Аня медленно поднимается.

— Да вы… — Аня вскакивает. — Да вы просто самовлюбленный…

Она не может подобрать слова, но Кравцов не собирается ждать.

— Возможно, — спокойно отвечает он. — Но слабость к давлению вы уже продемонстрировали.

— Что?!

— Вы повышаете голос. Значит, не умеете держать удар.

Я вижу, как у Ани дрожат руки.

Сейчас она уже не выглядит идеальной. Это просто злая женщина, которую только что унизили.

— Наташа, — резко поворачивается она ко мне. — На хрена ты меня сюда притащила?

Бог мой! Это моя вина!

— Ань, прости! Я не знала, что он…

— Да пошла ты! — резко выплевывает она и бросается к двери.

Блин! Какой позор! Ужас! Катастрофа!

Я кидаю испепеляющий взгляд на Кравцова, который даже не встает со своего кресла.

Если бы взглядом можно было убить, он бы уже лежал на полу.

И бросаюсь вслед за Аней.

Выбегаю из приемной, бегу за ней к лифтам.

— Аня, подожди!

— Не трогай меня!

Она нажимает кнопку лифта с такой силой, будто хочет ее сломать.

— Я не знала, честно!

— Ты не знала?! — она резко поворачивается. — Да неужели?! Ты за это еще ответишь!

— Прости, пожалуйста… — начинаю я, но она не собирается меня слушать.

— Больше никогда… Слышишь? Никогда не звони мне!

Двери открываются.

— И номер мой удали!

Лифт закрывается.

Я остаюсь одна.

И мне так стыдно, что хочется провалиться сквозь пол.

Ну Кравцов! Ну скотина!

Я разворачиваюсь и быстрым шагом иду обратно.

— Вы что, совсем уже?! — влетаю я в его кабинет.

Кравцов поднимает глаза от экрана планшета.

— Формулируйте корректнее.

— Зачем вы так с ней? Не могли хотя бы помягче?

— Зачем?

— Потому что это человек!

— Я в курсе.

— Тогда зачем унижать?

Он спокойно складывает руки.

— Я никого не унижал. Я задавал вопросы.

— Вы говорили о ней как о неликвидном товаре!

— Я говорил о спросе.

— Это отвратительно!

Он смотрит на меня. Долго смотрит.

— Не забывайтесь, Лебедева, — тихо произносит он.

Тихо, но жестко.

Я сжимаю кулаки.

— Вы сами просили кандидатуру. Я нашла достойную девушку!

— Достойную?

— Да!

— Она слишком старая.

Я моргаю.

— Простите?

— Вы слышали.

Меня буквально разрывают на части эмоции.

Мне вообще-то тоже тридцать! И я тоже не замужем!

— Да вы… Тридцать — это не старая!

— Ей тридцать один. Не замужем. Значит, невостребована. У этого должны быть объективные причины.

Он серьезно?..

— А может, ей не везло с мужчинами? Или она не хотела замуж? Или…

— Мне не интересно разбираться, что там у нее были за причины, Лебедева. Я не психоаналитик, мое время слишком дорого.

— Может, проблема не в ней?

Он прищуривается.

— Намекаете?

Я делаю шаг вперед.

— Я намекаю, что не все измеряется спросом и ликвидностью.

Он смотрит на меня холодно.

— В моем мире — все.

— Тогда у вас очень скучный мир, — вырывается у меня.

Воцаряется тишина, и я понимаю, что сказала лишнее.

Он смотрит на меня, чуть склонив голову на бок. С любопытством, внимательно.

— Вы слишком много себе позволяете.

Я вздыхаю.

Как вообще можно разговаривать с этим человеком?!..

Человеком? Нет, это вообще не человек! Это ж кошмар какой-то!

— И, Лебедева.

— Что еще?

— В следующий раз подбирайте моложе.

Глава 10

Я выхожу из его кабинета, стараясь не хлопнуть дверью. Но она сама срывается, честно.

— Ликвидность, значит… — бормочу я себе под нос. — Рынок… спрос… товар…

Отлично.

Да нет — зашибись просто!

Поздравляю, Наташа, ты работаешь у человека, который оценивает женщин как партию цемента.

Я сажусь за стол и открываю ноутбук.

Буквы расплываются.

Перед глазами — Анино лицо.

"На хрена ты меня сюда притащила?"

Она права — это я ее притащила.

И именно я перед ней виновата. Я.

Мне становится жарко.

И до безумия стыдно.

Я тянусь к телефону, открываю чат, смотрю на нашу переписку.

Набираю в поле сообщения:

"Ань, прости…"

Стираю.

Нет, если человек просит больше не звонить — не звонят и не пишут.

Я сжимаю губы.

Ну Кравцов! Ну какой же гад!

— Лежалый товар, — шепчу я.

Если в тридцать один не замужем, значит что-то не так!

Совсем уже!

Я откидываюсь на спинку кресла.

Мне тридцать.

И я тоже не замужем.

Я тоже значит… "невостребована"?

Это слово ледяной удар.

Невостребована.

Как будто я где-то на полке стою и срок годности подходит к концу!

Меня распирает злость.

Да кто он вообще такой?!

Какое он имеет право?!

И если логика такая — то я тоже брак?

Потому что четыре года жила с мужчиной, который так и не сделал предложение?

Потому что ждала?

Потому что верила?

Отлично!

Спасибо, Кирилл Олегович!

Самооценка минус сто.

Я резко захлопываю ноутбук.

Чего я тут сижу вообще? Рабочий день ведь окончен.

Я беру сумку, выключаю свет в приемной. Прохожу мимо панды.

— Хоть ты меня не оцениваешь, — бормочу я.

Панда молчит.

Хороший сотрудник.

У выхода из здания я вдыхаю вечерний воздух и вдруг понимаю — вещи.

Черт!

Мне нужно ехать к Лапшину.

Забрать одежду, документы, постельное белье, всякие бытовые мелочи.

Блин, не хочу. Вот совсем не хочу.

Но ночевать в пустой квартире без подушки на голом матрасе второй раз подряд — не вариант.

Да и если я снова приду в этом кардигане в офис, Кравцов меня точно уволит.

Я еду на нашу бывшую квартиру.

Видеть дом почему-то больно.

Несмотря на то, что это съемная квартира, я искренне считала ее домом.

Вздыхаю и поднимаюсь на второй этаж.

Достаю ключ, поворачиваю.

Из кухни доносится звук телевизора.

Я захожу.

Женя сидит на кухне, в майке. Ест что-то прямо из кастрюли.

Поднимает на меня глаза.

— О.

Как будто я почтальон.

— Ты за вещами?

Я ставлю сумку у двери.

— Да.

Я оглядываюсь.

На столе — крошки.

В раковине — посуда.

— Могла бы предупредить.

— Зачем?

Он пожимает плечами.

— Я тут живу вообще-то.

— Я говорила, что приду за вещами.

— Да?

— Я быстро, — говорю я и иду в спальню.

Открываю шкаф.

Моя половина.

Смотрю на аккуратно сложенную одежду. Плечики. Платья. Свитера. Кардиганы.

Невольно усмехаюсь.

— Сжечь, значит.

Сзади раздается голос:

— Чего?

— Ничего.

Я достаю чемодан и начинаю складывать в него одежду. В один чемодан, конечно, не влезет. Придется взять еще большую клетчатую сумку. Или даже две.

Запихиваю в сумку свою подушку, одеяло, полотенца.

Беру комплект постельного белья из комода.

Женя прислоняется к косяку.

— Мы его вместе покупали, — замечает он.

— Так я же не все забираю. Тебе вон то синее оставлю, и в полоску.

Он молчит с минуту, наблюдая за моими сборами.

И вдруг говорит:

— И кстати… тебе бы половину аренды оплатить.

Я замираю. Выпрямляюсь.

— В смысле? Мы же за прошлый месяц оплатили.

— Я про этот месяц.

Я несколько секунд просто смотрю на него.

— Женя, сегодня пятое.

— Вот именно.

— Я съехала позавчера — третьего, в свой день рождения. Я жила тут только три дня. И ты хочешь, чтобы я оплатила половину аренды за целый месяц?

Он раздражается.

— Наташ, ну что ты хочешь? Чтобы я за тебя платил? Оплаты по дням тут нет.

Я выдыхаю.

— Ладно, — стискиваю я челюсти. — Я оплачу. Но и ты, пожалуйста, не забудь, что через два дня платеж по кредиту.

Он фыркает.

— Ты ведь понимаешь, что со следующего месяца аренда будет полностью на мне? Коммуналка, продукты. Мои расходы выросли почти в два раза. Ты как себе это представляешь? ДУмаешь, я миллионер?