— Не бойся. Все будет в порядке. Я помогу.

Сил держать блузку не было, поэтому я просто подобрала ее и завязала узлом на груди. Илай пропитал чем-то ком ваты, приложил его к ране, находящейся сбоку, и зафиксировал пластырем.

Он велел не двигаться и вышел. Я оглядела помещение. Большая комната, кроме большого дивана еще стол, стеллаж, правда, совершенно пустые. Зато было светло и очень тепло, так что даже мокрая одежда не доставляла особых неудобств.

Вернувшись, Илай подал мне высокий стакан. От дымящегося светло-зеленого напитка веяло пряностями. Я сделала глоток, и мигом стало жарко.

— Мы в том самом убежище?

— Да. Можешь расслабиться.

Если бы я могла. Не так это просто, когда существует реальная опасность истечь кровью или схлопотать какое-нибудь осложнение.

— Ты уверен, что все в порядке? Со мной, — я указала на рану.

— Вода поможет. Она из источника Энкеля.

Мысли о ране тут же улетучились. Я вспомнила Сита. Как он, терпя боль, промывал порезы на моих ладонях. И как, совсем недавно, звал меня по имени.

— Не твоя вина, что ты полюбила демона, — мягко проговорил Илай. — Сердцу не прикажешь, кажется, так говорят?

Чтобы заглушить слезы, я осушила сразу полстакана. Вроде бы помогло.

— Он правда… Правда просто меня использовал?

В глазах Илая мелькнуло нечто похожее на гнев, но направленный не на меня конкретно, а на то, что такие вопросы вообще могут задаваться.

— Я не хочу и не буду судить о чужих чувствах и намерениях. Что сказал тебе Шемхазай?

Я передала его слова, они намертво въелись в душу. Ответ Илая прозвучал неутешительно.

— Против обыкновения, он не сказал тебе ни слова лжи… Если говорить о фактах. Ситри действительно спрятал в тебе осколки. Он действительно забрал осколок у Ленхарда. Хороших демонов действительно не бывает — иначе бы они не были демонами.

— Ясно, — пробормотала я.

— Как я и сказал, речь только о фактах. Ситри забрал осколок у Ленхарда, и я знаю, какой, но я не буду судить, зачем он это сделал.

— И что это был за осколок?

— Тот, что появился из-за него самого. Из-за Ситри.

В памяти тут же всплыло наше путешествие в мое сознание. Осколок упал на стену и прочно к ней прилепился. Сит хотел его убрать, но в последний момент передумал. Может, он не хотел никаких последствий, просто благое намерение в очередной раз обернулось злом, окончательно сведшим Ленхарда с ума?

Я помотала головой. Нет, нельзя оправдывать Сита. Во-первых, он ненавидел Ленхарда и не скрывал этого. Во-вторых, расчетливо меня обманул. Кто знает, возможно, его истории были неполными и правдивыми лишь отчасти.

— Не шевелись сильно, — строго проговорил Илай.

— Ладно… А Тилль? С ним он тоже так поступил?

— С ним — нет. Впрочем, даже если бы я сказал «да», ты бы вряд ли осудила Ситри.

— Почему? Что произошло?

Илаю явно не хотелось пускаться в объяснения, но он все-таки снизошел до рассказа.

— Тилль сам нашел его. Он узнал, что Ситри соблазнил его сестру, и ее душа обещана Преисподней. Это были времена пламенной веры, и Тилль хотел избавить ее от участи, которую сам считал наихудшей. Он сразу открылся Ситри и попросил все исправить. Ситри сказал ему, что не способен повернуть время вспять, но что его сестра может рассчитывать на милость Всевышнего — ведь тогда она не знала, с кем связывается. Однако Тилль больше верил в ужасы Преисподней, чем в милосердие Бога. Хотя они с Ситри стали настолько близки, что он доверил ему спрятать книгу заклинаний, Тилль продолжал думать о своей сестре. Он был уверен, что есть способ освободить ее. И заключил сделку с другим демоном.

— Что он попросил? — прошептала я.

— Отыскать единственное заклинание, которого не хватало в книге.

— Заклинание проявления? Но ведь его не существует. Я имею в виду, Доран не успел его записать, а демоны о них в принципе не знают… Кроме Сита… Нет?

— Все так. Но глина — не такой уж хрупкий материал.

— Хочешь сказать, сохранилась книга Истары? — поразилась я.

— Книга — нет. Но осколки последней таблицы Тилль отыскал и сложил их. Он предлагал Ситри забыть ее содержание и уничтожить навсегда. В обмен на душу сестры.

— Совсем дурной? — вырвалось у меня.

Илай едва заметно улыбнулся.

— Тилль считал, что такое решение в его власти. Когда Ситри объяснил, что при всем желании не сможет удовлетворить это требование, Тилль попытался использовать заклинание против него.

— И что… Получилось? — спросила я с замиранием сердца.

— Нет. Он не успел договорить заклинание. Его убили.

— Кто?

— Сестра, которую он так хотел спасти.

Я чуть не подавилась остатками пряного напитка.

— Почему она это сделала?

— Я не сужу о чужих чувствах и намерениях, — сурово напомнил Илай. — Но этим она, разумеется, окончательно обеспечила себе место в Преисподней.

Забрав у меня пустой стакан, он вышел из комнаты и вернулся с большой подушкой и легким покрывалом.

— Теперь тебе надо спать, — сказал Илай тоном, не терпящим возражений.

Он велел привстать и приложил к ране новую порцию воды, затем ловко всунул между мной и подлокотником подушку, чтобы рана причиняла меньше боли, оставил покрывало, посоветовал снять мокрую одежду, погасил свет и ушел.

Я кое-как разделась, повесила джинсы и блузку на спинку стула и, кряхтя от боли, снова легла.

Оставив Илая доделывать книжно-корешковый мир, я вместе с сумкой вернулась в отведенную мне комнату. Поставила будильник, легла, попыталась уснуть — безрезультатно. Жестокая история об Истаре, рассказанная Ситом, припомнилась во всех красках. Теперь ему снова предстоит пережить этот кошмар.

А возможно, еще и кое-что похуже. Какой же гад этот Аэмон! Последние слова Илая укрепили меня в прежних догадках. Я не сомневалась: Ситу вообще не стоит встречаться с этим Лазарем лицом к лицу. И это не имеет никакого отношения к тому, лгал он мне или нет.

«Еще как имеет», — возразила обида.

Очень хотелось с ней согласиться, и я сказала про себя:

«Так ему и надо».

Даже мысленно это прозвучало жалко и фальшиво.

Нет, я не желала Ситу зла. И не хотела, чтобы он уходил в Преисподнюю. Ведь несколько сотен лет для меня все равно что навсегда.

Я снова подумала о словах Шемхазая, о неприятной правде. Думала о ней, пока, соблюдая осторожность и двигаясь как можно аккуратнее, надевала подсохшую одежду. Уже совсем готовая, опустилась на диван и для верности задала себе вопрос: если я ничего не сделаю, постараюсь просто обо всем забыть, смогу ли жить дальше?

Ответ был однозначным — нет. Когда я представляла, всего лишь представляла, что может испытать Сит, столкнувшись с Лазарем, внутри все сворачивалось от боли, куда более сильной, чем та, которую причиняла рана.

Ему нужна моя душа? Замечательно, пусть забирает и торжествует. Она и так уже его.

Я покрепче обняла сумку, глубоко вдохнула и, вполне осознавая, что, возможно, произнесу последние в своей жизни слова, четко проговорила:

— Эндаре гаран экс медаран де нарте эрден лес сенрахан Ситри!

Больше всего я боялась, что меня занесет прямиком в Преисподнюю, поэтому в первые секунды плотная темнота порядком напугала. Потом страх схлынул — дышалось легко, от ветра шуршала листва, стрекотали насекомые.

— Алиса?

Сердце дрогнуло. Его голос.

Я проговорила заклинание различения. Сит стоял совсем рядом, буквально в шаге от меня. Несмотря на боль предательства, захотелось прижаться к нему. Хотя времени с нашей разлуки прошло всего ничего, казалось, минула неделя, не меньше.

Однако я не сдвинулась с места, ожидая, что будет дальше. Он накинется на меня и заберет осколки? Попытается сочинить какую-нибудь историю?

— Я волновался.

Сит приподнял руку, словно хотел обнять меня, но тут же опустил, неуловимо обреченным движением. Я поняла: он знает о том, что мне все известно. И все же его голос звучал искренне. Только вот почему он волновался, из-за меня или из-за осколков? Вероятно, второе.