— Не волнуйтесь, леди, я никому не скажу, — уже стоя перед дверью моей комнаты, пробормотала служанка, отводя глаза, а я мысленно помянула Чорая.

— Не о чем и говорить. Я клянусь, что никогда не делила постель с лордом Авертером. Ты всё надумала, не бери в голову. Можешь быть свободна, я… я хочу отдохнуть.

— Тогда ещё хуже, леди, — почти с сочувствием произнесла Лиока. — Если вы и без этого так тоскуете.…А я-то думала…

— Меньше думай и больше делай, — огрызнулась я. — Вон какой в комнате беспорядок.

— Леди, да я же сегодня с утра всё прибрала, при вас же…

Я сердито уселась за стол, вытащила листок с шифром и снова уставилась на цифры. Что с ними делать? Перемножила, разделила, сложила и вычла в самом произвольном порядке, ничего толкового не выходило. Восемь чисел. Четыре раза по два. Два раза по четыре.

Письма полагалось перечитать на четыре раза…

Какая-то смутная мысль зацарапалась в голове, даже не мысль — воспоминание.

15 — 100 — 47 — 302

13 — 90 — 11 — 406

Я вскочила, заметалась по комнате туда-сюда. Убрала письма в потайной ящик секретера, упала на кровать, обхватив руками подушку.

Даже если так, как я думаю… Что это мне даёт? Точнее, как я могу это использовать? Нужно связаться с магистром Эйгоном, срочно, вот что. Не знаю, могу ли я ему доверять, но выбора всё равно нет. Потому что…

Неожиданно пальцы нащупали в наволочке что-то твёрдое. Что-то круглое, небольшое… то, чего там вовсе быть не могло, не должно было быть. Орех? Да нет, откуда… Я села и принялась копошиться в наволочке, уже понимая, что я достану, но всё ещё упрямо не желая в это верить. В тот момент, когда в дверь постучали — сначала тихо, а потом всё громче и громче, настойчиво, безапелляционно, пока не начала сотрясаться дверь — я так и сидела на кровати, сжимая в кулаке рубиновое кольцо лорда Викона Бэкхейма.

Какое счастье, что, памятуя о недавнем визите леди Мариссы, я закрыла дверь на щеколду. Какое счастье, что никто из Бэкхеймов до сих пор не распорядился её убрать… в принципе, с хозяевами мне ещё повезло. Стоило попасть под следствие, чтобы осознать этот загадочный факт.

Если бы я была умнее, если бы у меня была лучше реакция… Наверное, самым правильным было бы выбросить кольцо в окно, хотя пока я открывала бы тугие створки, дверь бы уже успели выломать, да и открытое окно никого не оставило бы в неведении о том, чем я тут занималась… Кольцо бы быстро отыскали в снегу под окном.

Что мне оставалось делать?

Проглотить такой крупный предмет я даже не стала пытаться, хотя, говорят, есть такие умельцы, что и шпаги глотают. Единственное, что пришло мне в голову — сунуть кольцо в полную чернильницу, бумажку с шифром — в карман, и только потом я встала и открыла дверь.

На пороге стоял агент полиции Урбак Миёс. Честно говоря, прискорбный поступок его жены — если она действительно сбежала с любовником, как утверждала леди Кариса — не так уж удивлял. Удивляло скорее то, что кто-то вообще согласился стать женой человека, чьи холодные глаза на абсолютно невыразительном бесстрастном лице могут гореть таким фанатичным огнём. А они горели. Тем не менее, голос его был пугающе тих и вкрадчив:

— Почему вы так долго не открывали дверь, леди?

— Я не была одета.

Актриса из меня никудышная, но голос, как ни странно, не дрожал, и я не впала в панику или что-то в этом роде. Скорее, меня убивала необходимость разговаривать с этим человеком вместо того, чтобы как следует обдумать ситуацию.

Кольцо мне подкинули. Но кто и зачем? То есть, «зачем» — как раз очевидно, а вот кто… Первой на ум приходит Лиока, но если она и сделала это — из корысти, страха или по любой другой причине — она только исполнитель. И в вину служанки я не верю — ночью кольца в подушке совершенно точно не было, утром я не выходила из комнаты, потом мы с Лио были в храме… В наше отсутствие войти в мою комнату мог кто угодно, даже леди Асгая успела бы, если бы из храма она отправилась прямиком в замок. Но гойдел Урбак смотрел прямо на меня, то и дело проводя ладонью по голове с прилизанными чёрными волосами, и думать было некогда.

— Доброго дня. Побеседуем, леди?

— Сейчас? И… — я обвела рукой комнату. — Здесь?

— Почему бы и нет, — мужчина прикрыл за собой дверь, и мне стало не по себе. Наш разговор был ожидаем, более того — необходим, раз уж я как-никак была главной обвиняемой в этом деле, а следствие подходило к концу, и всё же я втайне надеялась, что всё само как-нибудь утрясётся… И мне не хотелось говорить с ним один на один. Признаться, присутствие любого из Бэкхеймов сделало бы меня куда более храброй.

— Вы же знаете, что я фактически являюсь собственностью семьи Бэкхейм, — как ни печально, но в данный момент эта фраза прозвучала куда менее горько, чем мне бы хотелось. — Я не могу отвечать на ваши вопросы, не получив разрешения…

— Разрешение на нашу приватную беседу уже получил я. Полно, леди. Не думаете же вы, что я проник в вашу комнату тайком, украдкой, как какой-то преступник? Я агент королевской полиции, официальное лицо. Но если вам настолько некомфортно беседовать здесь, можем пройти в любое другое место.

У меня не было оснований не верить ему, к сожалению. И как бы ни нервировала близость краденого кольца, уходить от него далеко тоже не хотелось. По строгому непроницаемому лицу гойдела Урбака было совершенно не очевидно, связан ли его приход с появлением кольца — или нет, но было бы до крайности глупо с моей стороны не связать два эти беспрецедентных события: появление кольца и появление Урбака Миёса. И если предотвратить их я не смогла, хотелось бы хоть проконтролировать.

Рассказать ему всё, как было? Заработать кредит доверия или подписать чистосердечное признание тем самым…?

Не знаю, я не знаю, как лучше! И у меня сердце колотится, и пальцы позорно дрожат. Если бы лорд Авертер был в замке… Но его нет, и мне больше не с кем посоветоваться, и рассчитывать приходится только на себя.

— Хорошо, давайте поговорим. Присаживайтесь.

Я кивнула на стул, а сама опустилась на кровать. Не смотреть на чернильницу, ни в коем случае не смотреть, этот человек даже не маг, а читать мысли не умеют и маги…

— Леди, в каких отношениях вы были с лордом Виконом?

— Но… я же уже говорила, и за эту солнечную фазу ничего особо не изменилось. У нас были весьма тёплые дружеские отношения, насколько они вообще возможны между столь разными людьми. Он относился ко мне как… как к приёмной внучке, но при этом… Если позволите так выразиться, не докучал своей заботой. Я читала ему старые письма, лорд был довольно сентиментален, иногда мы просто разговаривали. И на этом всё!

— Все четыре года вы, гм, общались только дружески?

— Да! Я же говорила!

— Но при этом все обитатели замка были уверены, что это не так.

— Лорд Викон сам попросил меня поддерживать эту легенду. Сначала я полагала, что он, ну, пытается покрасоваться, демонстрируя всем желающим, что он ещё не так уж стар и немощен, но потом я подумала, что он просто хотел немного помочь мне.

— Помочь? Вам?

— Да. Он… он сочувствовал мне, моему положению, и знал, что по контракту нельзя, чтобы… — мне было как-то неловко проговаривать это вслух, но я сделала над собой усилие, — Чтобы в один день меня посещало двое мужчин. Таким образом, у меня образовывалось два свободных дня в неделю.

Агент Урбак позволил себе лёгкую скептическую гримасу, тень таковой, словно бы говорившую: неужели вам требовался какой-то там выходной?

— И подтвердить ваши слова некому?

— Некому, — выдохнула я. — Даже служанка и целительница ни о чём не догадывались.

— Кто ещё, кроме вас, поддерживал тесное общение с убитым? В каких он был взаимоотношениях с семьёй?

— Лорд Викон жил замкнуто, родственники навещали его не часто, но он ни с кем не ссорился. Иногда высказывал какие-то критические замечания в адрес своих родственников, но это было, как мне кажется, не более чем обычное стариковское ворчание.