С заклинанием различения Аэмон выглядел иначе: весь в черных перьях, с мерцающей аметистовой кожей, большими закрученными рогами, торчащими из непомерно длинной и узкой головы, и насмешливо прищуренными бледно-желтыми глазами.

Но меня больше интересовал Лазарь. Заклинание различения окончательно утвердило мои подозрения, и теперь можно было точно сказать, кто скрывается под маской.

— Ты ведь Ленхард, правда? — произнесла я.

Сит за моей спиной, кажется, дернулся. Да уж, Аэмон безошибочно выбрал себе оружие. Если Сит и не понял всего раньше, то только по одной причине — он не хотел даже допускать такой мысли. На то наверняка и был расчет.

— Удивительные познания для человека, — проговорил Аэмон слегка удивленно.

Не слушая его и по-прежнему глядя на Ленхарда, я открыла сумку и достала венок из колючей проволоки.

— У меня твоя корона.

— Она не для тебя, — ответил он.

Ленхард или, точнее, его модус, снял с лица маску. Хотя из-за заклинания различения лицо было покрыто трупными пятнами, легко замечалась былая красота и сходство с ангельским обличием Сита. Взгляд холодных синих глаз был совсем не таким, как у Люсьена, но оно и неудивительно. Никто не разбивал сознание Ленхарда, его полностью совместили с восстановленным телом. Внутри все сжало тисками, когда я подумала о том, что именно этот человек творил ужасающие зверства — и теперь вернулся, чтобы совершить еще несколько.

Впрочем, это ведь был не совсем Ленхард. Не хватало главного — души. Но это делало модус гораздо опаснее. Я понимала — его нельзя разжалобить, нельзя воззвать к его совести, если она вообще когда-либо существовала, алчности или еще чему-нибудь подобному. У него была одна навязчивая идея — сокрушить Сита, пусть и не навсегда, не насовсем, но хоть как-то отыграться за прошлое. Терять ему было совершенно нечего.

Я положила корону на землю и спросила Аэмона:

— Это ты внушил ему отомстить Ситу?

— Почему сразу внушил? — он усмехнулся. — Просто напомнил Ленхарду подробности его замечательной жизни! Поверь, его душа в Преисподней жаждет того же самого. Не нужно было даже гадать, какой именно модус способен помешать Ситри завладеть осколками. Кстати, Алиса, я ценю твою помощь. Как и говорил Шемхазай, я извлеку осколки максимально…

— Черта с два.

С этими словами я сложила руки и проговорила заклинание нападения.

Красный луч метнулся к Аэмону, но демон исчез и появился в совсем другом месте. Тогда я произнесла слова снова, на этот раз целясь в Ленхарда. Опять неудача — хотя его заклинания были получены в несколько искаженном виде, он поднаторел в них гораздо лучше меня и с поразительной быстротой применил заклинание ограждения. Луч пронесся сквозь пустоту и растворился в воздухе.

Аэмон вдруг оказался совсем близко от меня. Я протараторила заклинание обездвиживания. Между пальцев правой руки тут же появилась светящаяся синяя нить, другой конец которой обмотал руку Аэмона, совсем как в рассказе Сита об Истаре.

Однако удерживать эту нить было необычайно сложно. Хотя Аэмон не предпринимал ни одной видимой попытки освободиться и лишь сверлил меня яростным взглядом, по ощущениям казалось, что я удерживаю взбесившуюся лошадь. Нить рвалась в разные стороны и больно резала пальцы.

— Леден арден дер аварде… Экстум септен ле стер лартен.

Слова прозвучали глухо и непривычно, ошибки так резали слух, что я не сразу поняла, что происходит. И только когда увидела вспышку красноватого света, запоздало осознала: Ленхард тоже знает заклинание нападения, пусть и не совсем правильное.

Я в растерянности замерла, не зная, стоит ли отпускать Аэмона, и если сделать это, то как увернуться одновременно и от него, и от Ленхарда. На раздумья была какая-то секунда, и я бездарно ее упустила.

Луч как будто врезался в цель, но боли не последовало. Открыв глаза, я перестала дышать.

Передо мной стоял Сит. В следующую секунду он упал на одно колено.

Заклинание обездвиживания рассеялось, однако Аэмон от изумления и плохо скрываемого торжества отступил.

— Я должен это увидеть! — вскричал он. — Ну же, Ленхард!

Ленхард заговорил. Я было метнулась к Ситу, но он с силой меня оттолкнул. Я не удержалась, упала и уже с земли увидела, как его окутывает темное облако. Кожа меняла цвет, очертания тела расплывались и менялись…

Демон Ситри принимал свой истинный облик.

Разум, и без того замутненный множеством противоречивых мыслей и эмоций, мешал ясно воспринимать реальность. Она напоминала ночной кошмар: прямо на глазах происходила пугающая метаморфоза, и увиденное приводило в ужас, от которого стремительно холодела кровь.

В то же время меня частично отнесло куда-то в бездны истории. Сит рассказывал об Истаре, а я смотрела, как все случилось на самом деле, и пыталась быть отстраненной. Но увы.

Его истинный облик был действительно ужасным. Не уродливый по сути, он заключал в себе что-то необычайно отталкивающее, от чего хотелось бежать со всех ног. Страх и отвращение растекались по сознанию липкими потоками, парализуя чувства и стирая воспоминания.

Угольно-черное существо практически ничем не напоминало человека. Руки превратились в лапы с мощными когтями, из скелетообразного тела вырывались шипастые отростки, из кокона, лишь отдаленно напоминающего голову, горели яростным пламенем кроваво-красные глаза.

Одна часть разума призывала кричать и одновременно нестись прочь. Другая кстати исключила эти возможности — дыхание сперло, ноги онемели, и я продолжала неотрывно смотреть на демона. Потом каким-то чудом отвела глаза и увидела, как к нему медленно направляется Ленхард.

Я вдруг поняла, почему Сит так ненавидел его. Все потому, что они были очень похожи внешне. Сит надеялся увидеть в нем прошлого себя, а увидел сплошное зло — сущность, которую он никак не мог признать в самом себе.

— Будь осторожен, — сказал Аэмон Ленхарду. — Сейчас он заново переживает падение и потому бессилен, но я не знаю, надолго ли это.

Заново переживает падение?..

Слова Аэмона подействовали как контрастный душ.

Пересиливая себя, я подобралась к Ситу. Он бросил на меня взгляд, и хотя прочитать его не представлялось возможным, к парализующему страху неожиданно примешалось нечто, похожее на радость открытия. Невероятно, но в безобразном облике мне почудилось что-то знакомое, и сразу стало спокойнее.

— Сит, — прошептала я едва слышно. — Вставай.

Я положила дрожащую руку на страшную когтистую лапу. На ощупь она казалась вырезанной из камня — холодная и жесткая.

— Вставай, — настойчиво повторила я. В голове всплыли слова Люсьена: — Ведь ты по-прежнему Ситри!

Мне многое хотелось сказать, однако не было ни сил, ни времени. Ленхард подошел совсем близко. Я не знала, способен ли он навредить демону еще больше, но у него явно имелся какой-то план.

Как и у меня.

Я была уверена: Ленхард целиком поглощен Ситом, а Аэмону и в голову не придет, что я до сих пор способна доставить неприятности. И оказалась права.

Я сложила руки для заклинания нападения и резко повернулась к Ленхарду. Слова сорвались с губ как никогда быстро. Стрела красного света вонзилась в цель.

Ленхард попятился, оступился и упал на землю. Несведущему могло показаться, что у него приступ — грудная клетка часто-часто падала и вздымалась, из горла вырывался хрипящий звук.

Я поднялась на ноги с твердым намерением ударить второй раз. Однако Аэмон быстро пришел в себя.

Сперва я не поняла, что происходит. Сам он остался стоять на месте, а меня вдруг окутала серая дымка. В ней с фантастической быстротой замелькали размытые силуэты. Они извивались с пронзительным скрипом и неслись в каком-то безумном танце разлагающейся плоти. Эта адская симфония почти затмила неприятное чувство, знакомое по случаю в парке, но все-таки я успела его ухватить.

Аэмон снова пытался пробраться мне в голову.

«Не бояться!» — велела я себе с четким ощущением, что прошу невозможного.