Что хотел сказать мне лорд Викон? Почему не мог выразиться яснее? В любом случае, необходимо перечитать оставленные для меня письма. Уже не как воспоминание, горькое и светлое, о человеке, который был добр ко мне и подарил шанс на нормальную жизнь, — как послание, ребус, который необходимо разгадать, если я хочу остаться живой и свободной.

Существовало только одно «но» — во всяком случае, пока только одно. Письма «изумрудной принцессы» были на ирталийском языке, который я не знала.

Но знал лорд Авертер, неожиданно — и столь своевременно — предложивший помощь. Сегодня вечером я обязана была навестить лорда Лавтура, но завтра…

— Вы закончили, леди? — угрюмо спросил гойдел Мафус, и мне ничего не оставалось, как выйти. Лист с выпиской из завещания я забрала с собой — и нотариус семейства Бэкхеймов только мрачно посмотрел мне вслед, но ничего не сказал по этому поводу.

По дороге в спальню Лавтура, считающего мой к нему визит достойным завершением дня похорон его деда, я завернула в молильный уголок. Мою первую попытку разговора с Изначальным прервал пьяный лорд Ликор, а я всё же хотела его завершить.

Но завершить, разумеется, не дали — видимо, день сегодня не располагал к исполнению планов. Молильный уголок в кои-то веки оказался занят. Вообще-то, никто из Бэкхеймов никогда не страдал излишней религиозностью — лорд Авертер не в счёт. Для официальных поводов существовал отдельно стоящий храм, а сюда кроме меня, обязанной возносить молитвы Творцу по контракту — смешно, не правда ли? — никто особо и не заглядывал.

Но сегодня я увидела коленопреклонённую тёмную фигуру — и, растерявшись, потеряла драгоценные мгновения, во время которых могла бы беззвучно отступить назад и уйти. Женщина словно почувствовала мой взгляд, обернулась, стянула с головы тёмную шаль — и я узнала леди Карису, вдову лорда Соделя и мать Авертера.

Мы очень редко общались, можно сказать, практически никогда, так, сталкивались иногда в коридорах. Бесцветная и тихая, леди Кариса не привлекала к себе внимания, как назойливая и шумная жена лорда Ликора, не проявляла открыто негативного ко мне отношения — и вообще какого-либо отношения, полностью погрузившись в свою закрытую маленькую тихую жизнь, в которой были орхидеи и… возможно, что-то ещё, никому, кроме неё, неизвестное.

— Доброй ночи, — пробормотала я едва слышно. Я ни в чём не была перед ней виновата, не я придумывала этот мир, и я и понятия не имела, что она чувствовала в связи с моим появлением в замке Бэкхеймов, возможно, оно действительно было ей безразлично, как и уверял меня лорд Содель, но мне всегда было немного стыдно на неё смотреть. И сейчас перед печальным невыразительным лицом леди мне захотелось опустить глаза.

Впрочем, уже четыре года нам нечего было делить, так что…

— Римия, — внезапно произнесла леди Кариса, и я поняла, что даже голос её забыла. Поняла, что она помнит моё имя и даже обращается ко мне без особых заморочек!

— Тебя же зовут Римия, верно? — леди Кариса вдруг ухватила меня за рукав и заглянула в глаза, требовательно и в то же время почти растерянно.

«Сорок пять умножить на семнадцать, — пронеслось у меня в голове. — Будет… будет…семьсот шестьдесят пять».

А вслух я не сказала ничего — только кивнула.

Леди потянула меня вглубь молильного уголка, к чёрной глухой портьере, а я засомневалась, не двинулась ли она умом и не пора ли вырываться и звать на помощь. Хрупкая, почти прозрачная на вид, вдова обладала удивительной силой. Её глаза, всегда такие блёклые, воинственно сверкали, и двигались она куда резче, чем всегда.

— У меня приехал сын, — скороговоркой произнесла леди Кариса. — Авертер. Наш с Соделем единственный сын. Ты, вероятно, слышала. Да, и видела тоже, на оглашении наследства.

— Да, — осторожно ответила я, не понимая, к чему она клонит. Хочет пригрозить, чтобы не сводила с пути истинного её сыночка? Так он, похоже, стоит на этом пути крепче вбитого в деревяшку гвоздя, нет нужды беспокоиться.

— Чораев Викон, познакомил его с этим храмовником, главным у них, — зло проговорила леди Кариса. — Даже Содель ничего не смог поделать. Они там все сумасшедшие! Знаешь, почему Авертер вернулся⁈

Откуда, интересно, я могла бы это знать⁈ Я медленно покачала головой и покосилась на увесистый серебряный подсвечник, прикидывая, смогу ли в случае чего огреть им леди по голове.

— Это наказание! — леди истерично фыркнула. — Представь себе: это такое наказание для него! Чораевы храмовники наказали моего сына приездом домой! А для начала отняли его у меня, он не приехал даже на похороны отца. Они твердят о Творце, о благе, об истине, но на самом деле знаешь, что им нужно?

Я снова покачала головой.

— Война! Они хотят отправить его на войну с Ирталией, моего одарённого золотого мальчика. Хотят использовать его, как мясо, ведь он маг — магов всегда отправляют в самое пекло. Его попросту убьют. Если не в бою, то в гуще политических интриг. Я не могу этого допустить.

Я не знала, что сказать на это — и почему леди делилась именно со мной. На всякий случай я сделала максимально неопределённый жест — ни да, ни нет.

— Помоги мне.

Нет, она определённо сошла с ума. Чем я могу ей помочь, кто бы помог мне самой!

— Простите…?

— Творец простит, — леди отвернулась и смахнула слезы с глаз. — Аверт официально собирается отречься от семьи, понимаешь? У него никогда не будет жены, детей, у меня никогда не будет внуков! У меня и сына-то не будет, только безликий безымянный храмовник, одинокий религиозный безумец… А когда меня не станет, он… Помоги мне, а я помогу тебе.

Второй человек за день предлагает мне помощь, мир определённо сошёл с ума.

— Тебя обвиняют в убийстве Викона, верно? Я всё слышала… В детстве мою служанку Лую обвинили в краже пяти тысяч хорров. Она была не виновата, в тот день бедняжка вообще гостила у родителей, а деньги украла моя двоюродная сестра, та ещё пройдоха, хоть и благородных кровей, все это знали, только доказать не могли. Луя повесилась в Хорренхайской Темени, не дождавшись суда.

Я поёжилась.

— Я выпущу тебя отсюда, из замка, и ты сбежишь. Родня отказалась от меня после брака с Соделем, но старые слуги помнят… Иногда мы обмениваемся письмами. Могу отправить тебя к ним, никто не заподозрит нас в сговоре. Мужчины даже не задумаются о том, что я — тоже Бэкхейм, дурачьё! Они никогда не принимают женщин всерьёз, в этом их главная ошибка.

— Что вы хотите? — после паузы спросила я. По правде сказать, у меня не было ни малейшего желания становиться беглой преступницей, да и веры устным обещаниям больше не было никакой, но спорить с явно спятившей женщиной…

Хотя так ли уж она спятила? Что я знаю о герехтерах и их порядках? По-человечески, по-женски я должна была понять леди Карису — отвернувшиеся родители, боль от потери мужа, пусть даже утратившего к ней любовь и приведшего в дом молодую любовницу, сын, оставивший дом ради мифического служения, хамоватые родственники со стороны мужа, беззастенчиво распоряжавшиеся всем вокруг…

— Чем я могу вам помочь? — уже мягче повторила я, и леди отпустила меня, отступила, разглядывая хмуро и придирчиво.

— Мой сын — прекрасный человек и достойный мужчина, сбитый с толку байками своего сумасшедшего магистра, — наконец ответила она. — Он поверил, будто ему не нужны женщины, будто пустые молитвы мёртвому небу заменяют человеческое тепло и детский смех, и он не желает меня слушать, хотя я знаю, как он любит меня и как больно ему меня огорчать. И всё-таки я не могу переубедить его, наш брак с его отцом не был… Кому я объясняю! И речь сейчас не о Соделе, а об Аверте. Сделай так, чтобы он бросил свои глупости и стал нормальным человеком.

Я едва собственным языком не подавилась. Она всерьёз предлагала мне…

— Леди, лорд Авертер и смотреть-то в мою сторону не хочет.

— Хочет или не хочет… Сделай так, чтобы захотел! Ты молодая, красивая, — она сказала это без яда зависти или насмешки, просто констатируя факт. — Природа возьмёт своё. Разбуди его чувственность, не мне тебе объяснять! — леди Кариса раздражённо запахнула на груди тёмную шаль. — Сделай что-нибудь, ты же умеешь. Я хочу, чтобы Авертер понял, что он теряет. О нём уже ходят такие сплетни! Он должен покинуть своих храмовников, должен вернуться в семью и жить обычной жизнью! Я не успею найти другую надёжную девицу, но ты… Взамен я дам тебе любое заступничество Бэкхеймов, которое будет в моих силах.