Не пойду. К лорду Мизерту добровольно я больше не пойду. Пусть приходит за мной сам, пусть тащит меня, орущую и визжащую, через весь замок, если у него хватит сил. Лучше на встречу с Железной гойдой, чем так.

Принять это немыслимое решение оказалось неожиданно легко — пусть даже завтра я передумаю и снова смирюсь с происходящим, сегодня я готова была сражаться за себя. Я прекратила своё бессмысленное мельтешение перед дверью, захватила зимнее манто, пачку галет, и вышла на улицу и пошла на псарню.

Я не была там со смерти лорда Соделя, потому что собаки напоминали о нём — во вторую очередь, а в первую — потому что они напоминали мне о жизни в доме матери, и без лорда Соделя у меня не было никакой защиты перед этими воспоминаниями. И пусть тот дом, та жизнь, мать и отчим остались где-то далеко-далеко за пределами моей сегодняшней жизни, я подумала о том, что если у меня ничего не получится, если я умру, то мать останется совершенно одна.

…но помогать время от времени бывшей гойде Айтарус — это та просьба, исполнить которую для леди Карисы не составило бы особого труда. Вот только какова цена?

Крытое помещение псарни у Бэкхеймов было даже меньше, чем в нашем доме, да и собак было всего около десятка, зато просторный выгул, снег на котором в данный момент расчищал один из слуг, компенсировал тесноту тёмного кирпичного загона. Я замерла перед деревянными створками, почувствовав на миг липкую удушливую волну неконтролируемого страха, а затем решительно толкнула тугие створки и вошла в полутёмное тёплое помещение.

Знакомый запах влажной собачьей шерсти ударил в нос. Я постояла секунду, привыкая к полумраку после ослепительно белоснежного зимнего пейзажа, а потом вокруг меня заклубилось-завертелось с полдесятка рослых охотничьих псов, длинноухих, поджарых, с неизменными белыми кончиками на хвостах. Я почувствовала прикосновения влажных прохладных носов, удары упругих хвостов: выезды на охоту случались редко, и обитатели псарни явно скучали по людям. Я не смогла сразу определить на вид, кого именно покупал лорд Содель перед тем, как купить меня, гладила всех без разбора, приговаривая какие-то нелепые нежности. Собаки всегда меня любили, и я подумала, как глупо бояться призраков прошлого, когда можно было в любой момент просто прийти сюда и получить столько тёплой живой энергии.

— Да вы меня преследуете, что ли? — растерявшись от звуков этого голоса, я потеряла бдительность, и один из псов уткнулся передними лапами мне в живот, норовя лизнуть в лицо, и я чуть не упала.

— Назад, — строго скомандовал лорд Авертер, прихватив самого настойчивого пса за шкирку — властно, но аккуратно. — Что вы здесь потеряли?

Скорее, логичнее было бы спрашивать, что здесь потерял он. Лорд Авертер смотрелся убийственно аристократично в твидовом пиджаке кофейного оттенка, приталенном жилете, бриджах цвета топлёного молока и высоких кожаных сапогах.

— Я ничего…! — запоздало возмутилась я. — И вовсе я вас не преследую, очень надо. Вы слишком зациклены на значимости собственной персоны.

— Любите охоту?

— Собак, — я утыкаюсь носом в холку очередного подбежавшего на шум пса, безошибочно отыскивая правильную точку за ухом. — Лабрис? Лабрис, ты ж моя умничка…

— Даже знаете по именам?

— Не всех. Лабриса Бэкхеймам продал мой отчим, у щенка был небольшой дефект в окрасе — нет гона, белого пятна на хвосте. Но в остальном он красавец. А вы? По поводу охоты?

Лорд Авертер несколько мгновений наблюдал за мной, потом резко отвернулся.

— Устав Ордена герехтеров запрещает бессмысленные убийства, в том числе убийства животных на охоте ради забавы и развлечения. Я пришёл навестить собак, они ни в чём не виноваты. Всего хорошего, леди.

— Подождите! — я мигом вспомнила о деле. — На самом деле, я вас тоже искала. Вы обещали помочь…

— Вчера вечером, а вы, между прочим, не пришли. Ну, что вам надо? — как будто это я навязывалась!

— Ничего! — передразнила в таком же тоне. — Зачем было предлагать помощь, если вас это так раздражает? Вчера вечером у меня не было возможности посетить вас, я существо подневольное.

Лорд Авертер снова молча на меня смотрел, но к счастью не спросил, чем таким важным я занималась вместо того, чтобы бежать к нему по первому зову.

— Затем, что человек, наш общий знакомый, которому я уже не смогу отказать, настоятельно просил меня об этом, и я обязан исполнить его последнюю волю.

— Что? — изумлённо переспросила я. Лабрис тыкался носом в ладонь. — Когда это он вас попросил?

— О, мой дед перед кончиной вероятно окончательно повредился рассудком. Письма для вас он прятал в подлокотниках, а послания для меня — между страниц завещанных мне книг. Видите ли, оказывается, он нажалуется на меня непосредственно Изначальному, если я не окажу вам любую посильную помощь. А я-то думал хотя бы дед у нас не любитель издеваться над ближними.

Я невольно улыбнулась:

— И вы подчинились такому дешёвому шантажу?

— Мне просто нужно раздать долги, чтобы… Так что вам нужно?

— Переведите мне вот эти письма с ирталийского! — выпалила я, засовывая руку за пазуху и извлекая из внутреннего кармана свой слегка помятый эпистолярный трофей.

Лорд Авертер чуть поморщился.

— Все? Но зачем, леди⁈ Зачем вам это нужно? Вы же их, вроде бы, наизусть выучили.

Это сложный вопрос. Кажется, я должна была на него ответить прежде всего самой себе.

— Мне кажется, лорд Викон оставил эти письма мне не просто так.

— Что вы хотите сказать?

— Только то, что сказала. Я думаю, что лорд Викон подозревал, что с ним может что-то случиться. Что ему грозит опасность, какие-то тайны из его военного прошлого всплыли наружу и…

— Леди, вы бредите или тоже издеваетесь надо мной?

— Повторяю: я уверена, что ваш дедушка оставил мне эти письма не просто так. Не просто так он их прятал и составлял текст своего завещания. В них зашифрована какая-то загадка. В конце концов, какое вам-то дело? Вы предложили помощь, и я собираюсь ею воспользоваться. Мне нужен максимально точный перевод этих писем на хорренхайский. Вы сможете это сделать? У меня мало времени, и мне совершенно не к кому обратиться.

Лорд Авертер стоял передо мной, впрочем, между нами крутились и вертелись собаки, искренне радующиеся присутствию гостей — их явно не баловали вниманием и лаской, хотя и голодом, конечно же, не морили. Я опустилась на корточки и спрятала лицо в бурой короткой шерсти, поглаживая очередного подбежавшего пса. Надо было попросить о другом, но мои проблемы с лордом Мизертом и его бредовыми жестокими фантазиями не касаются лорда Авертера. Или, возможно, я боялась услышать, что они его не касаются. К тому же пересказывать кому-нибудь, а тем более ему, вслух то, что вытворял со мной его дядя… Нет, не смогу. Он и так считает меня грязной, а после моего рассказа… Я должна справиться с этим сама — или перетерпеть, что мне терять, если так подумать.

Хозяин прервал затянувшееся молчание первым.

— Я не так уж хорошо знаю язык, практики давно не было, нужно будет обратиться к словарям. Впрочем, надеюсь, мы договорились, леди. Я перевожу вам эти письма, мой не в меру добросердечный дед на небесах счастлив и не гневит Творца, а вы перестаёте караулить меня по всему замку, рыскать в моих вещах, хватать меня за руки и тому подобное.

— Умерьте своё самомнение, — сердито сказала я. — Да, возможно, я часто страдаю излишним любопытством, но это не имеет никакого отношения к вашей бесценной персоне. Когда я могу прийти за текстами писем?

— Завтра ближе к вечеру. Сегодня у меня ещё дела, а завтра с утра я приступлю к вашему.

Лабрис, пёс с бракованным хвостом, умудрился-таки лизнуть меня в нос в тот момент, когда я подняла глаза на лорда Авертера. Он смотрел на меня в тот момент сверху вниз со странным, непонятным мне выражением, но, как только наши взгляды встретились, отвернулся и вышел из крытого отсека псарни семьи Бэкхейм.

Я остановилась на пороге комнаты лорда Авертера, жадно разглядывая его и обстановку, в которой он только что находился. Я обещала себе не приближаться к нему, это верно. Но о простом наблюдении речь её шла.