Три дня пострадала и хватит. Работу искать все равно придется.

Жизнь, к сожалению, не заканчивается вместе с драмой в личной жизни. Хотя могла бы проявить хоть немного такта.

Я открываю сайт вакансий, обновляю резюме. Отправляю его в одну компанию, во вторую, в третью.

На четвертой начинаю чувствовать себя человеком.

На пятой снова вспоминаю Кравцова.

На шестой мысленно желаю ему облысеть.

На седьмой ловлю себя на том, что смотрю в окно и думаю вообще не о работе.

Телефон звонит так неожиданно, что я вздрагиваю.

Контакт мне знаком, и от одного его вида мне уже хочется спрятаться под стол — Мария Леонидовна.

Ой, мамочки.

Я смотрю на экран несколько секунд, потом обреченно отвечаю.

— Алло...

— Лебедева! — раздается голос, не предвещающий ничего хорошего.

Я невольно выпрямляюсь.

— Добрый день, Мария Леонидовна.

— Для кого добрый, а для кого и нет.

Ну все, началось.

— Я уже поняла, что на трудовое законодательство, внутренний регламент компании и элементарные нормы приличия вы решили наплевать, — сообщает она.

— Мария Леонидовна...

— Нет, подождите. Мне интересно, ыы вообще собираетесь забирать свою трудовую книжку или она теперь будет жить у меня?

Я моргаю.

— Что?

— Четвертый день лежит в столе и ждет вас! — возмущается она. — Мне ее, может быть, в рамочку оформить?

— Я...

— Лебедева, вы уволились — это уже свершившийся факт. Решили не отрабатывать — ну тут пусть бог вас простит. Но документы-то забрать можно?

Я вздыхаю — кажется, избежать поездки в офис не получится.

— Хорошо. Я приеду сегодня.

— Вот и прекрасно, — немедленно отвечает она. — И желательно до того, как я выйду на пенсию.

Я медленно опускаю телефон на стол.

Панда смотрит на меня с дивана.

— Даже не начинай, — предупреждаю я.

Панда подозрительно молчит.

Через час я уже топаю от метро в сторону офиса.

Внутри что-то неприятно сжимается.

Черт. Мне сейчас придется зайти внутрь, а там он.

Может, пронесет?

Мария Леонидовна встречает меня так, будто я лично развалила компанию.

— Наконец-то, — сообщает она вместо приветствия.

— И вам добрый день.

— Вы еще и издеваетесь?

Я вздыхаю.

Следующие десять минут проходят примерно так, как я и ожидала.

Мне рассказывают про безответственность, про трудовую дисциплину, про молодежь, про то, что в ее время люди так себя не вели.

Я покорно киваю.

В конце концов получаю свою трудовую книжку, расписываюсь где нужно, и выхожу из кабинета.

Все. Вот теперь действительно все.

Я уже почти дохожу до лифта, когда вдруг вспоминаю — кактус!

Блин!

Мой кактус же остался в приемной.

Я несколько секунд стою посреди коридора, раздумывая рисковать или нет.

Потом разворачиваюсь — ну не бросать же его тут. В конце концов, из всех коллег — он тут самый приличный, да и не по-дружески это.

В приемной сидит Даша — сгорбившись и скукожившись за мнотором так, что ее почти не видно. Увидев меня, она подскакивает так резко, что чуть не роняет кружку.

— Наташа! Ура!

— Я только за кактусом, — сразу же предупреждаю я.

Даша заметно сникает.

— А...

— Что "а"?

— Я думала, ты передумала.

— Нет.

— Блин!..

Я качаю головой и направляюсь к шкафу.

Кактус обнаруживается на месте — на своей полке. Живой. Более того, выглядит даже лучше, чем раньше.

— Я его поливала, — немедленно сообщает Даша.

— Вижу.

— И разговаривала с ним.

Я медленно поворачиваю голову.

— Зачем?

— Ну он же скучал.

О боги…

— Спасибо, Даш.

— Не за что.

Я беру горшок в руки. И именно в этот момент открывается дверь кабинета.

У меня внутри все моментально сжимается, потому что я даже не глядя в ту сторону и так знаю, кто вышел.

— Лебедева.

Я медленно оборачиваюсь. Кравцов стоит в дверях.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга.

Блин, почему это вдруг стало так сложно?

Неделю назад он целовал меня на своей кухне, а сейчас я даже не знаю, куда деть глаза.

— Здравствуйте, Кирилл Олегович.

— Здравствуй.

Повисает долгая, ужасно неловкая пауза.

Даша очень старательно делать вид, что работает. Настолько старательно, что становится очевидно — она не работает вообще.

— За документами приехали? — спрашивает Кравцов.

— Да.

Он кивает. Смотрит на трудовую книжку у меня под мышкой, потом переводит взгляд на кактус, потом снова на меня.

— Вижу.

Я опускаю глаза на горшок.

— Ну не оставлять же его тут.

— Конечно.

Господи, что мы вообще несем? Еще немного и начнем обсуждать погоду.

Кравцов молчит несколько секунд, потом произносит:

— Зайдите ко мне.

Я чувствую, как внутри все моментально напрягается.

Нет.

Не хочу. Вообще не хочу к нему заходить!

Но и устраивать сцену посреди приемной тоже глупо. Особенно перед Дашей.

— Хорошо.

Твою ж мать!..

Я неловко дергаюсь, ставлю кактус обратно на стол, роняю трудовую. Наклоняюсь за ней, стукаюсь головой о стол.

— Осторожней, — говорит он.

— Да, я… — поворачиваюсь к Даше. — Присмотри за ним еще пять минут.

— Конечно! — оживляется Даша.

Предательница.

Я прохожу мимо Кравцова в кабинет.

И есть у меня такое ощущение, что ничего хорошего меня там не ждет.

Глава 60

Он заходит в кабинет следом за мной и закрывает дверь. Слышу, как щелкает замок за спиной.

Блин.

Он сверлит меня взглядом.

— Присаживайся.

— Я постою, — смотрю я в сторону.

Он слегка приподнимает бровь.

Его взгляд настолько тяжелый, что у меня даже колени подгибаются. В итоге я все же сажусь.

Снова наступает тишина. Я первой ее не выдерживаю.

— Если это по поводу заявления, то я уже все решила.

— Я заметил.

— Тогда не понимаю, зачем мы здесь.

Он долго смотрит на меня. Как-то чрезмерно долго. Это напрягает. Я нервно сжимаю кулаки на коленях и стараюсь не смотреть на него.

— Ну и что ты теперь собираешься делать?

— В смысле?

— После этого демонстративного увольнения.

Демонстративного? Впрочем, для него оно наверное действительно так выглядит.

— Найду другую работу, — пожимаю я плечами. — Я уже разослала резюме.

Он вдруг подходит вплотную ко мне, упирается рукам в подлокотники моего кресла и приближает лицо так, что не смотреть на него просто не получается.

— Нет.

Я даже моргаю.

— Что значит "нет"?

— Ты никуда не пойдешь.

Я вжимаю затылок в спинку кресла, в тщетной попытке чуть отстраниться. Нервно усмехаюсь.

— Простите?

— Я не разрешаю тебе уходить.

Охренеть!

— А мне ваше разрешение не требуется! — начинаю закипать я.

Он буквально впивается в меня взглядом. Серые глаза так близко, что я вижу в них золотистые крапинки, а еще… что-то такое странное, от чего у меня сердце замирает.

Мне хочется отвести взгляд, но я выдерживаю.

— Я уже все решила, — говорю я.

Он смотрит на меня еще мгновение, после чего отстраняется. Отворачивается к окну.

— Нет.

— Да что значит "нет", блин?! — не выдерживаю я.

— То и значит. Не пойдешь ты ни на какую другую работу.

Ну какой же он невозможный!

— Знаете что, — завожусь я, — я вообще-то не родилась только лишь для того, чтобы ваши приказы выполнять! У меня еще и своя жизнь есть. И у меня кредит, который нужно закрывать и…

— Нет.

— Да что "нет"-то?! — уже почти кричу я.

— Нет у тебя кредита.

Несколько секунд я просто смотрю на него.

Не понимаю. Вообще. Он не верит, что у меня кредит или что?

— В каком смысле?

— В прямом. Я его закрыл, — отвечает он, не поворачиваясь.