— Это моё личное дело, лорд Авертер.

Конечно, я могла бы и рассказать ему, если не всю свою незамысловатую историю, то хотя бы часть. Попытаться объяснить, что решение принимала не я, что и выбора у меня особого не было. Но я не стала ничего говорить — в этом не было смысла. Если бы лорд Авертер хотел бы знать правду, он бы спрашивал, а не осуждал наперёд.

А спрашивать он, кажется, не собирался.

— Ладно, идёмте, — лорд уже по привычке схватил меня за руку — и тут же отпустил. Прикосновение без перчаток воспринималось совершенно иначе. Не желая встречаться с ним взглядом, выслушивать ещё какие-нибудь нелестные комментарии или предложения, я прошла вперёд — тяжёлая на вид деревянная гостиничная дверь поддалась на удивление легко.

Идея насчёт гостиницы оказалась действительно неплохой. Можно было умыться и переплести волосы. Комнаты лорд Авертер заказал нам две (хозяин посмотрел удивлённо, но комментировать, конечно, не стал — такой обеспеченный клиент мог поступать как ему заблагорассудится), правда, располагались они совсем рядом, на втором этаже друг напротив друга, но всё же…

— Надеюсь, вы никуда не исчезнете и вас не нужно запирать на ключ, — насмешливо сказал лорд открывая передо мной двери «моей» комнаты.

— Надеюсь, вас тоже, — в тон ему ответила я. — А что потом?

— Раз уж вы не желаете навещать родственников… Достопримечательностей здесь особых нет, простые рабочие ландшафты. Можете поспать до обеда. Или прийти за своими письмами… Если они вам ещё нужны.

— Я приду к вам примерно через час, если вы не против.

— Мне кажется, даже если я буду против, вы всё равно придёте.

— Только не сбегайте.

Мы посмотрели друг на друга, и неожиданно для себя я увидела тонкий луч улыбки где-то в самых уголках его глаз. Впрочем, возможно, мне просто привиделось. Но я ушла в «свою» комнату почти вдохновлённая даже тенью этой улыбки.

Светлой тебе луны, мой рубиновый принц!

Умом я понимаю, конечно, что там, в Хорренхае, над твоей головой светит точно такая же луна, как и надо мной. Что сейчас у тебя тоже восхитительно тихая лунная ночь — в конце концов, не так уж далеко мы друг от друга находимся, во всяком случае, не в разных мирах.

Может быть, ты уже спишь, может быть, нет — читаешь, пишешь мне ответ или просто бездумно глядишь в окно. В любом случае, мне так нравится мысль, что над нами хотя бы одно небо… Но верится в это с трудом.

По словам наших умников, тех самых, что получают королевское жалование за всевозможные подсчёты и описания чужих деяния, а сами ничегошеньки не делают, в войне Хорренхая и Ирталии за последние несколько десятков лет совокупно погибло шестьдесят пять тысяч пятьсот тридцать шесть человек.

Что ты об этом думаешь?

Да-да, я и сама такая же бездельница, и даже моя любовь ко всяческим числам абсолютно бесполезна — я люблю считать просто так, а от статистики, как уверяет меня отец, есть хоть какой-то смысл.

Он надеется устрашить меня цифрами и воззвать если не к моему долгу дочери, то хотя бы к гражданскому долгу — в моих силах остановить вражду.

На его месте я не была бы столь оптимистична. К сожалению, мне также бесполезно взывать к его отцовскому чувству по причине полного его отсутствия.

Что мне статистика? Если бы ты знал, что творилось со мной в первые два дня после того, как ты уехал… Прости, если я делаю тебе больно, но я не собираюсь предаваться воспоминаниям, мне хочется рассказать, почему я жива до сих пор — и в прямом, и в переносном смысле.

На четвёртый день после твоего отъезда я пошла в военный госпиталь Римия. Отец ещё был занят, кругом царила разруха и суета, за снятием осады последовало невообразимое брожение, а я с Нодин, моей служанкой, которая носила тебе от меня записки, ну, ты помнишь, Нодин Цадат, переоделись — она поделилась со мной своей одеждой — и отправились в госпиталь. Границы города открылись, стали поступать раненые, и им нужны были любые свободные руки, так что никто не присматривался к нам, а если бы даже и присмотрелся… Говорю же, им действительно была нужна любая помощь.

Я остановилась перевести дух и глотнуть воды — на столе стоял кувшин со стеклянной крышкой.

— Странно всё это, — вдруг нарушил тишину лорд Авертер.

— Что именно?

Я-то, признаться, уже уверилась в том, что он меня не слушает и думает о своём, да и сама так погрузилась в текст, что почти забыла о его присутствии. Это письмо лорд Викон мне читал, но редко, и я помнила его плохо.

— Ваш интерес к этим письмам.

— Мой интерес сугубо практический, — сухо отвечаю я. — В них есть какая-то подсказка. А вот полное отсутствие интереса у вас…

— Тело Аека Ригса пару дней назад нашли в лесу, в трёх километрах от замка Бэкхеймов. Следы насильственной смерти — похоже, его зарезали.

Я не сразу вспомнила имя, настолько была удивлена внезапной разговорчивостью лорда и собственно самой репликой. А потом поняла, о ком речь.

— Гойдел Ригс, это же он тогда приходил к Сантиме за тем самым специфическим снадобьем для лорда Викона! А потом сбежал…

— Сбежал, но недалеко, как видите.

Я не знала, как реагировать на эту новую информацию.

— Случайное совпадение… или это всё-таки был не он.

— Разумеется, это был не он, Ригс — просто исполнитель, а вот кто-то позаботился о том, чтобы не оставить свидетеля, — раздражённо передёрнул плечами лорд Авертер. — С чего какому-то слуге травить деда?

— А если всё дело в пропавшем кольце? Оно, вероятно, было очень дорогим. Продав его, гойдел Ригс мог бы получить огромные по его меркам деньги.

— Так-то оно так, но кольца при нём не было. А с учётом того, что в бега он подался почти сразу же после смерти дедушки…

— Его ограбили и убили по дороге.

— Бедно одетый человек в глухом зимнем лесу. Кому вообще могла прийти в голову мысль, что у него есть что-то ценное? Тем более, далеко не у каждого гуляющего по лесу есть при себе холодное оружие.

— То есть, у него был сообщник, точнее, заказчик. И мы опять возвращаемся к тому, что это мог быть кто-то из прошлого лорда Викона. А раз из прошлого, значит, мой интерес к письмам вполне оправдан!

— Это просто любовные письма! — лорд Авертер скривился так, будто в этих самых письмах подробно описывались кровавые ритуалы жертвоприношений во благо Чорая.

— Генерал Райсмус со мной согласился — в них что-то может быть, — упрямо возразила я.

— Да ну? Вы и ему их читали?

— Нет… нет, конечно. Просто эта изумрудная принцесса…

— … знатная ирталийская леди — и этим всё сказано.

— А ещё это послание в завещании, — не обращая внимание на его слова, до обидного справедливые, продолжила я. — Такие странные фразы. Что ревность и верность — одно и то же, например. Что имена несут в себе какую-то особую силу — так, вроде.

— Имена? — задумчиво переспросил лорд Авертер. — Нодин — странное имя. Не ирталийское, но и не хорренхайское. Может быть, в Койдане…

— Почему бы и нет.

После завтрака и всех прочих дел и мероприятий времени до лекции осталось не так уж много.

Звучит абсурдно, но мне стало легче. Воистину, из каждого угла мне чудился Чорай, придумавший войну, заходящийся в приступах хохота. Впрочем, войну придумал злокозненный демон, но творили-то её люди, и я сомневаюсь, что он умудрился каждого подталкивать под локоть. Нет, не стоит нам перекладывать ответственность на далёкие демонические силы.

Война — дело рук людских.

Я падала в обморок снова и снова, мой рубиновый принц. Я не горжусь этим, но и не стыжусь, хотя Нодин умоляла меня вернуться — её саму тошнило, будто после скачек по рустайским холмам, а это весьма крепкая девушка, как мне казалось — совершенно непрошибаемая ни лицом, ни желудком. Мы с ней видели плачущих мальчишек и воющих от боли мужчин, отрубленные пальцы, руки и ноги, полувскрытые черепа и грудные клетки, пульсирующее сердце, гниющую плоть, выколотые глаза… Я падала в обморок, мой рубиновый принц, а потом вставала и продолжала делать то, что что от меня требовалось. После пары недель, проведённых там, я рану могу зашить наживую, мой милый.