— Ты ведь добрая девочка. Просто поговори с ним. Может, тебе он расскажет, что случилось, и мы сможем решить эту проблему…

Я заколебалась. Идти у нее на поводу совсем не хотелось. Но внутренний голос подсказывал: откажусь — потом замучает совесть. Пусть мне теперь не было дела до Артема, тут скорее вставал вопрос человечности, а не привязанности.

В конце концов, я пока могу делать что-то хорошее. В отличие от демонов. Поговорить, спросить, что стряслось — это несложно.

— Хорошо. Я ему позвоню.

— Может, сходим к нам?

— Когда?

— Прямо сейчас… Понимаю, поздно, но тут ведь недалеко, и я тебя потом провожу…

Ладно, чем скорее поставится точка, тем лучше.

Мы отправились в недолгий путь — идти было всего минут десять. За это время Алла Сергеевна дополнила тревожную картину: Артем вернулся с месяц назад, и все это время провел, как она выразилась, в «невменяемом состоянии», ничего не объясняя, но периодически упоминая мое имя. Наконец ей удалось уговорить его позвонить мне.

В квартире было темно и тихо. Артем жил в основном с мамой: отец у него появлялся эпизодически, на пару дней, а потом снова пропадал на неопределенный срок. Вроде как работал на разъездной работе, но мне казалось, что дело не в этом или не только в этом — он, похоже, пил.

Не помню, в какой момент я отпустила несчастного Сартаэля. Он, изрядно помятый, с минуту поразминался, затем вылез в форточку, расправил крылья и улетел.

Я кое-как доплелась до душа, быстро ополоснулась, расстелила диван и грохнулась в постель. Закрыла глаза, как показалось, на несколько секунд. Потом открыла, перевернулась на другой бок — и увидела рядом Сита. Он был в прежней одежде, с распущенными волосами, и, как и в свой второй визит, когда мы отправились посмотреть на осколки, сидел на полу. Мне сразу полегчало, от одного только сознания, что он все-таки пришел.

— Ты в порядке?

— Вроде бы. Тебя Сартаэль позвал?

— Да. Я велел ему присматривать за тобой.

Хотелось что-нибудь сказать, передать, как я благодарна за спасение, но не было сил. Пока в голове кружились обрывки фраз, Сит спросил:

— Что будешь делать?

Хороший вопрос. Наверное, можно было заявить в полицию. У меня осталась ссадина на виске, хотя я так и не поняла, чем Артем в меня запустил. Но вряд ли службы будут этим заниматься, тяжелых повреждений он не нанес. Полез по пьяни… Скажут, обычное дело.

Что за муха укусила Артема? Он вел себя так, будто я чем-то серьезно перед ним провинилась. Но какой степени должна быть вина, чтобы так кардинально изменить человека? Кроме того, мы с ним не виделись бог знает сколько времени. При всем желании я никак не могла его обидеть. Собственно говоря, это он меня обидел, а не наоборот.

Может, все из-за алкоголя? Я слышала жуткие истории о том, как он влияет на людей, но мне казалось, что для этого надо запоем пить много лет.

— Не знаю, — пробормотала я. — Ничего, наверное.

Сит молчал. В его глазах мелькало что-то мрачное, и до меня дошло: он ждал просьбы проучить злодея, но не хотел меня провоцировать и потому сдерживался. Наверное, положение обязывало предложить месть.

Я допустила мысль, что попрошу об этом. Однако она мне не понравилась. Артем, похоже, уже отомстил сам себе, превратившись в какого-то неадеквата.

Через минуту раздумий меня прорвало:

— Не понимаю! Он никогда… Я ничего ему не сделала… Даже не сказала… Почему он вдруг… Он…

— Ты его любила?

С чего он это спросил? Я покосилась на него, но тут же спешно отвела взгляд. Тяжело было говорить о таком, глядя прямо ему в глаза. И без того пришлось подумать над ответом.

— Нет… Не думаю. То есть, он мне нравился, очень. С ним было интересно. И он был довольно милым, когда… — я прикусила язык, вспомнив, как мы украдкой целовались на переменах. Теперь эти воспоминания казались неприятными.

— Ничего, — сказал Сит. — С людьми и не такое случается. Забудь.

— Легко сказать. А знаешь что? — вдруг пришло в голову мне. — Пошли за осколками.

Сит улыбнулся. Так обычно улыбаются ребенку, который говорит, что станет президентом. Да уж, такое предложение, сделанное барышней, лежащей в постели обессиленным кулем, прозвучало просто отлично.

— Не сегодня. Я только что забрал один осколок.

— Без меня? — огорчилась я.

— Не стоило тебе этого видеть и тем более участвовать в этом. — Сит помолчал и разъяснил: — Этот осколок был в человеке.

— И… И что случилось?

— Ничего хорошего.

— Расскажи, — тихо попросила я.

Сит довольно равнодушно изложил:

— Мои подчиненные доводили его до крайности, но хотя осколки стали держаться слабее, извлечь тот самый им не удавалось. Тогда пришел я и забрал его.

Меня пробрала дрожь. Я вспомнила хрупкую стену собственного сознания.

— Стена… Она разрушилась?

— Нет. Другие осколки сместились, но образовавшуюся пустоту все равно не заполнили. В принципе, это поправимо. Зависит от человека. Этот человек не выдержал и убил себя.

— Ему было больно?

— Не знаю. Я ведь не человек.

Я внимательно смотрела на него. Значит, Сит совсем недавно волей-неволей подтолкнул кого-то к смерти. Наверняка однажды он поступит так же со мной, ведь ему нужен осколок. Ночные кошмары вполне укладывались в этот сценарий. Что, если и меня уже «доводят до крайности»?

От этих мыслей стало еще хуже. Несмотря на это, я не хотела, чтобы Сит уходил. Рядом с ним было очень спокойно, даже сознавая, что он способен на жестокости.

— Рушишь мои иллюзии насчет демонов, да? — догадалась я.

— А какой у меня выбор? Сартаэль сказал, что ты буквально омыла его своими слезами.

Я повеселела. Похоже, Сит все-таки ревнует меня к Сартаэлю.

— Если бы вместо него пришел ты, омыла бы тебя. Я здорово перепугалась, у меня была истерика. Но вот тебе пример — не знаю, какие коварные планы были у Сартаэля, но он мне помог.

— Конечно. В тебе же осколок.

Вот это было обидно. Я ответила резко:

— Вряд ли для его сохранности надо меня утешать.

— То есть?

— Он смирно сидел у меня на руках, пока я не выплакалась. Мог бы не даться или клюнуть и улететь. Но нет, терпел. Передай ему спасибо. Ладно, раз уж ты настроен разрушать иллюзии, может, расскажешь еще что-нибудь о себе? Хотя, история про Истару скорее наоборот…

Мне отчаянно хотелось забить чем-нибудь встречу с Артемом и ни в коем случае не отпускать Сита.

— С Джоанной все иначе. Расскажу, почему бы и нет.

— Только тебе придется смотреть, как я готовлю, — предупредила я. Голод, уснувший под действием стресса, снова вернулся.

— Ты про еду? Я могу принести что-нибудь.

— И не заберешь за это душу?

— Нет, за это не заберу.

— Вот видишь!

Сит слабо улыбнулся и исчез. Только что был — и раз, нету.

Я едва успела сходить в туалет, как он вернулся с небольшим пакетом. В нем оказалась пара сэндвичей в пластиковой упаковке и бутылка апельсинового сока. Надписи на этикетках были на английском.

— Удобно, — сказала я и прямо в постели принялась за сэндвич с тунцом. — Кстати, я все спросить хочу, тебя не… э-э… не наругали после того, как ты дал заклинания людям?

После Потопа человечество снова начало заселять земли, и демоны устремились на волю. Вскоре, к их разочарованию, выяснилось, что нефилимы больше не рождаются: Всевышний кое-что подкорректировал. Люди теперь жили на порядок меньше, и на зачатие от демонов были не способны. Но демонам и без того хватало веселья — они пакостили напропалую и наслаждались лаврами. Это был расцвет язычества, когда их принимали за богов и приносили им жертвы, в том числе и человеческие.

Сит не показывался на земле, он все время проводил в Преисподней. Темный Владыка, довольный его «успехами», закрывал на это глаза, хотя такая благосклонность периодически вызывала недовольство у других демонов. В конце концов Ситу это надоело — он не хотел доставлять неприятностей. Кроме того, до него дошли интригующие слухи о человеке, которого называли посланником Всевышнего, а то и самим Всевышним. Он решил посмотреть, что там происходит.