Внутри что-то дергается, но я заталкиваю это поглубже и уже собираюсь было пройти мимо — это ведь не мое дело, как вдруг… вижу, как Женя кладет руку ей на спину и рывком прижимает к себе.

А потом опускает руку на Верин зад и крепко его сжимает. Так, словно уже сто раз так делал.

Вера негромко взвизгивает и снова заливается смехом.

Интересно девки пляшут!

Я замираю на мгновение, а затем почему-то иду к ним.

Зачем? Не знаю. В этот момент я и сама не могу себе объяснить.

Они продолжают обжиматься и хихикать, словно подростки в темноте, совершенно не замечаю ничего вокруг.

У меня темнеет в глазах.

Мы расстались всего несколько дней назад, а они уже дошли до такого? Или…

Вера вдруг замечает меня. Она чуть замирает, но улыбка с ее лица не исчезает — наоборот, становится шире, и в глазах блестит откровенное торжество.

Через секунду, словно почувствовав ее напряжение, оборачивается и Женя.

— Наташа… — на его лице мелькает замешательство.

Я не знаю, что сказать, поэтому молчу. Он тоже.

Повисшую тишину первой разрезает Вера.

Она делает полшага вперед и демонстративно кладет руку на Женино предплечье.

Подбородок у нее чуть вздернут, волосы собраны в высокий гладкий хвост, пальто распахнуто, открывая глубокое декольте.

Эффектная, яркая, красивая.

— Ты что-то хотела? — спрашивает она.

А что я и правда хотела?

— Видимо, пожелать нам хорошего вечера? — подсказывает она с усмешкой и чуть ведет плечом.

Свет фонаря бьет бликом в глаза, отражаясь от кулона в виде сердца на ее груди.

Я смотрю на него, не сразу понимая, что именно меня зацепило.

Она замечает мой взгляд.

— Нравится? — спрашивает и тут же добавляет с легкой гордостью: — Это Pandora.

Так… Так…

Стоп.

Мозг цепляется за название, пытаясь вспомнить, где именно я…

Блин! Вспомнила!

Я перестаю дышать.

— Подарок? — тихо произношу я.

И это больше утверждение, чем вопрос. Потому что паззл уже начинает складываться в моей голове.

— Да! — гордо улыбается она, а в ее взгляде вновь появляется то самое торжество.

Ну, теперь все понятно.

Тот самый чек из Pandora, который я нашла в кармане Жениных брюк перед моим юбилеем.

Я тогда решила, что он купил мне кольцо.

Думала, что он… готовится.

Что просто тянет.

Что боится.

Господи, как можно быть такой дурой?..

И в голове, одна за другой, начинают всплывать сцены.

Его вечные шутки про "эффектных девушек".

Его взгляд — всегда чуть мимо.

Его недовольство, его подколы, его вечное сравнение.

Его "ну ты же у меня… не такая".

И Вера, которая все время была где-то рядом.

В голове всплывают ее улыбки, ее взгляды, ее шутки.

А я-то думала, что у нас просто дружный коллектив.

Я смотрю на него и вдруг начинаю смеяться.

По его лицу сразу видно — он понял, что я поняла.

Я качаю головой.

— Это ж надо было так удачно вложиться.

Он морщится.

— Ты все переворачиваешь…

Я усмехаюсь.

— Конечно. Я же в этом специалист.

Он делает еще шаг ко мне, будто хочет сократить расстояние.

— Наташ, давай успокоимся и поговорим нормально…

— Успокоимся? — перебиваю я. — Ты серьезно сейчас предлагаешь мне успокоиться?

Я киваю на Веру.

— А помощница-то у тебя, оказывается, не просто личная, а очень личная. Я бы даже сказала — интимная.

Вера чуть приподнимает бровь.

— Я, пожалуй, пойду, — говорит она, глядя на Женю.

Конечно. Очень вовремя.

— Да, иди, — резко говорю я. — Отдыхай после трудового дня.

Она смотрит на меня секунду. Потом на него, будто ждет реакции, но он молчит.

Тогда она разворачивается и уходит к своей машине. Я слышу сердитый стук ее каблучков, а затем громкий хлопок дверцы.

Я снова перевожу взгляд на Женю.

И вот теперь меня накрывает по-настоящему.

— Четыре года, Жень, — говорю я, чувствуя, как голос начинает дрожать. — Четыре. Года.

Он делает шаг ко мне.

— Наташ, ты все не так поняла…

Я смеюсь, уже громче.

— Слушай, а я ведь тогда подумала, что это кольцо, — говорю я. — Представляешь? Ходила, думала, что ты там что-то планируешь…

Я смотрю на него.

— А ты просто другой украшения покупал.

Он резко поднимает на меня взгляд.

— Это не так…

— Да все так! — срываюсь я. — Все так, Жень! Просто я, как дура, делала вид, что ничего не вижу!

Мне так сейчас хочется врезать ему по роже, что я даже делаю шаг назад.

— Ты знаешь, что самое смешное? — говорю я уже тише. — Я реально думала, что проблема во мне. Переживала, пыталась понять, что делаю не так, старалась подстроиться…

Я выдыхаю.

— А оказалось, что тебе просто было удобно. Я тут, она — там. И всех все устраивало, да?

Я делаю шаг назад, а он делает шаг ко мне.

— Вер, я… тьфу, Наташ!..

Я снова смеюсь.

Хотя это уже даже не смешно, это просто цирк какой-то.

— Если я могу что-то сделать… — начинает он.

— Можешь, — киваю я. — Деньги переведи. У меня срок по платежу подошел.

Я разворачиваюсь и иду к выходу с парковки.

Внутри все колотит, а в груди странная пустота. Словно бы оттуда что-то вырвали с корнем. Навсегда и окончательно.

Я уже почти дохожу до выхода, когда вдруг слышу из темноты медленные хлопки в ладоши, а затем голос.

Спокойный, чуть насмешливый и до боли знакомый..

— Впечатляюще.

Сердце в груди подскакивает аж до горла.

Нет!

Только не он!

Глава 26

Я замираю.

А затем очень медленно оборачиваюсь.

Кравцов стоит у машины, в полутьме, спокойно, как будто он тут не случайно оказался, а изначально занял место с лучшим обзором.

Прекрасно. Лучше и быть не может.

— Вы… давно тут? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не выдал эмоций.

— Достаточно, — отвечает он. — Самое интересное не пропустил.

Ну, конечно, кто бы сомневался. Еще попкорна не хватает.

Я сжимаю пальцы на ремешке сумки.

— Очень рада, что смогла вас развлечь.

Он никак не реагирует. Просто смотрит на меня спокойно, как будто только что увидел не скандал, а что-то скучно-предсказуемое.

— Ну, по крайней мере, теперь мне все ясно, — говорит он.

Я стискиваю зубы.

— Что вам ясно?

Он чуть усмехается.

— Что вы себе мужчин выбираете ровно так же, как и мне кандидаток. На глаз.

Меня это сразу бесит. Ну сейчас я ему отвечу!..

— Я… Да вы… — вот только слов не находится.

Великолепно! Блестящая речь, Наташа. Аплодисменты.

Он смотрит на меня с ленивым интересом.

— Я, конечно, предполагал, что у вас есть проблемы с оценкой людей. Но чтобы настолько…

Он делает шаг ближе.

— Четыре года, Лебедева. Четыре. И вы так и не поняли, с кем живете.

Я вспыхиваю.

— А при чем тут вообще это? — резко спрашиваю я. — Это моя личная жизнь! И она вас не касается!

— Касается, — перебивает он. — Потому что вы пытаетесь подбирать мне жену, не понимая элементарных вещей.

Он смотрит на меня так, как будто объясняет очевидное.

— Вы не видите, когда вам врут. Не замечаете, когда вами пользуются. И после этого считаете, что способны кого-то оценивать?

Мне хочется его ударить. Сильно. Желательно чем-нибудь тяжелым.

Я делаю шаг к нему.

— Вы сейчас серьезно?

Он чуть приподнимает бровь.

— Абсолютно, — кивает он. — Вы смотрите на человека и даже не пытаетесь его понять. Вместо этого вы сами придумываете, какой он, и дальше живете с этой фантазией.

Он пожимает плечом.

— Очень удобно, кстати. Реальность можно не учитывать.

— Это не так, — резко говорю я.

Он смотрит на меня с легким скепсисом.

— Правда? Тогда объясните, как вы умудрились четыре года жить с этим… — он на секунду подбирает слово, — экземпляром и ни разу не задаться правильным вопросом.