Я очень надеялась, что идти дальше не придется, однако Лазарь взял меня за локоть и вывел точно на центр изображения. Пришлось застыть там, перед полукругом внимательно разглядывающих меня людей. Я старалась выглядеть вызывающе, но, подозреваю, получалось скверно. Приходилось делать усилия, чтобы, не дай бог, не задрожали ноги. Я думала о Сите, о его словах. «Не бояться». Хотя передо мной явно были не демоны, совет, произнесенный твердо, спокойным голосом, пришелся очень кстати.

Лазарь присоединился к остальным и сел на блок у самого края пентаграммы.

— Алиса, — сказал он. — Ты осознала серьезность моего предостережения?

Я вспомнила Сита, его ухмылку, черную половину лица. Отвечать на вопрос не хотелось.

— Может, лучше расскажете, откуда вам известно про Истару, Джоанну и остальных, — сказала я и сама удивилась, как холодно прозвучал мой голос. — Вы ведь тоже связались с демоном?

— Нет. Нам помогают светлые силы.

Ну конечно, так я и поверила. То ли предпочитают скрывать правду, то ли и мысли не допускают, что Аэмон или кто-нибудь еще мог их обдурить.

— Но вам ведь нужна книга? — спросила я. — В смысле, заклинания из нее?

— Да.

— Тогда почему светлые силы просто не дадут их вам?

— Эти заклинания хранят демоны.

Я нахмурилась. Что-то не сходилось. Наконец я поняла.

— Рамиил.

Люди зашептались. Лазарь поднял руку, и они умолкли.

Как бы я ни храбрилась, когда стоишь в центре пентаграммы, окруженная людьми в масках, нельзя не испугаться. Сердце учащенно забилось, предчувствуя нешуточную опасность. Дети зари зашептали. Их стройный тихий хор пробирался под кожу и вызывал дрожь. Я захотела по крайней мере отойти в сторону, но тело не послушалось, ноги словно окаменели. Попыталась что-то выкрикнуть — горло не издало ни звука. Оцепенение было гораздо сильнее, чем ночью.

Через пару минут глухие голоса, произносящие непонятные слова, начали клонить меня в сон. Веки опускались, но я думала о том, что, может, именно этого Лазарь и добивается, и заставляла себя встряхиваться. Однако в голове было мутно. В конце концов я медленно опустилась на пол, запоздало отметив, что снова могу двигаться. Только вот сил на то, чтобы отойти в сторону, не было. Воздух вокруг стал вязким и мешал двигаться — но уже и не хотелось.

Голоса смолкли. Лазарь приблизился и присел передо мной. В его руке блеснул нож. Мелькнула сонная мысль, что надо бежать, но ни один мускул не двинулся.

Кто-то подошел сзади, развязал мне руки и свел их спереди. Затекшие мышцы болели. Человек в синем плаще крепко обхватил мои запястья, заставляя держать ладони открытыми.

— Не дергайся, — сказал Лазарь.

Он сделал глубокий надрез на одной ладони, потом на другой. Я закричала. Боль разрушила оцепенение, я попыталась вырваться. Безрезультатно. Человек отпустил запястья, но обхватил меня сзади.

— Боль пройдет, — сказал Лазарь. — Держи руки вместе. Вот так…

Я сложила окровавленные, дрожащие ладони лодочкой, в какой-то дикой наивности полагая, что мне окажут помощь.

— Флора.

Женщина подошла. В руках у нее был черный мешочек. Она нагнулась и перевернула его над моими сложенными ладонями.

На раны упала соль. Много соли.

В голове помутнело. В ладони как будто вонзили множество игл и окатили кровавое месиво йодом. Меня отпустили, и я упала на пол.

Слышались тихие перешептывания. Кто-то говорил резким голосом, смутно знакомым… С трудом заставив сознание проясниться, я кое-как села и сквозь слезы рассмотрела, что происходит.

Между мной и Детьми зари, сгрудившимися напротив, стоял Сит.

— Ты не смеешь, — сказал Лазарь.

— Не смею что? — бросил Сит, и я поняла, что слышала его голос, просто тон был слишком непривычен. — Разрушать ваши жалкие пародии на мои заклинания? Думай, что говоришь, человек!

Он взмахнул рукой, и, повинуясь его движению, точно по краю пентаграммы вспыхнуло пламя. Не все успели отпрянуть в сторону, некоторые плащи загорелись, и люди стали спешно сбрасывать и затаптывать их. Кто-то отбежал подальше и укрылся за бетонными колоннами.

Но Лазарь даже и не подумал сдвинуться с места. Пламя его не задело, он преспокойно стоял прямо возле огненной стены, доходившей ему до пояса. Лазарь в своей невозмутимости выглядел пугающе, но и Сит — тоже. Вокруг него буйствовало нечто темное, неосязаемое, чем-то напоминающее ореол, окружающий Элигоса.

Я ощущала этот мрак, он заставлял содрогаться, однако, странное дело, страха при этом не возникало.

Лазарь сложил руки уже знакомым мне образом и тихо проговорил заклинание. Полыхнул яркий белый луч.

Сит молниеносно вычертил в воздухе три линии. Образовался угольно-черный треугольник, который, кажется, открыл прореху в другое место — атака Лазаря исчезла в нем, так и не достигнув Сита. Сразу после этого чернота испарилась.

Остальные Дети зари тем временем немного пришли в себя и напали сразу с трех сторон. Сит выставил вперед ладонь, и лучи словно ударились о невидимую стену. Они срикошетили; один ударил в пол, другой в потолок, третий — в колонну. Послышался грохот, во все стороны брызнула бетонная крошка.

Дети зари вознамерились повторить атаку и снова забормотали. Но вдруг раздался крик. Флора шатнулась, запуталась в плаще и едва не упала. Все взгляды метнулись к ней, но потом каждый был вынужден заняться собственными проблемами.

По полу поползла чернота, испещренная слабо светящимися багровыми реками. У меня засосало под ложечкой: совсем как во время моих ночных кошмаров…

Из этой черноты к людям отовсюду потянулись черные щупальца. Они опутывали их ноги и пытались добраться выше. На них сыпали солью и брызгали водой. Это помогало, но ненадолго: щупальца с тихим шипением растворялись в воздухе, однако тут же появлялись новые.

Лазаря они окутали почти полностью. Он продолжал стоять, пристально глядя на Сита и ни на что не реагируя. Выглядело это жутко. Наконец у человека, который стоял ближе всего к нему, сдали нервы, и он выплеснул на него остатки своей воды. Лазарь дернул головой и что-то резко сказал ему. Непрошеный помощник отпрянул, как от удара. Щупальца исчезли, но Лазарь все равно не двинулся с места.

Сит нагнулся ко мне и что-то спросил. В голове зашумело, я не разобрала ни слова. Тогда он просто взял меня на руки и направился к выходу. Вслед нам неслись крики, пуститься в погоню не давала жадная тьма. Я глянула через плечо Сита и увидела, что она постепенно исчезает, но крайне медленно, а запасы воды и соли, видимо, подошли к концу.

Убедившись в этом, я прижалась к Ситу и отключилась.

Я очнулась от порыва ветра, ударившего в лицо. Сит осторожно опускал меня на землю возле большого дерева в редко растущем леске.

— Сейчас придет Мерах, — тихо сказал он. — Не пугайся.

Руки по-прежнему ныли от боли, зато шум в голове смолк.

— Ладно, — пробормотала я.

В ту же секунду за спиной Сита возникла высокая фигура. Да, хорошо, что он меня предупредил! Я помнила: Мерах — один из подчиненных Сита, его упоминал Шемхазай. Облик этого демона напоминал человеческий лишь в общих чертах. Он был на добрую голову выше Сита, с худым и сгорбленным костистым телом и серой, как у Сартаэля, кожей. На голове громоздилась шапка не то волос, не то шерсти, из нее вырывались рога, напоминающие стоящие торчком ослиные уши. На угрюмом лице лежала печать многовековой скорби. Одет Мерах был в серую хламиду с черной перевязью, а в руке держал кривой посох, увенчанный оленьим рогом.

— Принеси воды из источника Энкеля, — сказал ему Сит, даже не обернувшись.

Мераху этот приказ явно не понравился, однако он пробурчал что-то утвердительное и исчез.

Сит осторожно взял мои окровавленные руки в свои.

— Я не хотел, чтобы так получилось, — тихо сказал он.

— Ничего, — у меня по-прежнему глаза слезились от боли, но когда ладоней коснулся Сит, стало легче. — Не смертельно.