе внимания столь серьёзных преступников. А от обычных негодяев этот браслет вполне способен защитить.

— А как же вы? — забеспокоилась Маэлиса. — Я уверена, что вам, в отличие от меня, грозит настоящая опасность.

— Не волнуйтесь, Мэй, я сумею за себя постоять. Не могу утверждать, что владею боевой магией в совершенстве, но экзамены в академии по этой дисциплине выдержал с отличием. — Чувствуя, что экипаж замедляет ход, я взглянул на показавшееся впереди здание: — Подъезжаем! Благодарю за чудесный вечер, леди Леви!

— Это я должна благодарить вас, граф! — воскликнула девушка, пожимая мою руку. — И за прогулку, и за столь дорогой подарок! Признаться, я немного тревожилась о том, как в Сэльроне воспримут одинокую художницу. Об этом городке распространяется много неприятных слухов. Теперь буду совершенно спокойна.

Мы стремительно пересекли холл, поднялись на второй этаж и распрощались у дверей в соседние номера. В свою комнату я заходил с улыбкой на губах. У меня осталось очень тёплое чувство о втором по счёту свидании с привлекательной и очень милой девушкой. Заметив, что чемодан исчез, я удивился. Сразу же заглянул в шкаф, стоявший у входа в углу, увидел развешанные и разложенные на полках вещи, недовольно поморщился. Конечно, воспитываясь в аристократической семье, я привычно воспринимал заботу невидимых слуг, однако предпочитал, чтобы это были нанятые мной и заслуживающие доверия люди. Вот так без спросу разбирать мой багаж я считал недопустимым.

Достал снизу чемодан, раскрыл... Пусто. Странно, а где саквояж с артефактом? Кинулся к столу, притулившемуся около окна в другом углу комнаты. Книги тоже нет!

Как же так? В первый день моего прибытия в Сэльрон пропала отцовская книга и, что ещё хуже, дух графа Ланцена Конни! То, ради чего я прибыл в этот город, теряло всякий смысл!

Пометавшись по комнате, я убедился, что важные и дорогие мне вещи отсутствуют, я кинулся прочь. Хозяин должен дать мне отчёт: кто и как мог проникнуть в мой номер!

Спускался, перескакивая через ступеньку, кричал на ходу. Полагаю, употребляемые выражения были хорошо известны хозяину отеля, однако услышать их от меня он точно не ожидал. Крупное лицо вытянулось, глаза расширились, подбородок задрожал:

— Ч-что такое? — заикаясь, проблеял он. — Ч-чем вы ог-горч-чены, господин Конни?

— У вас орудуют воры, а вы смеете притворяться, что не знаете об этом? — гигантскими шагами я пересёк холл и навис над дрожащим человеком, опёршись кулаками на разделяющую нас тумбу.

— Помилуй, светлая богиня! — Ловке ещё сильнее выпучил глаза. — Какие воры? О чём вы говорите, граф?

— Из моего номера пропали очень важные улики. Я прямо сейчас обращусь в ближайшее отделение и потребую прислать наряд, стражники арестуют всех, начиная с вас и заканчивая последней уборщицей!

— Что пропало? Как пропало? Не может быть! — мотал головой испуганный мужчина.

— Книга с важными записями, оставленная моим погибшим отцом, и саквояж.

О спрятанном в саквояже артефакте я предпочёл не упоминать.