Покупатели шли один за другим, а начальство задерживаться не любило — часов в шесть администратор и директор отбыли по домам. С одной стороны, я вздохнула с облегчением. С другой — молчание казалось затишьем перед бурей. Но, может, за время моих выходных они остынут?

— Что-то ты невеселая, Алиса, — сказала Вика в последний рабочий-нерабочий час.

— Да книжек, кажется, много пропало, — призналась я. — В том числе и с застекленной витрины.

— С застекленной-то как? У тебя же ключи.

— Спроси чего-нибудь полегче, — пробурчала я.

В нашем магазине были известны случаи, когда пропадали подарочные издания с закрытой витрины. Схема простая: подходит покупатель, иногда с товарищем, они просят показать ту книгу и эту, и во время разговоров и некоторой неразберихи умудряются умыкнуть экземпляр. Но ни вчера, ни сегодня я даже не подходила к витрине — подарочные книги никого не интересовали.

— Давно пора установить камеры, — посетовала Вика. — Во всех магазинах есть, одни мы черте-как работаем.

Я едва досидела до закрытия. Вика пыталась меня разговорить, но я отвечала невпопад, и она немного обиделась. Ум тревожили слова Игоря о Сите, сам Сит и пропажа злосчастных книжек. На душе было тоскливо и пасмурно.

Наконец подошел конец рабочего дня. Я с облегчением сбежала по ступеням крыльца и сразу увидела Сита. Несмотря на зловещее предупреждение Игоря, мне сразу полегчало — видеть его было приятно.

— Привет, — сказал он. — Ты грустная, что-то случилось?

— Устала немного. Идем?

Задавать неудобные вопросы не хотелось. Я боялась, что Сит признает — да, у меня на тебя свои планы, потому и не забрал осколок сразу.

Мы с ним прошли немного, и он, подумать только, поманил меня в тот самый жуткий тупик.

— Зачем? — занервничала я.

— Нам надо перенестись в другое место. Не хотелось бы, чтобы нас увидели.

— Перенестись — это как? Как по волшебству?

— Ну, не совсем…

Я все-таки завернула за ним в тупик, ругая себя на чем свет стоит. Между кирпичных стен было темно, тихо и, главное, пусто.

— Ты можешь почувствовать себя не очень хорошо, — предупредил Сит. — Но не пугайся. Все будет в порядке.

Он взял мои руки в свои и сказал:

— Закрой глаза.

Я послушалась. Пальцы Сита были очень теплыми. Интересно, как так получалось? Если бы кто спросил меня неделю назад, я бы твердо ответила — демоны по сути духи и, по идее, не должны ощущаться вообще никак.

Звуки улицы вдруг стихли. Я открыла глаза, и зря. Все вокруг смылось в невообразимую мешанину, будто кто-то нарисовал картину и резким движением размазал не высохшие краски. При этом тусклые потеки двигались, вызывая головокружение. Я спешно опустила веки, но даже с закрытыми глазами видела эти разводы.

— Алиса, ты в порядке? Алиса?

Меня пошатывало. Я вцепилась в Сита, чтобы не упасть.

— Да. Просто голова кружится.

Воздух вокруг был ощутимо прохладным. Я жадно глотала его, и вскоре в глазах перестало двоиться.

Мы стояли на улице, выложенной серым камнем. По обе стороны дороги высились красивенькие домики с островерхими крышами. Редкие вывески на них пестрели незнакомым языком.

— Это что, другая страна? — изумилась я.

— Да, сейчас она, кажется, называется Германией. Это город Моншау. Хочешь есть?

Пока Сит вел меня по улицам, я с приоткрытом ртом вертела головой. Никогда в жизни не приходилось выезжать за пределы страны, и вот, пожалуйста — Германия. Мелькнула крамольная мысль, а не попросить ли Сита устроить мне кругосветный тур.

Городок был небольшой, но совершенно очаровательный в мягком свете фонарей. Все дома казались ожившими иллюстрациями к какой-нибудь старой сказке. Лишь вывески, рекламные щиты на узких дорожках и немногочисленные прохожие напоминали, что век по-прежнему двадцать первый.

Мы зашли в слабо освещенное кафе и сели за столик. Темные стены были стилизованы под кирпичные — а, может, это и впрямь были настоящие кирпичи. Если бы не тонущий во мраке искусственный плющ и стеклянные столешницы, впору представить, что мы в средневековой таверне.

Официант, по виду мой ровесник, сразу принес меню. Он что-то спросил, Сит ответил непонятной тирадой. Парень кивнул и отошел.

— Ты учил немецкий? — задала я идиотский вопрос.

— Я могу говорить на любом человеческом языке. Это несложно.

Кому как. Мне бы его способности…

После работы я, конечно, была голодная, о чем заранее предупредила Сита, равно как и о том, что валюты при себе не имею. Слова «валюта» он, кажется, не понял, но заверил: деньги у него есть, и я могу ни о чем не беспокоиться.

С грехом пополам разобравшись в немецко-английском меню, я выбрала загадочный маульташен, штрудель и огромный стакан апельсинового сока. Себе Сит ничего заказывать не стал, и официант посмотрел на него с сочувствием — небось, подумал, что все средства уйдут на меня.

— Откуда у тебя деньги? — полюбопытствовала я.

— Ну, сейчас это просто. Раньше я брал у знакомых…

— Тоже демонов? А у них откуда? — не отставала я. — Они что, работают?

— Иногда можно и подработать, — Сит улыбнулся. — Когда я был менестрелем, деньги водились. Люди дают — не отказываться же. Но в основном все происходит по-другому. Некоторые знают, где что лежит. Люди оставляют после себя немало богатств. Приходится следить за этим, потому что самая распространенная просьба к демону — дать денег.

— Что это было? — прошептала я.

Сит не ответил, он напряженно прислушивался. Я последовала его примеру. После страшного вопля в лесу воцарилась давящая тишина.

Мы двинулись дальше. Сит теперь шел немного впереди. Я не возражала, за его спиной было немного спокойнее.

Вскоре деревья расступились. Сит не стал выходить на поляну, мы остановились у ее края. До меня донеслось какое-то копошение.

— Я ничего не вижу, — беспомощно пробормотала я. — Что…

В руке Сита снова вспыхнуло пламя, на этот раз больше и ярче. Оно высветило фигуру, скорчившуюся посреди поляны. Рядом с ней лежало человеческое тело — мужское, лицом вниз. Трава под его верхней половиной была окрашена кровью.

Тот, кто склонился над ним, не походил на доброго самаритянина, пожелавшего помочь несчастному. Сквозь рваные лохмотья проглядывалась серая кожа, вся в отвратительных пятнах и грубых шрамах, свалявшиеся волосы полностью закрывали лицо. Он покачнулся, рука попала в отблеск огня, и я чуть не взвизгнула — в багровых полосах, рассекающих локоть, что-то ползало.

Мне вспомнился рассказ Сита о том, как Люсьен встретил Элигоса — и увидел змею, выползшую из лошадиной головы. Но то, что видела я, никак не походило на герцога Преисподней. Это казалось ожившим трупом, вылезшим из могилы.

Фигура медленно выпрямилась. На нас уставилось изъеденное червями лицо. В каких-то местах кожа отсутствовала, обнажая кости черепа. Рот был испачкан кровью. На этом ужасном фоне совершенно нереально смотрелись глаза яркого зеленого цвета. Правда, мысли в них не было — бездумный, остекленевший взгляд, направленный прямо на нас.

В затылке у меня появилось неприятное покалывание, по груди растекся холод, во рту пересохло. Меньше всего на свете хотелось продолжать смотреть на это чудовище, но отвернуться не было сил.

— Кто это?.. Сит?

К моему ужасу, Сит впал в ступор. Он отпустил мою руку, его глаза были прикованы к живому мертвецу.

— Сит! — в отчаянии выкрикнула я.

Это сработало. Или, быть может, он среагировал на движение мертвеца.

Для того, кто секунду назад стоял, пошатываясь, он рванул вперед необычайно быстро. Пламя погасло. Сит оттолкнул меня, и мертвец кинулся в мою сторону. От страха в голове помутилось. Но Сит не думал оставлять меня на растерзание: увидев, куда нацелилось чудовище, он мгновенно переместился и оказался между нами — глаза не смогли уловить, как именно ему это удалось, — обхватил меня обеими руками и вспрыгнул вверх. По лицу хлестнули жесткие листья. Мы были на ветви одного из деревьев, причем очень высоко.