— Уверены, что его? — сурово вопросил агент Урбак, и старая женщина сморщилась, точно надкусила червивое яблоко.

— Ну-у… Да, то есть, я хочу сказать, а чей же ещё⁈ В семье не приняты подобные розыгрыши…

При слове «розыгрыш» Я невольно подумала о лорде Ликоре и его последней шутке в адрес племянника. Впрочем, подсунуть возбуждающее средство отцу было бы явным перебором.

Тем временем лорд Ликор отрывисто бросил:

— Алс, немедленно приведите сюда Аека.

— Но… — растерянно протянул старый слуга, но хозяин метнул на него грозовой взгляд, поманил к себе, что-то прошептал на ухо, и тот ретировался почти мгновенно.

— Хорс, — тут же кивнул одному из стоящих в зале полицейских первого ранга Урбак. — Сопроводи.

За слугой и агентом закрылась дверь, и в комнате на несколько минут повисла тишина.

— Нам обязательно сидеть тут безвылазно и смотреть это комедийное представление? — с видом до глубины души оскорблённой порядочной женщины осведомилась леди Асгая. — Я устала. Очевидно, что справедливости нам не видать. Несчастный лорд Викон пал жертвой интриг и собственного сладострастия, что так свойственно мужчинам. Делай выводы, Лав. От этих шлюх одни беды, они доводят до могилы!

— Мама…!

— Мы можем побеседовать с гойделом Ригсом где-нибудь в другом, более… укромном месте? — склонил голову агент Урбак.

— Вас проводят в мой кабинет, — кивнул лорд Ликор. — Я сам подойду через несколько минут.

— Всего хорошего, господа. На время установленного срока расследования, равного одной солнечной фазе, просьба никому из находившихся здесь в момент смерти лорда Викона не покидать замка во избежание… недоразумений. В случае необходимости выезда вам нужно будет заполнить и передать мне специальный протокол, образцы которого я оставлю у лорда Ликора.

— Что вы хотите этим сказать⁈ — голос леди Асгаи снова повысился до визга. — Девка останется тут, ясное дело, но при чём тут все остальные⁈

— Как… справедливо заметил лорд Бэкхейм, — с явным неудовольствием проговорил агент Урбак, — до получения официального ордера на арест… подозреваемой, обвинение как таковое не может быть предъявлено. Будет идти расследование, и формально — я повторяюсь, формально! — каждый из присутствовавших на момент смерти лорда, предположительно случившейся около четырёх утра вчерашнего дня, может оказаться причастным, так что…

— Вы… вы подозреваете кого-то из… нас⁈ Да как вы…

— Мама, успокойся, — лорд Лавтур ухватил задыхающуюся от возмущения мать за плечи и потащил к двери. — Гойдел Миёс же сказал — «формально»! Мама, дыши глубже! Уверен: это всё — просто трагическая случайность и несчастный случай, и никто не виноват…

— Я подожду вас и этого самого слугу в кабинете, — смиренно проговорил агент и, подождав, пока молодой лорд выволочет причитающую что-то леди Асгаю из залы, тоже двинулся к дверям. Однако на середине пути развернулся ко мне:

— До скорой встречи, леди Римия. Боюсь, моё мнение не изменилось. Я доведу дело до суда, а там… надеюсь на помощь Изначального в том, чтобы справедливость восторжествовала.

— Я этого не делала, — сказала я, ощущая какую-то безмерную усталость и пустоту внутри, но слушать меня он не стал. Лорд Авертер и леди Кариса вышли вслед за ним, гойда Сантима, всхлипывая, покинула залу, дождавшись кивка старшего лорда, а я решительно подошла ко всё ещё сидевшему хозяину, неторопливо разглядывающему извлечённую откуда-то из недр сюртука сигару.

— Я этого не делала. И я никогда не делила постель с вашим отцом. И я не знала о наследстве!

— Верю, — меланхолично кивнул головой лорд Ликор. — Дождёмся окончания обыска, потом выпроводим эту ищейку и подумаем, как быть дальше.

— Кольца я не брала. Но его могли мне подбросить.

— Кто, девочка? Успокойся, я знаю, что ты не виновата. Но, по правде сказать, моё мнение по этому вопросу мало кого будет интересовать. По установленным правилам, члены семьи не имеют право защищать тебя.

— Но это не я! Возможно, гойдел Аек знает…

— Я не стал говорить сразу, но я рассчитал Аека вчера вечером по его собственному желанию, — лорд Ликор пожал плечами. — Кто ж знал, что он тут замешан, в тот момент моя голова болела совсем о другом. Разумеется, я уже послал людей в его деревню, но уверен, его и след простыл. Впрочем, паренёк был не из самых умных, думаю, он только исполнитель. Возможно, его уже нет в живых.

— Чей исполнитель? — ошеломлённо спросила я. — Кто мог…

— Понятия не имею, — теперь хозяин пережёвывал незажженную сигарету. — Хотелось бы верить, что хотя бы не кто-то из своих, в конце концов, отец любил порой потрындеть о каких-то старых тайнах, интригах и могущественных врагах, — он невесело хмыкнул. — В любом случае, девочка, для тебя всё действительно не так уж радужно. Я не могу подставить себя и свою семью, дав тебе сбежать, да и для разрыва контакта нужен хорренский маг. К тому же… Это не разглашается, но там, в Королевской полиции, последнее время ужасно не любят нераскрытых дел, им, знаешь ли, сильно прилетает за это по кокардам. Если не случится чуда, если настоящий убийца каким-то образом не обнаружится, не признается сам или что-то в таком роде, примерно через месяц этот Урбак вернётся уже с ордером на твою прогулку до Хорренхайской Темени в один конец, и я вынужден буду дать своё согласие, если не хочу тебя сопроводить.

— А потом? — услышанное не укладывалось в голове. У меня затряслись пальцы, и я сжала их в замок перед собой. — А если я откажусь от наследства?

— Уже не имеет значения. А потом состоится суд, на котором тебя признают виновной. Это всех устроит, я имею в виду, полицаев и тех, кто стоит за ними, потому что фактически ты не знатная леди, а всего лишь гойда, значит, не будет никакого скандала и шумихи. Виновных в убийствах у нас казнят в течение суток после суда. Прости, малышка, но какой смысл тебе врать? Ладно, мне пора.

— Я этого не делала, — тупо повторила я, а лорд Ликор потрепал меня по голове, как собаку.

— Иногда жизнь ужасно несправедлива. Честно говоря, предпочёл бы, чтобы на твоём месте оказалась эта тупая стерва, именуемая моей женой, но доказать её вину будет гораздо сложнее, ха. Впрочем, может быть, нам ещё повезёт, и Аек ещё не успел сбежать. Может быть, случится чудо. В любом случае, пока ты здесь. И жива.

— Спасибо, — сказала я, просто чтобы что-то сказать, а хозяин сплюнул сигару на пол и отшвырнул ногой в угол залы.

— Сегодня вечером приходи ко мне, отблагодаришь, как умеешь, девочка. Я буду скучать по тебе потом.

И он ушёл, а я прижалась спиной к стене в поисках хоть какой-то опоры и закрыла глаза.

Когда я вошла в личные покои лорда Ликора вечером, он был ещё весь в делах и заботах: рядом с рабочим хозяйским столом топтался долговязый и унылый секретарь, чьё длинное заковыристое имя я никак не могла запомнить. Подозреваю, что не лишённый извращённого чувства юмора хозяин взял его исключительно для контраста с кругленьким невысоким нотариусом Мафусом — вместе они смотрелись бы действительно забавно.

— … и последний в списке приглашённых на похороны — бригадный генерал Антур-Рольден Райсмус, — гнусаво договорил секретарь, бросив на меня косой взгляд не без оттенка знакомой мне маслянистости. — Итого восемьдесят четыре человека, если больше никто не ответит.

— Ясно. Одно разорение. А вот если бы не ты, моя сладкая, папашка хотя бы окупил собственные похороны из собственного бездонного кармана, — лорд Ликор решительно допил одним глотком нечто тёмно-коричневое из округлого стеклянного бокала, судя по запаху — любимый ореховый бренди.

— В этом доме не знаешь, что страшнее — жить или умирать, мало ли что подольют ненароком в привычное питьё, — развязно пожаловался он. — Ступай, Пантариус.

— Панкратциус, мой лорд.

— Один Чорай. Ты иди отсюда, а ты иди сюда, моя сладкая. Я уже соскучился по твоим нежным молчаливым губкам, не знаешь, что лучше: то, что ты никогда не болтаешь или…