— Может, по сути Сит и виноват, но он не хотел…

— Человек оправдывает демона! Я слышу это уже не впервые — и снова от человека, которого использовал Ситри. Послушай меня, Алиса. Я не собираюсь сейчас тебя трогать — знаю, на что способны эти треклятые заклинания, лишняя головная боль мне ни к чему. Просто выслушай меня, и я уйду.

Инстинкт подсказывал, что лучше наплевать на добросердечие и использовать заклинание, причем не нападения, а сразу освящения. Но я позволила себе слабину, решив — от слов вреда не будет. Вдруг и правда выговорится и уйдет с миром.

— Ладно. Слушаю.

— Вот и славно, — Шемхазай по-турецки уселся на полу. Белый отросток при этом зашевелился, и я содрогнулась — может, это и правда змея? — Ты ведь понимаешь, почему я здесь…

— Из-за осколка? Или чтобы отомстить Ситу?

— И то, и другое. Только не из-за осколка, а из-за осколков. Или ты думаешь, у тебя он один-единственный?

— А сколько? — смешалась я.

Шемхазай недоуменно моргнул и расхохотался.

— Сит хорош в своем деле, надо отдать ему должное! Ну, сначала-то осколок был один, пока он не решил сделать из тебя хранилище. Или ты думаешь, что он по доброте душевной так тебя оберегает? Всюду таскает с собой? Навещает каждый день? Посылает Сартаэля? Дает заклинания? Я тебя умоляю!

У меня внутри все оборвалось. Я вспомнила, как в парке Сит отказался показывать мне стену. Как сразу бросился проверять, все ли в порядке.

— Это очень удобно, — продолжал Шемхазай. — Модусы без сознания тупы, за ними нужен глаз да глаз, а тут разумный человек, способен сам за себя постоять, да еще и целиком послушный. Рискованно, конечно, но Сит всегда умел очаровывать. Элигос знал, кому поручить это дело. Мало кто управляется с осколками так ловко, как он.

— Ты хочешь сказать… Он делает это уже не впервые? — с трудом выговорила я. — Но Люсьен… Элигос…

— Да, ни к кому до сих пор не приходила такая бредовая мысль — собрать расколотое сознание. Но мы частенько расшатываем стены и извлекаем осколки. Это здорово подкашивает людей, а нам того и надо. Сит всегда умело этим пользовался. Как-то раз он извлек из парня маленький, но такой важный осколок, что тот совсем обезумел — заперся в своем замке и поубивал кучу людей!

Я почувствовала слабость в ногах. Неужели он говорил о Ленхарде?

— Я, признаюсь, в этом слаб, поэтому пришел только чтобы расшатать твою стену… Остальное дело Аэмона. Эй, Алиса, ты меня слушаешь? Ты обещала.

— Я слушаю, — собственный голос показался мне чужим.

— Хорошо. Я, извини, отвлекся. Все это лирика, но теперь слушай очень внимательно. Ни Сит, ни Аэмон не оставят тебя в покое, пока у тебя есть осколки. Я советую тебе позволить Аэмону их забрать. Он обещал сделать это максимально осторожно. Он не будет дурить тебе голову, как Сит, просто заберет осколки, и больше ты о нем не услышишь. Ему плевать на тебя, у него более глобальные цели. Насчет Ситри не уверен — мне кажется, он хочет твою душу, и не оставит тебя, пока ты не заключишь с ним договор или не сделаешь еще какую-нибудь глупость. Сейчас я уйду, а ты подумай как следует. Завтра я приду за ответом.

Он поднялся на ноги и улыбнулся.

— И, Алиса… Усвой одну важную вещь. Хороших демонов не существует. Зато есть те, кто предлагает более выгодные сделки, — Шемхазай отвесил издевательский поклон. — Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор.

После этих слов он исчез. Я еще с четверть часа стояла на месте, разглядывая комнату, но в ней больше не было ни одного намека на присутствие демона.

Снова уснуть мне не удалось. Впрочем, я и не пыталась. До самого утра то смотрела в одну точку, то бесцельно бродила по квартире. Хотелось плакать, но слез не было. Все внутри окаменело, каждый вдох и выдох отдавался болью.

Несколько раз сердце делало робкие попытки ухватиться за мысль, что Шемхазай солгал. К счастью, хватало мозгов его урезонить. Участившиеся видения из жизни Люсьена, беспокойства и недомолвки Сита — все встало на свои места. Какими бы мотивами он ни руководствовался, про осколки ничего не сказал. Просто продолжал складывать их в меня, как в пустую коробку. И раз он не счел нужным сообщить об этом, значит, скорее всего, слова о том, как я дорога для него, объятия и поцелуи — всего-навсего умелая уловка, чтобы держать меня в узде. Сохранить осколки, помочь расправиться с модусом и Аэмоном — действительно, очень удобно, хранилище и оружие в одном лице.

Мысль о предательстве ранила, как соль, брошенная Лазарем на мои ладони. Желание заплакать сменилось желанием умереть, все вокруг показалось таким темным и безысходным, что я подумала — может, Шемхазай просто заговаривал мне зубы, пока кто-то забирал осколки? Но нет, потом темнота поблекла, вместо нее пришла апатия.

Я выключила будильник, сообщивший, что пора собираться на работу, машинально приняла душ, выпила кружку кофе, не почувствовав его вкуса. И лишь когда вышла на улицу, вдруг ощутила страх. А если придет Сит? Он сразу заметит, что что-то не так, и я с удовольствием поверю в любую его ложь, потому что любовь к нему и не думала меркнуть. Мне хотелось видеть его, хотелось быть с ним. Пообещай он в обмен на мою душу лгать до конца дней, что всегда любил меня — и я бы могла согласиться.

Чудовищное напряжение не оставляло всю дорогу. Я вздрагивала от любого повышенного голоса, от любого случайного толчка. Дыхание то и дело сбивалось. Кондуктор даже спросила меня, все ли в порядке. Я молча кивнула — на большее не хватило. Но она продолжала посматривать в мою сторону обеспокоенным взглядом.

У крыльца магазина что-то заставило меня обернуться. На другой стороне улицы стоял Шемхазай, в обычном своем обличье. Он помахал мне рукой. Я отвернулась и взбежала по ступеням.

— Ты сегодня сама не своя, — высказалась Вика всего через пять минут рабочего времени. — Что случилось?

— Да так, личное, — коротко ответила я и отправилась искать работу. Что угодно, только бы занять себя.

Как назло, девчонки из другой смены полностью разложили товар и навели образцовый порядок. Покупателей не было. Пользуясь их отсутствием, я сунулась в подсобку и начала поудобнее расставлять коробки. Некоторые были переполнены, и когда я дернула одну из таких, пара книг упала. Чтобы их достать, пришлось потрудиться и сдвинуть в сторону целый ряд коробок. К моему удивлению, за ним оказались не только упавшие книги, но и чья-то сумка. Я дернула молнию. В ней тоже оказались книги.

Те самые, в пропаже которых меня так упорно обвиняли.

Несколько минут я смотрела на сумку, ни о чем толком не думая. Потом взялась за длинную ручку и сделала было шаг к выходу. Остановилась, задвинула сумку обратно и снова заставила все коробками.

Я не была способна мыслить трезво. С этим можно разобраться потом. Или не разбираться вообще.

Полдня я на автомате выполняла свои обязанности. Потом, когда меня отпустили на обед, вышла на заднее крыльцо, выходящее во двор, села на пол у двери и разрыдалась. Слезы душили добрых десять минут, еще десять ушло на то, чтобы успокоиться. Не то чтобы после этого я смогла мыслить ясно, но мне полегчало.

И Вика, и директор, конечно, заметили мои опухшие глаза. К счастью, они воздержались от расспросов и комментариев.

Я стала размышлять, что делать. Демоны не оставят меня в покое, это ясно. Если я увижу Сита, наверняка куплюсь на любое его объяснение. Так что же делать? Принять предложение Шемхазая? Я думала над этим, но довольно быстро отмела этот вариант. Аэмон создал модуса и не просто позволял, а велел ему нападать на людей. С трудом верилось, что он может проявить бережность по отношению ко мне. Сказать Ситу, чтобы он забирал все осколки, на здоровье, раз уж они так важны для него? Но ведь ему нужно было и другое — разобраться с модусом. Способной на это я себя больше не чувствовала.

В таких мрачных раздумьях я наткнулась на знакомого покупателя, любителя складывать картинки из корешков книг. Он снова пялился на полки.