Разумеется, моё дремлющее сознание беззастенчиво выдавало желаемое за действительное, но мне нравилось верить, будто лорд Авертер тоже хотел ко мне прикоснуться, просто не мог себе это позволить наяву, и его раздражение, его злость были вызваны этим противоречием, а вовсе не необходимостью сопровождать надоедливую меня на лекцию к Высокому магистру Эйгону Трикстеру.

Когда я проснулась, от полуснов — полугрёз ничего не осталось, кроме смазанных воспоминаний, как и положено бесплотным видениям. Правда, прическа несколько растрепалась, словно кто-то и впрямь зарывался в неё пальцами, но скорее всего дело было просто в усилившейся тряске. С собой я собрала совсем небольшую сумку — самое позднее к ночи мы уже должны были вернуться обратно. Где-то там внутри должен был оказаться гребень. Я стыдливо стёрла слегка запекшуюся в уголке губ слюну, причесалась, расправила чуть примявшуюся одежду. Лорд Авертер сидел неподвижно, с закрытыми глазами, на том же самом месте, что и в начале нашего путешествия. Вероятно, спал, хотя спящим и не выглядел: в нём не было расслабленности сонного человека, наконец-то отпустившего контроль над собственным телом и жизнью, напротив: он, казалось, даже во сне не мог перестать сдерживаться.

Долгая дорога подходила к концу. Стоило экипажу остановиться, как лорд моментально открыл глаза. Мы выбрались наружу — он-таки подал мне руку, но потом резко отвернулся, а я прижала двумя руками к животу свой саквояж и огляделась. Кругом сновали разношёрстные, шумные, крикливые и отчего-то с самого утра уже уставшие люди, — тому, кто хоть однажды посещал Гладен, трудно было не узнать сумбурный гладенский Широкий рынок. Как и все подобные места, он находился не в центре, а на окраине города, притягивая различную мелкокалиберную, презирающую закон, но довольно трусливую публику: шустрых карманников, пристрастившихся к запретным зельям и не имеющих денег на целителей страдальцев, готовых на всё ради очередной порции отравы, игроков, азартных, но малоимущих, вечно ошивающихся вокруг этих тёмных личностей доступных, неаккуратно и слишком ярко размалёванных девиц…

Лорд Авертер без особых проблем продирался сквозь этот сброд, прочий рабочий люд, первых покупателей, раскладывающихся и распаковывающихся припозднившихся продавцов, бестрепетно миновал лавки, телеги, равнодушных ко всему лошадей и даже коров, а вот я с трудом заставляла себя двигаться, то и дело сбиваясь с нужной траектории. В воздухе пахло свежим хлебом, пригоревшим мясом и отчего-то прокисшими мокрыми тряпками; людская многоголосица, лай и ржание полностью выбивали меня из колеи, к тому же отвести взгляд от разноцветных выставленных на продажу платьев и головных уборов, вышитых вручную полотенец и скатертей, деревянной и фарфоровой посуды, лавок со всяческой снедью и даже витрины с довольно-таки ладными на вид кинжалами и тесаками оказалось неимоверно трудно.

Соскучившиеся по впечатлениям глаза, нос, уши не слушались меня. Кажется, я замерла у витрины с серёжками и бусами из подкрашенного стекла всего на мгновение — несмотря на то, что у меня осталось немало подаренных лордом Соделем украшений, куда более дорогостоящих и ценных — но почему-то именно от этих дешёвых кустарных безделушек я глаз оторвать не могла. А когда пришла в себя, вдруг с ужасом поняла, что не вижу лорда Авертера поблизости, нигде — он был достаточно высок, чтобы говорить об этом со всей уверенностью.

…а если он этого и добивался? Стоит только сообщить агенту Урбаку о моём отсутствии, точнее, о побеге…

Вернуться самой в замок мне будет крайне проблематично, у меня и денег-то нет. Я испуганно заозиралась вокруг, эйфория спала, и я вдруг почувствовала себя изнеженной домашней зверушкой, попавшей в дикий голодный лес. Сновавшие кругом люди показались жуткими персонажами дьявольского маскарада: нелепо разодетые женщины бросали на меня косые насмешливые взгляды, неряшливые пропитые мужчины — оценивающие, и я покрепче прижала к груди саквояжик. Что же я за ворона такая, как могла потерять лорда Авертера? От волнения я вновь принялась бездумно перемножать и складывать в уме числа.

— Будете в лавку заходить, леди? — хмуро бросил мне коренастый, бородатый, но при этом совершенно лысый мужичок, вышедший на порог лавки со стекляшками. Он вытирал влажные руки о серый суконный фартук и, казалось, совершенно не чувствовал зимнего холода. Я молча замотала головой, отступая.

— Ну, так и не топчитесь у входа, не пройти людям! — буркнул хозяин лавки, и я торопливо отошла, ввинчиваясь в толпу. Надо прекратить паниковать и просто двигаться в том же направлении, куда мы шли, лорд Авертер не мог меня бросить и сейчас вернётся… А куда мы шли?

Чья-то ладонь мягко, почти ласкающе, прошлась по моему бедру, и я метнулась в сторону, едва не сбив с ног какую-то дородную гойду. Многочисленные подбородки, выглядывающие из-под пушистого коричневого капора, негодующе качнулись, а я вдруг обнаружила на боку своего саквояжика длинный лохматящийся по краям разрез.

— Под ноги смотри! — громогласно заявила гойда. — Ишь, глаза растопырила, что медные хорры…

Чья-то новая, уверенная и крепкая рука ухватила меня за локоть, и я, не оборачиваясь, отчаянно лягнула ногой подошедшего, попыталась ударить вторым, свободным локтем, одновременно вывернувшись из захвата, набирая воздуха, чтобы заорать…

— Леди Римия, вы с ума сошли⁈ — всхлипнув, я тут же обернулась на этот голос и едва не повисла на шее моего донельзя раздосадованного сопровождающего:

— Вы не ушли!

— Уберите руки, вы мне плащ порвёте! — лорд Авертер почти рычал. — Изначальный, за что мне это всё⁈ Я уже думал, вы сбежали!

— А я думала, что сбежали вы, — меня затрясло.

— Я⁈ У вас однозначно проблемы с рассудком, Сантиме давно пора было забить тревогу. Что с вашей сумкой, как вас угораздило её порвать⁈ Так. Идите рядом и только попробуйте ещё куда-то… — он вздохнул с видом великомученика, оборвал сам себя и взял меня за руку, сжал пальцы — не больно, но крепко. — Пойдёмте. Нужно где-нибудь позавтракать.

— А лекция?

Лорд Авертер закатил глаза.

— Сейчас ещё нет девяти утра, а лекция начнётся только в четыре часа дня, вы не знали? Многие люди, вообще-то, работают.

На мой взгляд, уж никак не ему было упрекать меня в праздности, но я не стала спорить. Мне не хотелось есть, и даже холод перестал чувствоваться. Идти с ним по почти что незнакомому городу, держась за руку, пусть даже и в перчатках, было… даже не то что бы хорошо. Необыкновенно. Как незаслуженный подарок Творца, как нечаянно доставшееся вкрапление из какой-то совсем другой недостижимой жизни совсем другой, незнакомой мне Римии.

Свободной.

Дышащей полной грудью, не оглядывающейся назад.

Может быть, даже любимой.

— Что это? — спросила я, с удивлением осматривая вполне респектабельное двухэтажное здание из тёмно-коричневого камня. Традиционных балкончиков там не было — стену украшали достаточно однотипные и какие-то безликие окна. Вместо ответа лорд Авертер для начала стянул с рук перчатки, потом тщательно стряхнул с головы снежные хлопья и только тогда соизволил ответить:

— Гостиница.

— Зачем нам гостиница, мы же не будем здесь ночевать?

— Разумеется, нет. Но до лекции ещё далеко, а сидеть всё это время в таверне или бродить по улицам этого захудалого городка слишком утомительно. Вы можете привести себя в порядок, например. Кстати, раз уж время у нас действительно есть, мы в самом деле могли бы навестить ваших родителей. Где они живут?

— Недалеко, — буркнула я, тоже зачем-то стягивая перчатки. — Меньше часа езды, но это не важно. Ехать туда нет никакой необходимости.

— Почему?

— А какая вам разница?

— Между прочим, из-за вас я буду врать собственной матери, а я предпочёл бы этого не делать.

— Так не врите. Вам совершенно не обязательно меня выгораживать.

— Родители не одобрили ваше решение о заключении контракта?