Некстати подумалось о том, как потеплела идущая от него магическая волна, о том, что мы совершенно одни, а дверь плотно закрыта…

Впрочем, глупые страхи не имели под собой оснований. Крепкая рука, в изобилии усеянная старческими пятнами, но всё ещё сильная и не дрожащая, мимолётно коснулась моего уха, испещрённого разноцветными мелкими камушками. Слишком длинные рукава белой мантии позволяли магистру прятать кисти рук целиком, и, оставив многострадальное ухо собеседницы в покое, он сжал их перед собой, словно внезапно замёрз.

— Артефакты магического подчинения, — констатировал магистр с явным неудовольствием. — По чьей воле вы здесь?

— По своей собственной, — сказала я и торопливо добавила. — Никто не знает, что я здесь, никто меня не посылал. Я… была знакома с лордом Виконом последние несколько лет…

— Трудно жить в замке и не познакомиться с его хозяином. Так о чём вы хотели поговорить со мной?

— Вы знаете, что лорд… что лорда Викона не стало половину солнечной фазы назад?

Магистр неопределённо качнул головой, из чего я сделала вывод, что ему об этом, конечно же, известно, во всяком случае, он не удивлён.

— Полицейский агент считает, что лорда Викона убили.

— Вот как? — чуть приподнял брови глава герехтеров. — И кто же?

— Я.

— А вы так, надо полагать, не считаете?

— Я никого не убивала, клянусь вам! Но… лорд Викон завещал мне крупную сумму денег. Достаточную, чтобы освободиться от этого, — я тоже потеребила инкрустированное магическими камнями ухо. — К тому же…

Изложение всех обстоятельств дела заняло совсем немного времени — письма я оставила напоследок. Магистр Эйгон слушал меня внимательно, не перебивая. Умение быть не только хорошим рассказчиком, но и слушателем, ещё больше внушало к нему уважение.

— Леди Римия, вы хотите, чтобы я вмешался в расследование?

— Н-нет, — неуверенно ответила я. — Вряд ли это возможно, к тому же мы с вами совсем незнакомы, да и… Вряд ли вы будете рисковать своей репутацией и тратить своё время, просто поверив мне на слово.

«Хотя он уже тратит, — мелькнула в голове нечаянная мысль. — Но почему? Хочет показать себя добрым и жалостливым? Из-за хорошего отношения лорда Викона, о котором он знает только с моих слов? Или…»

— Рад, что вы так здраво смотрите на вещи. Так чего вы хотите?

Он наблюдал за мной, и от этого тёмного неподвижного взгляда мне становилось не по себе. Я уставилась сначала на свечи — воск уже перелился через край блюдечек и намертво прилип к столешнице. Потом на руки магистра Эйгона: погрузившись в мою маленькую историю, он неосознанно барабанил пальцами по столу какой-то сложный причудливый ритм, просторные рукава мантии то и дело соскальзывали до середины предплечий. Если присмотреться к коже — всё же выдававшей солидный возраст, хотя и не столь уж дряблой — можно было заметить следы застарелых шрамов.

Если бы не лорд Авертер, я не обратила бы внимания на узкие, но глубокие белёсые полосы, даже бороздки, а теперь не могла оторвать от них взгляда. И к своему ужасу чувствовала, что подаренное мне судьбой время истекает, а на языке у меня вертятся совершенно не те вопросы.

За что наказали моего хозяина, например. И для чего нужно это чудовищное самоистязание? И как его прекратить, потому что это ни в какие ворота…

— Я хочу попробовать разобраться. Если лорда Викона действительно убили… а сомневаться в этом не приходится, то кто бы это мог быть? Он вёл тихую замкнутую жизнь. Даже с членами семьи встречался редко, хотя ни с кем не был в ссоре. Да он вообще ни с кем не встречался, постоянно вспоминал прошлое, перечитывал старые письма, — я чуть споткнулась на этом слове. — Поэтому я подумала… подумала, что те, кто может желать ему зла, кто стал бы подкупать слугу и придумывать это всё… может быть, это были люди, связанные с его военным прошлым? Генерал Райсмус говорил, что получал письма с угрозами… Война идёт до сих пор!

Всё это, проговорённое вслух, казалось нелепицей, детскими надуманными страхами, и я замолчала.

— Леди, разумеется, у человека с военным прошлым, принимавшего участие и в открытых боях, и в различных дипломатических миссиях на протяжении десятков лет, есть немало тайн и секретов за спиной. Что именно вы хотите узнать у меня? Мы познакомились много лет назад, в те времена наличие в дипломатических орденах представителей религиозного ордена было своеобразной гарантией неприкосновенности: в Ирталии уважают людей, посвятивших свою жизнь служению Изначальному. У Бэкхейма был хорошо подвешен язык, уж простите мне такую фамильярность, его часто командировали для решения вопросов, требующих обсуждения, а не боевых действий.

— Да, — пауза начала затягиваться, и тогда заговорила я. — Он всегда был хорошим рассказчиком.

— Мы познакомились давно, в то время я уже стал Высоким магистром ордена. Но подружились, только когда вместе оказались в осаде, как раз в городке Римии, — интонация магистра стала чуть мягче, словно он оценил иронию ситуации. — Это было действительно очень и очень давно, сорок три года прошло, леди. Не так много людей осталось в живых, несмотря на то, что противостояние наших государств идёт до сих пор… В тот раз переговоры провалились. Мы знали, что в случае неудачи готовится военная операция, и должны были покинуть город, но задержались. Планируемый захват Римия, быстрый и по возможности бескровный, также не удался. Началась осада. Выбраться просто так мы не сумели — нас могли обнаружить местные, сорвав ярость к захватчикам, либо наши, приняв за шпионов или предателей. Осада длилась месяц, за это время мы стали добрыми друзьями, но потом встречались довольно редко. Прошло сорок с лишним лет, леди! Викон никогда не говорил мне об опасности для собственной жизни. Я рассказываю вам столь подробно, чтобы вы поняли: если бы я знал что-то действительно ценное, то, разумеется, помог бы вам и поучаствовал в торжестве справедливости. Виновные должны быть прощены, а потом наказаны — так думают герехтеры. Но я не знаю.

Я отметила, как моментально, не задумываясь, назвал он количество прошедших с осады города-тёзки лет, и ещё раз удивилась прекрасно сохранившейся памяти магистра.

— Но эти угрозы генералу…

— Райсмус ушёл в отставку полгода назад, леди, тогда как Викон осел дома уже более пяти лет. Последний раз я был у него в гостях как раз после его окончательного выхода на гражданскую сторону, и у меня не создалось впечатления, что он собирается как-то поддерживать старые связи, наоборот. Антур мог натворить немало дел за последние пять лет, он всегда был таким горячим человеком, но к вашему… покровителю это не имеет никакого отношения.

— Может так, а может, и нет, — горячо сказала я. — А с какими миссиями лорд Викон…

— Леди, — чуть насмешливо перебил меня магистр. — Я не могу этого вам сказать.

— Но…

— Просто поверьте на слово. Не могу. Но очень сомневаюсь, что это имеет отношение к Бэкхейму. В решении тех вопросов он был просто посредником. Если бы он знал что-то ценное… Какую-то реальную информацию… Уверен, он не знал.

— Кто такая изумрудная принцесса? — спросила я, и вдруг увидела, как дрогнуло лицо магистра Эйгона. Мгновение, моментально пробежавшая по лицу рябь — и всё прошло, но это мгновение, несомненно, было.

— Кто? — переспросил магистр, возможно, напряжение в его голосе мне лишь показалось. — О чём вы, леди?

— Во время осады города Римия лорд Викон познакомился с женщиной. Ирталийкой. Он называл её изумрудной принцессой, — под пристально-въедливым взглядом магистра я почувствовала себя ещё более неловко. — У них были…

Я споткнулась. Слова, такие простые и невинные по сравнению с тем, чем я занималась последние годы, вдруг застряли в горле под суровым изучающим взглядом Эйгона Трикстера. Если бы я была посмелее, то попросила бы воды — для того, чтобы протолкнуть их и вдохнуть полной грудью: мне решительно стало недоставать воздуха.