Я не возражала.

Вечером прибежала ксьёта Фария, что-то залопотала на своём, и Авертер отложил книгу, которую тихо читал, а я снова почувствовал укол мучительного сомнения. Я не подхожу ему, ни в чём, даже язык иностранный не могу выучить. Они все правы, а я…

— У нас гости, — озвучил Авертер, посмотрел на меня. — Будем впускать?

Кому ещё я могла понадобиться?

— Посмотри, — попросила я. — Если что, скажи, что я себя неважно чувствую… Нет, на самом деле нет, не нужно вызывать целителей! Это просто отговорка.

— Ты ничего не поела за ужином!

— Ну и что?

Да, физически всё было в порядке, но вот морально…

Аверт быстро спустился вниз, а я уткнулась лбом в подушку. Не хочу никого видеть…

Чья-то рука погладила меня по плечу, и даже в том тумане, в котором я пребывала, нельзя было не отметить, что рука — тёплая, женская.

Будто мамина.

Сквозь неожиданно слипшиеся от невольно набежавших слёз ресницы я почти могла её увидеть: тонкий невысокий силуэт. И я прижалась щекой к этой неожиданно мягкой ласковой руке.

— Я была бы не я, если бы не нашла в письме скрытого послания, — вдруг сказала женщина хорошо знакомым голосом с небольшим акцентом. — Вот только не могу понять, это ты его приписала?

От удивления я приподнялась на диване, заглядывая в какое-то совершенно незнакомое мне лицо светлой ксьёты Мирии. Оно показалось мне более старым, чем раньше, это лицо — без привычной косметики. Вблизи были больше заметны морщинки у глаз, губы оказались тоньше и бледнее, проступило несколько старческих пятнышек и лопнувших сосудов. Более старое, менее безукоризненное… куда более живое и родное лицо.

— Нет! — выпалила я почти возмущённо. — Какое ещё послание⁈ Я ничего не приписывала!

— Я так и подумала. Просто решила уточнить на всякий случай. Значит, это Эйгон… — женщина задумчиво уставилась в стену, а я, наконец, вспомнила обо всём прочем.

— Почему вы приехали? — неловко спросила я. За все последние двадцать дней мы ни разу не сидели так близко, так доверительно, как родные люди, которыми мы не являлись.

— Если кто-то думает, что мой старческий дом глух и слеп, как старик, он очень ошибается. О происходящем в своём доме я знаю всё… Мне не очень-то повезло с детьми. Сама виновата. Одну дочь я не уберегла, другую не смогла воспитать порядочным человеком.

— Это не так! — горячо запротестовала я. — Она права! Она права во всём, и я не хочу как-нибудь навредить вам или поссорить вас, или…

— Я уже потеряла дочь. И не хочу потерять ещё и внучку. И первого правнука.

— Но…

— В любом случае, мой дом — не единственное место, где мы сможем общаться друг с другом, верно?

— А…

— Они привыкнут и поймут. Не переживай. И не вздумай опускать голову. Кто, как не я, может тебя понять?

— Это несравнимо, — только и сказала я, и она снова погладила меня по щеке.

— Людские языки злы и безжалостны. Я знаю это доподлинно, как и ты. Знаешь, через что я прошла в своё время? Что говорил мне мой отец… мой брат… мой муж? Шила в мешке не утаишь, муж узнал обо всём и… как же он меня презирал, все эти долгие годы, как брезгливо смотрел, стоило нам остаться наедине. О, я помню все их слова, каждое из слов. Хочешь, мы придумаем тебе новое прошлое, такое, чтобы никто ничего никогда не узнал? Новое имя, новую родину…

Я внимательно посмотрела на ксьёту Мирию и сказала то же самое, что и сегодня днём несколькими часами ранее:

— Я подумаю над вашим предложением.

Но это были слова, совершенно такие же только по звучанию.

— Над «твоим», Рими. Девочка Римия из Римия…

И я улыбнулась, в первый раз за весь этот долгий день.

Ксьёта Фария уже ушла в свой флигель, когда я наконец-то действительно проголодалась и выползла на нашу маленькую кухню в поисках чего-нибудь съестного.

Авертер сидел тут же и пил какое-то спиртное из широкого стеклянного бокала. Скорее даже не пил — вдыхал аромат.

Я подошла и села рядом с ним.

— Давай уедем, — вдруг сказал он. — Ну, пожалуйста. Ты здесь сама не своя. Ну вот что ты так смотрела на эту глупышку Венси, как будто мечтала намотать её кишки на подсвечник?

От неожиданности я почти хрюкнула.

— Она… — нужные слова никак не подбирались. — Она всё то, чего у меня нет. Такая тебе нужна.

— Рими, это всё перепады настроения из-за…

— Я же видела вас вместе сегодня. Вы так хорошо смотрелись рядом. Так…

Авертер тяжело вздохнул и стряхнул со лба прядь кудрявых волос.

— Не буду же я спорить с капризной избалованной дурочкой в её собственном доме, которая так смешно хвастается своей книжной якобы учёностью, Рими! Но если это тебе не нравится…

— Она образованная и воспитанная дурочка, — упрямо настаивала я.

— Образование, как говорил Истарус, есть лишь сосуд фонаря, но свет в нём зажигают сердце, дух и разум. Забудь о завистливой девчонке, — очень серьёзно ответил Авертер, а потом скомандовал. — Одевайся теплее, я кое-что придумал.

…только по дороге к морю я рассказала ему о своих разговорах с Лаурией и Мирией.

— Даже жаль, что они не начали с беседы со мной, — зло сказал Аверт, а я решила до утра не принимать никаких решений.

— Как так⁈ — изумилась я. — Как ты так сделал⁈

— Тренировался, — с мальчишеской гордостью заявил Авертер. — Я тренировался каждый день. Хотел сделать тебе сюрприз.

— Так ты за этим уходил гулять один? — растерянно уточнила я.

— Ну, да. За этим, за чем же ещё? Ты же хотела любоваться морем, а ноябрь действительно такой ветреный и холодный…

Прямо на морском берегу, на холодном сыром сером песке Авертер раскинул мерцающий шатёр. То есть, конечно, это не было шатром в полном смысле этого слова — никаких тканей, перекладин и креплений, ничего материального. Скорее магическая полусфера с сияющими линиями — меридианами, внутри которой сохранялось тепло. Усилиями магического воздействия Авертера влажный песок просох, а в уголке бодро запылал небольшой, выложенный камнями костерок, надёжно укрытый от пронизывающего и переменчивого ноябрьского ветра.

Я села на разложенное прямо на песке покрывало, подумала и стянула тёплый плащ и сапожки, оставшись в одном тонком домашнем платье, и стала наблюдать, как Аверт нанизывает на какой-то металлический штырёк кусочки хлеба и мяса, а потом держит их над огнём, предварительно обернув тканью край штырька.

Это было просто и вкусно.

Волны добегали до сферы-шатра и огибали её, как скалу. Никогда ещё магия не была столь зримой, столь ощутимой, такой простой и такой волшебной. Никогда ещё мне не было так спокойно и уютно, и в то же время хотелось чего-то ещё… Я обернулась к Авертеру, поднялась на колени, забрала штырёк из его руки и положила на песок. Стала расстёгивать его брюки.

— Капризная маленькая принцесса Венси так никогда не сумеет, — Авертер сжал мои плечи.

— А ты проверял? — строго спросила я. — Укушу ведь.

— Ни в коем случае, — он растрепал мои волосы. — Перестань, хватит ерунду городить, Рими! Ради тебя я ушёл от Творца…

— Не говори так! — вскинулась я. — Никуда ты не ушёл!

— Это он от меня не ушёл, — Аверт мягко надавил мне на плечи, заставляя опуститься на колени обратно. — Ты немыслимое искушение, Ри-ми-я… Не такой я идиот, чтобы потерять тебя из-за какой-то вертихвостки.

Я ничего не стала говорить, его ладонь легла на мой затылок, осторожно приближая меня к себе. Он уже давно не боялся своего ко мне влечения, и я давно не боялась, что он оттолкнёт меня, но всё равно каждый раз наслаждалась тем, насколько возбуждает меня прикасаться к нему, дарить ему удовольствие, удивлять его тем, насколько хорошо я его чувствую, как безошибочно быстро могу довести до пика.

— Иди сюда, — он, наконец, опрокинул меня на песок и навис сверху, любуясь, чуточку шальной, какой-то растрёпанный, как всегда после оргазма, словно каждый раз не до конца понимающий, что такое с ним произошло. Но опустился всё-таки не на меня, а рядом. Берёг, хотя я говорила ему, что всё в порядке.