Кажется, если я чихну — мне выставят счет.

Я на секунду зависаю у передней двери, но водитель уже открывает заднюю.

Ладно.Сажусь назад.

Кравцов садится рядом.

И почему при таком большом размере машины, ощущение, что тебя прижали к стеклу?

Дверь закрывается, машина трогается.

Кравцов листает планшет, я смотрю в окно.

В машине висит тишина. Такое ощущение, что даже водитель боится кашлянуть.

Я сижу ровно, спина прямая, руки на коленях. Стараюсь не дышать слишком громко, не ерзать, а сидеть так, будто ездить по важным деловым встречам в шикарных машинах с водителем для меня — обычное дело.

Господи, какая мучительная тишина!

Я стискиваю ручку сумки.

— Вы все еще злитесь, — вдруг произносит Кравцов, не отрывая взгляда от планшета.

Я удивленно поворачиваюсь.

— На что?

— На вчера.

Вот же…

Ну да, злюсь, конечно.

На него, но больше всего на себя.

Надо же было так! Бедная Аня!

— А это запрещено трудовым договором?

Он чуть приподнимает бровь.

— Нет. Но совершенно бесполезно. Эмоции… мешают принимать решения.

А вот это уже интересно.

— Я не устраивала сцен.

— Но хотели.

Я отворачиваюсь к окну.

Черт. Он прав. Я хотела.

— Вы слишком остро реагируете, — добавляет он.

— На унижения?

— На раздражители.

Вот как. Так это во мне, значит, проблема. Во мне и моей реакции, а не в том, что он тиран и самодур!

Я вновь отворачиваюсь и пялюсь в окно.

Машина сворачивает, но… куда-то явно не туда. Не в центр, не к стеклянным башням. А через некоторое время останавливается.

Интересно, где это мы? На деловой район совсем не похоже.

— Мы точно по адресу? — спрашиваю я.

— Да.

Ой, что это? Неон?..

Много неона.

Я прищуриваюсь.

Может, это ресторан?

Может, это бар? Ну, при бизнес-центре.

Может, это…

Угу.

Я читаю вывеску.

И перечитываю.

И снова перечитываю.

Нет.

Нет.

Нет-нет-нет.

Стрип-клуб? Господи, мне наверное это кажется!

Ведь кажется же, да?..

Я медленно поворачиваюсь.

— Вы серьезно?

Но Кравцов уже открывает дверь.

— Идем.

— Это… — я тыкаю пальцев в сторону вывески, — это же…

— Да. Вас что-то не устраивает?

— Но… сейчас же одиннадцать утра!

— Именно.

— Но ведь тут сейчас закрыто! — в отчаянной надежде восклицаю я.

Должно же быть закрыто.

— Для обычных посетителей — да, — спокойно отвечает он. — Для нас — нет.

Я моргаю.

— То есть вы… не обычный?

Он только хмыкает.

И выходит.

Я сижу. Водитель смотрит прямо перед собой, вообще не никак не реагируя на происходящее.

— Лебедева.

Вот это уже звучит как приказ.

Ой, блин!

Так, ладно. Я делаю глубокий вдох. Выхожу.

— Надеюсь, это не корпоратив?.. — бурчу я.

— Что?

— Ничего.

Мы подходим к двери.

— Вы это специально? — шепчу я.

— Что специально?

— Место.

Он смотрит на меня.

— Что такое, Лебедева? Вам вроде не пятнадцать лет, чтобы краснеть от вывески.

Спасибо.

— Впрочем, — добавляет он спокойно, — можете остаться и подождать в машине.

Ой-ой! А вот и ловушка!

Я мгновенно напрягаюсь, а в голове мигает красная лампочка.

Я, конечно же, хочу остаться и подождать в машине! Очень хочу!

Но в его устах это звучит как "давай, докажи, что не подходишь".

Да сто пудов — это проверка. И если я останусь в машине, то я ее не пройду.

Черт!

Так, ладно. Я сжимаю сумку.

— Нет, — бурчу я.

— Что нет? — он смотрит на меня испытывающе.

— Я пойду с вами.

Кравцов чуть приподнимает бровь.

— Сами решили.

Да блин! Похоже, начинается экзамен повышенной сложности!

Глава 13

Дверь закрывается за нами, и меня накрывает музыка.

Я ошарашенно оглядываюсь — я раньше ни разу не бывала в подобных местах.

Вокруг неоновый свет, полумрак, сцена.

На сцене девушка медленно скользит вокруг шеста.

Я юбке до середины голени и строгой блузке с наглухо застегнутым горлом мгновенно чувствую себя… монашкой, случайно попавшей на мальчишник.

Пара мужчин за столиками лениво смотрят на сцену.

Кто-то что-то обсуждает.

И все они, конечно, оборачиваются, когда мы заходим.

Отлично.

Теперь у меня есть ощущение, что я случайно пришла в зоопарк, где все клетки открыты.

Кравцов идет уверенно, будто это обычный переговорный зал.

Из глубины зала к нам выходят двое мужчин.

Один высокий и плотный, с золотыми часами.

Второй — сухой, с узким лицом и хитрой ухмылкой.

— О-о-о, — тянет худой. — Кир, ты сегодня с сюрпризом.

Первый тоже переводит взгляд на меня, как будто заметил только что.

— О. А это что у нас? — прищуривается он. — Новая программа?

Музыка гремит. Девушка на сцене делает медленный поворот.

Я чувствую, как у меня начинают гореть уши.

— Это мой сотрудник, — спокойно говорит Кравцов.

— Сотрудник? — усмехается узкий. — В таком виде?

Он оглядывает меня сверху вниз.

— Ты решил проводить аудит?

Здоровяк ржет.

— Слушай, Кирилл, она же сейчас попросит у нас кассовый аппарат.

Вновь звучит смех.

Я стою, держу сумку и пытаюсь не умереть.

Одна из танцовщиц у сцены лениво оглядывает меня.

— Девочка, ты заблудилась, — говорит она. — Церковь через два квартала.

Вот спасибо.

Я сглатываю.

— Я работаю, — говорю я.

— Мы тоже, — отвечает она. — Только тут дресс-код другой. Повеселее.

Все снова смеются, а Кравцов молчит.

И я вдруг понимаю — он специально.

Он смотрит, проверяет.

Отлично.

Ну что ж.

Кравцов спокойно садится за стол.

— Давайте к делу.

Я тоже сажусь.

Девушка на сцене делает шпагат.

Отличный переговорный зал.

Когда шуточки в мой адрес стихают, мужчины начинают говорить о делах.

И я понимаю, что они явно не касается "Гранда". Видимо, у моего начальника есть еще и другой бизнес.

Они обсуждают поставку напитков и оборудования для сети клубов.

Я совершенно не в теме, но старательно пытаюсь вникнуть.

Слушаю, глядя на стол перед собой, потому что если еще раз посмотрю на сцену, где девушка медленно обвивается вокруг шеста, то окончательно забуду, зачем вообще сюда пришла.

— Значит так, — говорит один из них. — Контейнер выходит сегодня из Гамбурга. Через четыре дня должен быть в Питере.

— Угу. Потом сразу на фуру и сюда, — добавляет второй. — К пятнице все будет готово.

Он уверенно смотрит на Кравцова.

Тот откидывается на спинку кресла и чуть наклоняет голову.

— Уверены?

— Сто процентов.

Я слушаю и чувствую, как внутри начинает неприятно зудеть.

Что-то не сходится.

Четыре дня из Гамбурга. Фура. К пятнице.

Я хмурюсь.

Нет, стоп. Точно не сходится.

Я молчу, стискивая на коленях руки.

Но в голове уже щелкают цифры.

Мне страшно влезать в их разговор, но…

Блин, может, не надо? Это ведь не мое дело, не мой разговор. Это серьезные дяди, которые обсуждают миллионы.

Но…

— Простите… — говорю я.

Все трое поворачиваются ко мне.

— Да? — спокойно спрашивает Кравцов.

Я чувствую, как у меня начинают гореть уши.

— Если контейнер выходит сегодня, — говорю я осторожно, — через четыре дня он будет только в порту.

Узкий усмехается.

— Девочка, мы знаем, как работают порты.

Здоровяк хмыкает.

— Ага. Мы этим уже лет двадцать занимаемся. Обойдемся как-нибудь без советов из… бухгалтерии.

Я сглатываю.

‍Зачем я вообще открыла рот?

— Я просто…

— Просто не лезь в разговор взрослых, — лениво перебивает узкий. — Хорошо?

Музыка гремит.

Я чувствую, как мучительно краснею.