— Ты ждёшь ребёнка? Я стара, но не слепа. Жизнь продолжается. Жизнь продолжается, и это хорошо. Эйгон прав.

— Он не забыл вас, — сказала я. — Мне… мне так жаль, что всё вышло именно так. Жаль маму и его… и вас. Очень. И даже лорда Викона, хотя он поступил ужасно, и всё же… Может быть, вам стоит сказать магистру всё это лично?

Она не ответила.

Я поднялась с дивана, на котором весь разговор просидела, как пришпиленная. Мысль о светловолосой Венсенте с ямочками на щеках не оставляла меня, а прием принцессы, любезный, но довольно сухой, не оставлял никаких сомнений — этот дом не станет моим.

Однако пожилая женщина мягко придержала меня за руку.

— А себя, Римия?

— Себя?

— Так или иначе, но Эйгон прав, да, — принцесса потянулась к небольшому золочённому ридикюлю и извлекла из него обгорелый, но целый конверт. Погладила чёрный уголок. — Ты заслуживаешь многого хотя бы по праву крови. И молчишь… ничего для себя не просишь?

— У меня всё есть, — ответила я. — Даже больше, чем я могла рассчитывать когда-то. Я свободна, независима и живу с человеком, которого люблю. Я пришла не для того, чтобы просить. Мне хотелось увидеть вас, это правда. И передать вам письмо. Магистр Эйгон не забыл вас, думаю, он был бы счастлив увидеть вас, хотя его чувство вины…

— Чувство вины! — неожиданно фыркнула Мирия. — Чувство вины, скажите на милость! Ему всегда что-то мешало, что сорок лет назад, что сейчас. Что ж… Не могу сказать, что мне так просто принять всё это. Но ты — часть этой семьи. И, кажется, похожа на меня больше, чем кто-либо из моих детей или других внуков, не только внешне… Что-то такое есть в тебе, девочка Римия.

— Я была женщиной для утех, — не без труда сказала я. — Это… это может стать известным, и это…

Она погладила меня по руке.

— Не могу поручиться за остальных, но мне уже наплевать на слухи и сплетни. Твоя жизнь — удивительная история. И то, что ты здесь, и то, что ученик Эйгона, герехтер, смотрит на тебя, как на божественное откровение… Знаешь, я немного завидую тебе. Плоды, взросшие на пустыне, куда слаще оранжерейных плодов.

Она вложила изумрудную подвеску мне в руку.

— Эти украшения… память о ещё одной удивительной, но куда более печальной истории… Давай поделим их пополам.

Я честно постаралась избежать официального знакомства с «семьёй» — по правде говоря, после очаровательно-непосредственной Венсенты мне его уже не хотелось. Однако Её Высочество настояла на своём — мягко, но непреклонно, я так не умела и довольно быстро сдалась.

«Если станет совсем невмоготу, просто жалуйся на плохое самочувствие и уходи», — Авертер был в эти дни понимающим, как никогда.

А я старалась заглушить глупую ревность.

Вечером, когда мы всё-таки вернулись к себе домой, я осторожно попыталась выведать, чем занимался Аверт, пока мы с Мирией обсуждали дела давно минувших дней. Он довольно равнодушно пожал плечами и ответил, что юная внучка ксьёты Мирии очень мила и общительна, пожалуй, даже слишком, что она всё-таки притащила мольберт и сделала набросок будущего портрета, весьма неплохой. По её словам, ей так редко попадаются интересные мужские типажи. Теперь она жаждет продолжения.

— А её не смутило, что ты несвободен? — не выдержала я.

Авертер недоумённо похлопал глазами.

— В принципе, свободное время у меня пока есть. Если я правильно понимаю, мы довольно часто будем теперь туда приезжать?

— Вероятно, — сквозь зубы пробормотала я.

— Рими? — Аверт подхватил меня на руки, помогая выбраться из экипажа. — Что не так? Тебе не по себе?

— Мне не по себе, — кивнула я. — Очень.

— Думаешь, тебя… плохо примут?

— Я им не нужна. Ты же понимаешь, что я им всем не нужна? Разве что Её высочеству, но для чего? Чтобы закрыть вину перед дочерью? Чтобы опосредованно продолжить вести разговор с магистром Эйгоном?

Авертер даже сумочку попытался забрать у меня из рук.

— Ты хочешь слишком многого и сразу. Так быстро люди не узнают друг друга и не привязываются. Если и так… никто не заставит нас бывать в этом доме чаще, чем тебе самой будет этого хотеться. Никто не удерживает силой.

— Магистр Эйгон рассчитывает на нас, — сказала я из глупого упрямства, хотя понимала, что он прав.

— А я рассчитываю только на себя. Хватит уже тебе переживать и волноваться, это вредно. Ты отвезла письмо? Отвезла. Пойдём домой. Ты не можешь их изменить.

Я повернулась к нему и спросила

— А что мы будем делать дома?

— Что хочешь. Учить азланский. Или ирталийский. Читать. Рисовать. Гулять по пляжу, если ты не устала…

— Устала.

— Тогда…

Его руки скользнули по лопаткам на поясницу и ниже, поглаживая ягодицы, прижимая меня к себе. Было понятно без слов, и я улыбнулась в темноту и подумала — он прав. Всё и сразу не бывает. Аверт у меня уже есть, а остальное — приложится.

Отчасти я оказалась права насчёт реакции дальних родственников — никто не побежал ко мне, обливаясь слезами умиления с широко распахнутыми объятиями. Под «никто» подразумевались все присутствующие на маленьком светском домашнем рауте: дочь принцессы Мирии ксьёта Лаурия — мать восемнадцатилетней Венсенты и двадцатилетнего Вердиналя, а также отец семейства, высокородный ксьет Антруан. Был у принцессы Мирии ещё и сын, которые уже несколько лет нёс дипломатическую службу в Ирталии, где и находился в данный момент с семьёй. Семья дочери проживала в этом же доме — временно, пока в их собственном доме шёл очередной освежающий ремонт.

Никто не бросился на меня, попискивая от восторга, но и ожидаемого сногсшибательного эффекта новость не вызвала.

— Вы знаете, что мой ребёнок умер в младенчестве, — совершенно спокойно заявила Её Высочество. — Я была уверена в смерти первой дочери, но, оказалось, что это не так. Девочка выжила и, хоть мы никогда не встречались, подарила мне внучку. Римию. Отныне она член нашей семьи, и, я надеюсь, почувствует себя таковой.

Минутное остолбенение — вот и всё.

Среднее поколение поприветствовало меня любезно, но прохладно. Молодой Вердиналь, симпатичный юноша с необыкновенно длинными ресницами мило улыбался, но не мог поддержать беседу ввиду того, что хорренхайского не знал вовсе, а ирталийский — ну очень плохо. Зато Венсента подсела ко мне, теребя в тонких пальчиках край платья и начала расспрашивать.

Где я училась? Как жила? Чем занимаюсь сейчас?

Я видела, что принцесса Мирия слышит наш разговор, хотя не обязательно слушает. Во всяком случае, она не вмешивалась в него, давая мне возможность отвечать самой.

— Моя семья была не богата, и высшего образования я не получила. Несколько лет я посещала среднюю школу, вот и всё.

— И всё? — девушка округлила ротик, а потом неожиданно перевела взгляд на Авертера. — А вы, ксьет? Или, поскольку мы теперь почти родственники вы позволите называть вас просто по имени, без особых церемоний? Меня можно звать просто «Венси». Хорошо⁈

В отличие от меня, Авертеру было что рассказать: он учился в университете, а потом получал обширное разностороннее образование в стенах Ордена.

— Ты владеешь магией? Ой, покажи-покажи-покажи! И ты решил служить Творцу за пределами стен своего монастыря⁈ — восхищённо произнесла Венси. — Как это… мужественно! Я хочу сказать, наверное, это было непростое решение⁈ Я бы, наверное, ни за что не ушла! Это же так интересно: доступ к различным библиотекам, беседы с высокомудрыми преподавателями…

— Очень интересно. Это было непростое решение, — сказал Авертер. — Но без него мы с Рими не смогли бы быть вместе.

— Как… романтично! — Венси снова распахнула глаза. — Отказаться от столь многого ради девушки, совершенно тебе не соответствующей… Не думаю, что я бы смогла встречаться с кем-то малообразованным, не из своего круга — нам было бы вместе так скучно! А у тебя в вашем ордене была какая-то особая форма⁈

— Венси, — певуче произнесла ксьёта Лаурия. — Пожалей нашего гостя.