Не знаю, как я смогу потом лечь с кем-нибудь другим. Должна буду — а не смогу. Авертер погладил меня по спине, сначала почти невесомо, потом увереннее. Жаркая пульсация плоти предвещала разрядку, но буквально за мгновение до он оттолкнул меня:

— Я сейчас… Не будете же вы это глотать!

У меня хватило ума промолчать, хотя было что возразить, я дышала ему в подбородок, не решаясь напроситься на поцелуй и опять услышать что-нибудь о том, что я грязная. Облизала губы и продолжила ласкать его рукой, ощущая схожую тягучую пульсацию внизу собственного живота и мучительно жалея о том, что не могу попросить его об ответной услуге.

Согласно контракту, я не имела права делать что-либо с собственным телом, ведь оно, по сути, мне не принадлежало, но сейчас мне представился точно такой же, как и у него, рисунок на собственном животе, и то, как две свернувшиеся в кольцо змеи соприкасаются, вдавливаются чешуйками друг в друга.

Сплетаются в лежащую на боку восьмёрку — знак бесконечности.

— С вами всё в порядке? — его дыхание обожгло шею. — Вы так дрожите, вы…

— Я чувствую пустоту, — прошептала я. — Пустоту, которую вы могли бы заполнить. Но если вам хорошо, мне уже достаточно и этого. Чтобы вам было хорошо. Но вас я тоже хочу.

Столько лет пребывая в молчании, с ним я почему-то срывалась на болтовню. То ли не чувствуя совершенно никакой угрозы, то ли получая изощренное удовольствие от того, что смущаю его и волную.

— Если бы это было возможно, я бы сделала себе рисунок, как у вас. На животе.

— Это очень больно, Ри-ми-я…

— Жить вообще больно, лорд Авертер. Мне хорошо это известно

Его руки обхватили меня за бёдра, приподняли, и он, сперва запутавшись в длинной юбке, наконец-то добрался до белья. Осторожно погладил внутреннюю поверхность бёдер, уязвимую нежную кожу двумя пальцами, а я снова зашептала ему на ухо:

— Если делать это одновременно, будет ещё лучше. Почти по-настоящему. Давайте же…

Одежда мешала, но, наверное, ему так было проще — поддерживать хоть какую-то иллюзию препятствия между нами. И всё-таки он с ней справился, уже не нуждаясь в моих подсказках, провёл пальцами между мягких складок, собирая влагу.

— Не бойтесь, лорд. Можно сильнее. Глубже. Не бойтесь. Мне не будет больно. Пожалуйста.

— Это так странно… так…

Он ласкал меня, проникая пальцами всё глубже, и я обхватила его за шею одной рукой.

— Очень странно, очень, очень…

Его семя выплеснулось мне в ладонь, и я, не думая, вдавилась сильнее в его ладонь, наплевав на всё, чувствуя, как вращается наш шарообразный тяжелый мир вокруг своей невидимой оси, словно шерстяной клубок на веретене. Всё быстрее и быстрее, быстрее и быстрее…

Стук в дверь прозвучал оглушительно громко, и я не сразу смогла ответить, настолько громко и беспощадно колотилось в груди сердце после впервые в жизни пережитого оргазма, мне хотелось смаковать эти незнакомые ощущения. Авертер замер, всё еще не убирая руки, не отпуская меня, и, несмотря ни на что, я была за это ему благодарна.

— Я занята, Лиока! — как можно громче крикнула я, пытаясь восстановить потерявшийся в грохоте сердца голос. — Что случилось?

— Лорд Ликор требует вас к себе, леди! Просит поторопиться, уже к полуночи время! Сегодня его ночь.

Дьявол, я забыла…

Он же действительно приглашал к себе меня сегодня, а я… я…

Глаза лорда Авертера, и без того глубокие и тёмные, казались… страшными. Но я ничего не могла поделать. Он уже всё слышал. А даже если бы и не слышал, он же должен был понимать…

— Если бы вы… если бы вы стали главой своей семьи, вы могли бы сделать так, что мне не нужно было бы к нему идти, — выдавила я, слезая с его колен. — Я была бы только вашей, целиком, полностью. Или ничьей. Я не хочу идти к вашему дяде, но я не имею возможности отказаться. Я связана магией контракта. Лорд Авертер…

— Так значит, вы для этого меня так старательно соблазняли, — он судорожно застёгивал брюки и камзол, и я знала, что его пальцы пахнут мной. Терпкий запах пропитал воздух. Мне нельзя было задерживаться, но я не могла пойти к лорду Ликору, не приняв ванну. У меня ноги подрагивали от накатившей слабости, голова кружилась от беспомощности.

— Это всё не может так продолжаться, это всё… невыносимо и немыслимо.

— Да, это немыслимо, — я сползла на пол. — Я же говорила, не нужно было вам ко мне приходить. Возьмите уже на себя ответственность, если не за весь род целиком, то хотя бы за собственные чувства.

— У меня нет никаких чувств! Это просто… просто…

— Это лицемерие и малодушие, все вы такие! — я не должна была повышать голос, но не могла с собой справиться. — Все! Ваш отец и ваш дядя изменяли своим жёнам, да и дед тоже, ваш двоюродный брат помолвлен, но спит со мной, — да, лорд Авертер, а вы не знали? Каждую неделю, не меньше двух раз, а порой и трёх, и ещё успевает посещать бордель. А вы! Вы ничем не лучше их. Вы всё знаете, но каждый раз делаете вид, что ничего не понимаете! Да, это лицемерие и малодушие! Да, это невыносимо. Я не хочу идти к вашему дяде, но я должна, и знаете, что он сейчас будет со мной делать? А я не хочу, я буду думать о вас. Это единственное, что мне ещё позволяет держаться, представлять вас, когда он будет засовывать в меня…

— Замолчите! — Авертер тоже почти кричал. — Почему вы меня… почему вы ломаете мою жизнь, почему вы думаете, что вы вправе… У меня своя жизнь, такая, какую я хочу, почему я должен ломать её ради вашей свободы⁈ Вы на это пошли, контракт невозможно заключить против воли! Вы сами постоянно ко мне подходите, прикасаетесь, вы так на меня смотрите… И теперь я думаю о вас, постоянно думаю о вас, а я… О нашей связи станет известно, и это всё перечеркнёт, а вы… просто искушение. Немыслимое искушение, и я должен это выдержать, вытерпеть… Это просто какой-то проклятый дом.

Я с удивлением поняла, что слёз нет. Вообще нет — и это придало мне сил.

— Уходите и больше не приходите ко мне. Никогда. Я клянусь, что тоже больше к вам не приду, даже если мне понадобится себя приковать или ноги себе переломать. Ваша драгоценная жизнь, ваш драгоценный Орден останется с вами. Идите спать, хороших сновидений, бесед с магистром, молитв Изначальному и прочего. А мне нужно смыть с себя ваш запах и ваше семя, меня ждет лорд Ликор. Да, в отличие от других он не принуждает меня, не бьет и не отдаёт своим приятелям, так что у вас нет необходимости вмешиваться, верно? Всё в порядке, верно, я сама виновата, сама во всём виновата… Надеюсь, мы вам приснимся. Убирайтесь к дьяволу.

Я рванула платье, стягивая его с груди, но, кажется, лорда Авертера уже не было в комнате.

В спальне лорда Ликора светильники были погашены, и я в первый момент понадеялась, что он уже спит. В конце концов, собиралась я долго — стояла под горячей, очень горячей струёй воды, смывая с себя не только и не столько чужой запах и прочее, сколько мысли и воспоминания. Благодаря магическим источникам, внезапно подумалось мне, только благодаря им мы можем пользоваться таким удобством, как горячая вода в любое время года, в любое время суток прямо в комнате, тогда как обитатели глухих деревенек на периферии Хорренхая лишены такого недешёвого удовольствия, как и многих других. Вылезла из воды, едва ли не вытащила себя за шкирку. Проглотила, даже не поморщившись, выданное сменившей гнев на милость гойдой Сантимой зелье, то самое, которым утром — а кажется, целую вечность назад — меня стошнило.

Несмотря на то, что вода была максимально горячей, меня колотила дрожь. И под водой, и потом, когда я судорожно вытиралась полотенцем, и дальше, когда не без труда натянула на ещё влажную разгорячённую кожу бельё и платье. «А можно было идти сразу в полотенце или вообще голой, какая разница по большому счёту», — подумала я и засмеялась в голос, резко оборвав себя на полуслове — не хватало только сойти с ума.

Чулки надевать всё же не стала, застёгивать платье — тоже, просто накинула шаль, сунула босые ноги в туфли — и выскочила из комнаты. Лучше побыстрее, и не думать о том, что лорд Авертер перехватит меня где-то посередине… вообще больше никогда о нём не думать. Побыстрее добраться до лорда Ликора, а дальше уже пусть всё делает он, а я, как всегда, сожму зубы и перетерплю.