— Я не убивала лорда Викона, — беспомощно сказала я. Магистр Эйгон молчал. Потом заговорил снова:

— Всё это я поведал вам не для того, чтобы вы впадали в отчаяние, а для того, чтобы понимали происходящее. У вас была возможность осуществить злодеяние — как и у ряда других обитателей замка. Но в отличие от прочих только у вас есть мотив.

— Такой ценой мне не нужны эти деньги.

— Похвально, леди Римия. Но голословно.

Молчание снова разлилось между нами. Я подумала о том, как непозволительно равнодушна была к процессу расследования, куда больше внимания уделяя своим чувствам совсем иного толка и письмам, которые были тут совершенно не при чём. А тем временем следствие шло, проводились беседы с так или иначе задействованными людьми, выяснялись какие-то обстоятельства и подробности. Впрочем, что бы изменило моё волнение?

— А лорд Мизерт? — тихо, через силу спросила я. — Брат жены моего хозяина. У него были финансовые трудности, он, возможно, мог рассчитывать на наследство, даже кольцо оказалось бы ему существенным подспорьем…

— Лорд Мизерт Лод? — уточнил всеведущий, не иначе, магистр. — Да, я поинтересовался его судьбой тоже. Он находится в лечебнице святого Иноха, леди. Неизвестные напали на него вскоре после того, как он покинул замок Бэкхеймов, нанесли ему ряд телесных повреждений разной степени тяжести… Его состояние плачевно. Числа я вам не назову, но к продаже кольца лорд однозначно не имеет отношения. Кроме того, он приехал в замок Бэкхеймов в ночь убийства Викона, а до этого пребывал довольно далеко от замка, так что вряд ли имел возможность сговориться с Ригсом.

Я с огромным трудом подавила желание бросить взгляд на лорда Авертера, просто для того, чтобы понять, что он чувствует по этому поводу. Из-за меня лорда Мизерта выставили из замка — и его кредиторы, очевидно, сорвали свою злость на нём именно так.

Мне было тошно от этого всего, и никакого злорадства я не почувствовала.

— Что ж, всё понятно. Спасибо, магистр Трикстер. Судя по всему, у следствия действительно нет никаких других подозреваемых, кроме меня. Это ожидаемо. Спасибо, что потратили своё время…

— Я никогда не трачу своё время просто так, леди Римия, — спокойно парировал магистр. — Да, сейчас ваши дела не так уж хороши. По негласному указу короля, нераскрытых дел должно быть как можно меньше, к сожалению, благие намерения зачастую искажаются волей их исполнителей… На мой взгляд, в этом деле дыр больше, чем ниток, но, к сожалению, удача пока что не на вашей стороне. Кроме лорда Мизерта… Нет ли у вас каких-либо идей по поводу того, кто бы мог это сделать? Или у тебя? — внезапно магистр обернулся к лорду Авертеру, и тот опять едва уловимо вздрогнул. — Это должен быть кто-то из дома. Впрочем… не отвечайте сразу. Подумайте. У вас есть в запасе около десяти дней, леди. Я навещу вас, а перед этим попробую узнать, кто будет судьёй — и переговорить.

— Почему вы вообще разбираетесь в этом деле? — неловко произнесла я. — Мне… мне нечем доказывать свою невиновность. И нечем отплатить вам, — могу поклясться, лорд Авертер беззвучно выругался от этих слов, но я не знала, какие другие слова подойдут лучше.

— Лучшая награда — установление истины, леди, — качнул головой магистр. — На мой взгляд, очевидно, что вы не виноваты, но при всём моём положении в данном случае всего лишь одно моё мнение не будет иметь никакого значения. Арест и наказание невинного будет говорить о том, что виновник смерти моего друга окажется на свободе, а меня это не устраивает.

— Изначальный велел прощать врагов…

— Мы герехтеры, — уголком губ усмехнулся магистр. — Велел прощать — это верно. Вот только в Книге истины есть и продолжение этой известной фразы, о которой почему-то принято забывать: «прощайте врагов ваших, умыв ступни в пепле и прахе их тел». Нет, леди, прощение не означает бездеятельного смирения. Поэтому я переговорю с судьёй, и в том числе изложу и свой взгляд на вашу вину. А что касается платы… Вы же на самом деле не сожгли те письма, леди? Не стоит обманывать того, кто хочет и, что не менее важно, может вам помочь.

Я помедлила — и почти обреченно кивнула.

— Принесите мне их. Сейчас. Я подожду вас здесь.

Я поднялась, как во сне.

За письмами я пошла одна, хотя лорд Авертер, скорее, уже бессознательно поначалу двинулся за мной. Но несколько насмешливое — или мне так показалось — «останься, Авертер» его остановило. И я тоже остановилась, потому что письма были в его комнате, а идти туда одной и устраивать обыск было бы как-то слишком, даже по велению самого магистра.

— Мне… идти одной?

— Я провожу леди, — бесстрастно отозвался лорд Авертер на это пресловутое «останься». — Иначе леди может кто-нибудь отвлечь по дороге.

— Благодарю вас, — несколько язвительно — исключительно от нервов — ответила я. — Вы так любезны.

— Не стоит благодарности, сами знаете — иногда вы просто нарасхват, — очевидно, только присутствие главы ордена удерживало голос хозяина в рамках нейтральной вежливости. Мне хотелось добавить, что сегодня лимит моего «нарасхват» уже исчерпан, но я промолчала — кажется, магистр наблюдал за нами не без интереса, во всяком случае — не прерывал диалога.

— Проводи, — не выдержал даже магистр, и лорд Авертер распахнул передо мной дверь, пропуская вперёд с преувеличенным вниманием. До его комнаты мы дошли молча.

— Кого вы боитесь? — сказал лорд Авертер, прикрывая за собой дверь. — Вы слишком напряжены и постоянно оглядываетесь.

— Всё нормально. Не спрашивайте, — попросила я, прижимаясь спиной к двери, потому что по сравнению с тем же лордом Мизертом пустая ревность Лавтура вообще не стоила упоминания.

— Почему?

— Мне будет неприятно говорить, а вам, возможно, неприятно слышать.

— Не стоит обманывать того, кто может вам помочь, — почти голосом магистра произнёс лорд Авертер, и я, не выдержав, улыбнулась. Хозяин протянул мне собранные аккуратными свитками письма, перевязанные тесёмкой, и я взяла их, коснувшись его руки.

Десять дней. Десять дней мне осталось. А неожиданно взявшийся помочь магистр ничего не мог гарантировать, да и в его искреннем желании восстановления справедливости были определённые сомнения.

— Римия, нас ждут, — как-то хрипло сказал лорд Авертер, отдёргивая руку. — Идёмте же!

— Что вы сделали с лордом Мизертом? — мы были вдвоём, дверь закрыта, и мне хотелось послать ждущего с непонятными мотивами писем магистра к Чораю как минимум.

— Зачем вам это знать? К его попаданию в лечебницу я непричастен. Почти.

— Скажите мне.

— Вам будет неприятно слышать, а мне неприятно говорить, — передразнил лорд Авертер, и я шагнула вперёд, утыкаясь носом в его грудь. Он не шевельнулся, но и не отошёл, я почти слышала, как стучит его сердце. Впрочем, не исключено, что это была сбившаяся пульсация моей собственной крови. — Попросил покинуть замок. Ну, как попросил… Сломал ему пару рёбер, да и всё. Часа два работы для хорошего целителя, ничего особенного.

Я изумлённо отступила, и вот теперь он меня обнял, прижимая к себе, наверное, просто для того, чтобы я больше не задавала лишних вопросов.

Магистр ждал с тщательно скрываемым нетерпением, комментировать как-либо наше несколько затянувшееся отсутствие не стал, а когда я разложила свитки на столе, навис над ними, и выражение его лица меня… напугало. Он ничего не сказал, его рот не кривился улыбкой, усмешкой или злой гримасой, но магический дар, которым он владел, делал его глубоко похороненные за годы храмовничества в душе эмоции ощутимыми, едва ли не физически. У меня мурашки по спине побежали. В какой-то момент я задумалась о том, каково это — обладать даром, которого не было ни у меня, ни у моих родителей: возможностью опосредованного воздействия на реальность, сродни обладанию парой лишних невидимых рук, а магистр в это время принялся медленно, бережно, один за другим разворачивать пожелтевшие от времени свитки и всматриваться в текст. Не сомневаюсь, что иртлийский он знал отлично.