— Буду ждать, леди. Тем более, у меня есть для вас один подарок. К сожалению, не на свадьбу, но, боюсь, если я всерьёз задумаюсь о вашей свадьбе, то однозначно нарушу одну из заповедей Творца уже в эти сутки. Возможно, это будет заповедь о недопустимости смертоубийства.

Я растерянно хлопнула ресницами — а лорд Авертер повернулся и легко взбежал вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, словно он был не достойным служителем Изначального, а одним из местных питомцев.

Как назло, именно в этот же вечер Самук позвал меня на прогулку, и я долго выдумывала убедительный повод для отказа. А придумав, мучилась угрызениями совести, ещё более неприятными, чем насморк. Но, к сожалению, в этой борьбе с самой собой я неумолимо проиграла, отговариваясь тем, что настоящая победа — не в бегстве, а в силе духа, в том, чтобы просидеть рядом с ним, не делая и попытки как-то сократить расстояние между нами. К тому же, у меня действительно остались вопросы, ответы на которые могли бы действительно помочь навсегда оставить в прошлом замок Бэкхеймов и его обитателей, всех до единого.

Авертер открыл дверь за мгновение до того, как моя сжатая в кулак рука коснулась двери. Посторонился, пропуская меня вперёд. Я сделала шаг — и едва сдержала невольную нервную усмешку: кровать, узкая, аккуратно заправленная, стояла посреди комнаты, а по обе стороны от неё располагались два стула.

— Как и обещал, — любезно прокомментировал мой бывший хозяин. — Чтобы вам было спокойнее, леди Римия.

— Вы даже не представляете, какой камень сняли с моей души, — язвительно ответила я, присаживаясь на стул, надеюсь, хотя бы с видимым спокойствием, хотя бы с подобием видимого спокойствия. Наверное, так чувствуют себя дети, сбегая из дома — смесь страха и предвкушения.

Авертер извлёк из-под кровати бутылку с вином и разлил его по глиняным кружкам — бокалами он тоже не озаботился.

— Это чисто символически, на самом дне, к тому же вино действительно не храмовое.

Терпкий напиток ожёг губы, а вкуса я почти не почувствовала. Самое сложное было понять, куда смотреть — не на потолок же, в самом деле. И не на кровать… Я должна была избавиться от этого наваждения.

— Как вы, лорд Авертер? — набралась я смелости. — Как вы жили весь этот год? Леди Кариса…

— Неужели вам стало интересно, как я жил? — он ответил не сразу, разглядывая вино в собственной кружке так, как исследователь смотрит на новый необычный минерал. — Что-то за весь этот год вы не сделали даже попытки получить информацию по этому вопросу. Хотя в отличие от меня находились в куда более выигрышном положении: вы-то знали, где меня найти.

— Так было лучше для вас, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, и уже безмерно жалея, что согласилась сюда прийти.

— Лучше? — какая-то мгновенная ярость проступила в его доселе привычно спокойных интонациях. — Да что вы говорите! Конечно, кому знать, как не вам, — несколько капель вина выплеснулись из кружки и попали на белое покрывало, расплываясь кровавыми кляксами. — Жаль, что раньше не сказали, я бы приезжал к вам на консультации. А по-моему, вам просто нравится делать всё наперекор.

— Перестаньте! — не выдержала я, и его гнев тут же сменила маска отрешенного спокойствия, словно эмоциональная вспышка была ничем иным, как моей галлюцинацией.

— Мать покончила с собой в камере Хорренхайской Темени на следующий день после ареста, — отрешённо произнёс Авертер. — Можно я не буду делиться подробностями того, как она это сделала?

— Простите… — я моментально смешалась. — Простите меня! Мне… жаль. Очень жаль.

— При чем здесь вы? — Авертер пожал плечами, в этот миг напоминая себя-прежнего, того высокомерного холодного лорда, каким он был на момент нашего знакомства. — Не стоит сейчас терзаться, леди Римия. Сбежать вам казалось куда важнее, чем утешать страдающего сына матери-убийцы и отца-развратника. Год прошёл, я смирился и переосмыслил произошедшее. Уже ничего не изменишь. На всё воля Изначального.

Я молчала, и он снова открыл бутылку и наполнил наши стаканы — на этот раз почти до краёв. Свой выпил залпом, впрочем, не растеряв при этом аристократической манерности.

— Я ушла, потому что не хотела, чтобы вы…

— Вы ушли потому, что хотели уйти, леди Римия. Всё остальное — самообман, и не больше. Отец заводил любовниц потому, что хотел иметь в постели свежее молодое тело, а вовсе не потому, что мать была какой-то не такой. Мать убила минимум троих людей, потому что считала себя вправе распоряжаться чужими жизнями, и её несчастье не оправдывает её поступков. Дед бросил ту ирталийскую девушку потому, что был малодушным и подлым трусом, а вовсе не потому, что хотел, чтобы ей было проще или что-то в этом роде. Не стоит упиваться иллюзиями. Я уходил от вас, потому что боялся своего к вам влечения, боялся повторения прошлого, может быть, боялся походить на своего отца. Вы ушли от меня, не оставив следа, потому что я как таковой был вам не нужен, потому что вы хотели меня, пока я был для вас недостижим, а посему безопасен, потому что вёл себя иначе, чем другие. Но стоило мне оказаться у ваших ног, как всё стало на свои места, а я стал вам не нужен. Вот и всё, леди Римия.

— Это неправда, — ошеломлённо сказала я. От его слов, резких и безжалостных, кружилась голова, и в то же время мир вокруг казался прозрачным и ясным, как чистый речной лёд. Я не хотела его жертв, вот и всё! Я не считала себя достойным выбором, в этом всё дело. Как я уже говорила магистру, ответственность должна лежать на том, кто любит сильнее. Даже мысли не допускала, что Авертер мог чувствовать ко мне что-то подобное — и до сих пор не могла допустить. — Это неправда!

— Пусть будет так, — почти равнодушно кивнул он. — Истарус учит нас, что даже в самой непроглядной ночи можно выйти к свету. Не всегда ты останешься жив, не всегда счастлив, даже прав не всегда. Но нужно идти, во имя того, во что ты веришь. Вам не нравится это вино, леди Римия? Вы почти не пьёте.

— Магистр Эйгон направил вас сюда? — наконец, спросила я, не зная, как оправдаться, не ожидая, что со стороны всё может выглядеть именно так.

— Зачем вам это, леди Римия? Судя по всему, ваша жизнь здесь действительно устоялась. Вас здесь любят и уважают и взрослые, что неудивительно, и даже такие дети, к сердцам которых едва ли сам Истарус мог бы отыскать дорогу… А ещё вы выходите замуж, — его голос чуть дрогнул, он забрал кружку из моих рук, перелил в свою и выпил. — У вас всё будет хорошо, и я этому рад. Простите, что я всё-таки нашёл вас и напомнил о прошлом, но в этом нет моей вины. Вы действительно очень удачно от меня сбежали.

— Не от вас.

«Ради вас»

— А от кого? Я искал вас, я искал вас везде, но магистр Эйгон наотрез отказался говорить со мной о вас, дядя на вопрос о вас швырнул в стену стулом и ушёл из замка в неизвестном направлении, а ваш отчим… Впрочем, это неважно. Разумеется, по поводу разрыва магического контракта дядя мне сказал… потом. Это было ожидаемо, раз в замок вы не вернулись, да и магистр уверял, что с вами всё в порядке и вам нужно дать время. Ваши следы потерялись. Меня это, скажем так, весьма огорчило, и магистр… с ним мы заключили небольшое соглашение о том, что через год безупречного служения он попытается ответить на некоторые мои вопросы, а я сделаю окончательный выбор. Год ещё не истёк, поэтому я не ожидал увидеть вас здесь.

— Магистр… ничего не сделал вам? Я имею в виду… за нашу связь? Я не говорила ему, клянусь. Он сам всё понял.

Я сказала это вслух и почувствовала, как горит лицо. Возможно, в этом виновато было вино. А возможно, вовсе не оно.

— Это был крайне непростой год, — уклончиво ответил Авертер. Наклонил голову — я посмотрела на его кудрявую тёмную макушку. — Я сам ему сказал. У нас был долгий разговор.

— Но вы же остались в Ордене, — полувопросительно сказала я. — Вы остаётесь в Ордене?

Авертер не отвечал мне. Надо было уходить. Не уходить — сбегать. Немедленно, пока не натворила глупостей.